Дырчатая луна

Я видел генералов,
они пьют и едят нашу смерть.

Так вышло, что моё знакомство с творчеством Крапивина состоялось на двадцать пятом году жизни, и, как это часто случается с детскими писателями, читаемыми в чуть более зрелом возрасте, я не то чтобы недооценил его, но не был готов к произведённому эффекту. И дело даже не в том, что повесть хорошо написана и не сюсюкает, разговаривая с юным читателем на равных - это свойство любой хорошей книги.

"Взрыв генерального штаба", написанный двадцать лет назад, не просто актуален, но актуален до скрежета зубовного: имперские амбиции, благородные снаружи и гнилые внутри; милитаризация, маскирующаяся под патриотизм; учёный, подвергающийся гонениям (не со стороны государства, а со стороны соотечественников!) за недостаточное рвение в вылизывании вышестоящих задниц - и генералы, не считающие пешек, размененных в братоубийственной войне. А по обе стороны от фронта - простые люди, старики и дети, мудрые и глупые, слабые и сильные, храбрые и трусливые - но лишённые самого дурного из качеств, подлости. И настоящая война должна вестись не между народами, а между честью и бесчестием, честностью и ложью.

Вообще слегка недоумеваю, почему Крапивина до сих пор не признали экстремистской литературой - это ведь настоящий манифест "пятой колонны", учебник юного пацифиста, руководство по искусству того, как быть человеком, когда общество говорит тебе: "вот враг, он должен быть убит" - и видеть в этом "враге" такого же человека.

Магический реализм…, столько умных слов, догадок, в попытках объяснить истоки этого направления в литературе и искусстве.
А ведь всё так просто. Все мы родом из детства. И волшебные превращения, которые могут происходить буквально наяву, стоит только представить, всё это возможно только в детстве. Только в детстве всё так прочно переплетается: быль и небыль, сон и явь. А самое главное – вера, вера в то, что вполне возможно у тебя могу вырасти крылья, стоит только очень сильно захотеть и зажмуриться покрепче.
Это и есть детство. По-моему только в детстве человек очень близок к своему Творцу. Только дети с такой лёгкостью и радостью создают свои миры и становятся их жителями. Потом человек взрослеет и эти возможности, а самое главное вера, куда-то уходят. Хотя нет, некоторые взрослые всё-таки сохраняют эту удивительные способности. Взрослые – творцы. И среди них Владислав Крапивин.
Я поверила в его историю до такой степени, что считаю её правдой.

Да простят меня поклонники Крапивина… Но все же попытаюсь объяснить низкую оценку. Вот эта книга – никакая, она придуманная. Да, в ней есть правильные и позитивные идеи. Да, мальчишеская дружба прекрасна. Да, есть фантазийные элементы. Да, она добрая и жизнеутверждающая. Все это есть, и все это откровенно надуманное.

Есть мальчик Рома, ставший инвалидом-колясочником после несчастного случая в детстве. Растит его одна мама. Рома не впал в уныние, он открыт и дружелюбен, к нему с симпатией относятся окрестные мальчишки, это не забитый зверек, обиженный на весь мир, но Ромке нужен друг. Друг появляется вдруг, настолько вдруг и сразу, что поверить в это слишком сложно. Очень хороший мальчик Сережа. Ну, очень хороший мальчик, человек и самолет. Они быстро становятся лучшими друзьями, и это тоже мало правдоподобно. Вся эта дружба настолько картинна, сентиментальна и благостна, что вызывает отторжение. Чем Сережа интересен Ромке – понятно, он настолько истосковался по дружбе, что готов открыть объятья любому, обратившему на него особенное внимание. А чем Ромка интересен Сереже? Так ведь получается, что ничем, и Сережа всего лишь выполняет свою высокую миссию, выполняет честно, и Ромка в него верит, но со стороны видно, что это придуманная дружба. Так, собственно говоря и оказалось, но по всему это должно открыться в самом конце, а видно, если внимательно приглядеться, с самого начала

Я не спорю, вся романтическая сторона очень даже романтическая и написано красиво, с взмыванием вверх и падением почти до земли, но меня не проняло, потому что эта романтическая сторона загородила слабость всей истории, в ней видна расчетливость автора, простите, кто недоволен.

Еще. Сильно мешает повторяемость одних и тех же приемов, причем приемов, предназначенных на то, чтобы осознанно выдавить слезу у читателя.

Я прочитала подряд несколько книг Крапивина. Обычный для Крапивина ход, ребенка растит только один родитель. Потом у мамы появляется ухажер. Хороший с виду человек, но с гнилым нутром. Эта гниль раскрывается, ребенок видит эту гниль, ухажера с позором изгоняют, а затем мама не в силах остаться одна бежит за подлецом и все прощает. То, что у сына при этом возникает противоречие между любовью к матери и презрением к ней же, тоже обязательно. «Трое с площади Карронад» и «Самолет…» - одна и та же сюжетная линия. Все это, конечно, может быть в жизни, но скорее, согласитесь, спекуляция на чувствах читателя. И тем хуже, что подросток принимает все за чистую монету.

Иногда мне кажется, что все книги Владислава Крапивина построены на противостоянии мира детей и мира взрослых. А в конечном счета – противостояние одного ребенка, хорошего , доброго, светлого и целой толпы злых, раздраженных, несправедливых, неумных взрослых. Тема важная, слов нет, но у ребенка – а эти книги читаются именно в детстве – с самого начала создается осознание мира, как мира несправедливого, мира в котором неизбежно противостояние хороших детей и плохих взрослых. И не говорите, что так оно и есть, да, все верно, но не так это закладывается, не так

Цитата ниже – не из этой книги. Но она очень Крапивинская

• Слониха. Мешочница.

  Кто не понял – это относилось к случайной соседке в трамвае, толстой, нескладной и по-трамвайному хамоватой. Всего лишь. А такая реакция, словно перед ним враг народа…

Раньше я этого крапивинского произведения не читала, прочла только сейчас. Думаю, что оно для детей постарше: лет 13-14. Прочитала в рецензиях многие пишут, что в 90-е Крапивин стал писать иначе, книга мрачная и т.д. Не знаю, мне книга показалась светлой и лирической. Вот что сочинилось после прочтения:
"Лето кончится не скоро"

Поля покрыты Иван-чаем,
А в ручейке блестит вода!
И можно жить, не замечая
У друга радость иль беда
Играть до самой ночи в жмурки,
Ведь сладко спится поутру...
А маленький Полушкин Шурка,
Как одуванчик на ветру.
Покинув стены интерната
И новых обретя друзей,
Уверен он, что все же надо
Мечте не изменять своей!
Ведь где-то рядом "Рея реет"
И вдаль летит бумажный змей..
И хочется, чтоб поскорее
Принес он счастье для людей.
И очень хочется, мечтая,
Забыть о бедах всех на миг
И вдруг через окно трамвая
Девчонке показать язык.

А все безлюдные пространства
Наполнены Добром и Злом:
Меняются маршруты странствий
Так, чтобы каждому везло!
И, книгу летнюю читая,
Ты пристально в себя смотри,
Чтоб знать: там рыбка золотая
Иль каракатица внутри.
А станет трудно - вспомни это
И до последнего держись..
Возьми с собой в дорогу лето
И пронеси через всю жизнь!

Мне очень нравится, как говорит о своей особенности Роуз Сиггинс женщина-половинка: "Инвалиды часто считают, что жизнь им что-то должна. А я росла с чувством того, что никто тебе ничего не должен! Вот все, что у тебя есть – живи! Вставай! Делай! Ищи силы! Не сиди, не реви, как все ужасно. Да, жизнь иногда отвратна, но надо все расставлять по местам. Будьте позитивными. Хватит искать только негатив."

"Я вот все думаю, почему мы решили, что знаем, что такое красота. Вот мы решили, что красота — это 90-60-90 и верим в это. И женщины пытаются себя запихнуть в эти стандарты красоты… Ведь есть же еще красота внутри… Знаете, какой себя можно сделать красивой внутри?! Такой, что все будут тебя помнить — вот такой красивой внутренне можно стать. Я очень стараюсь… "

Так и Крапивин, своими произведениями помогает понять, что пусть ты не такой как все, но от этого ведь ты ничем не хуже. Живи, делай то, что ты должен делать и не ной!

"Крапивин, что ты делаешь? Ты же для детей пишешь, вроде, не забыл?"
"6+, говорите? Моя нервная система гораздо моложе, чем я думала"
"Я люблю книги про поломанных детей, но в "лето кончится не скоро" ребенок КАПИТАЛЬНО поломанный"
"Владислав Петрович, так нельзя"
(Начало, взятое почти из конца)

На самом деле, все началось с Безлюдных Пространств, воздушного змея из тонкой обёрточной бумаги, трикотажных летних костюмчиков и смеха.

Затем был тихий провинциальный городок, утонувший в летнем зное с уютными улочками, пышной зеленью, небольшими домиками и старыми трамваями. Был одинокий мальчик Шурка, который нашел друзей, благодаря белому пластиковому бидону с нарисованной на нем пиратской рожей - со злорадной улыбкой и заплатой на глазу. Были совместные прогулки, игры в мяч под дождем, искрящиеся счастьем глаза, истории, нашептанные космическими голосами...

А потом Крапивин ударил меня под дых. И в солнечном сплетении поселилась частая цепь пробоин, а в легких засел занозистый деревянный кубик. Второй день кряду я не могу глубоко вздохнуть - по ощущениям, мои легкие знатно сократились в объеме, потому что кислород из них вытеснили все те недетские вопросы, которые свалились на Шурку.

Почему это так? За что?
Как жить с тяжестью утраты и почему жизнь такая несправедливая штука?
Покориться или быть готовым на всё: на отчаянную драку, на боль, на кровь, на тюрьму, даже на смерть?
Можно ли отвечать на зло злом, или тот, кто убил - тот и убит?
Что ранит сильнее - правда или ложь?
Почему люди, умея отличить добро от зла, сознательно выбирают зло?
Как жить, каким моральным кодексом руководствоваться, чтобы добро пересилило зло, чтобы зло не захлестнуло весь наш мир?

И Шурке Полушкину приходится искать ответы на эти вопросы за всех нас. И ответ находится. В самом конце.
Финал повести условно открытый. Жизнь Шурки автор буквально вверяет в наши руки. Почему же условно? А вы попробуйте жить так, чтобы лето у Шурки действительно кончилось не скоро, когда вокруг только лишь зло-зло-зло-зло-зло-зло-зло.

И это не я такой пессимист, глядите:

• <...> Докажи, что добра на Земле больше.
• Больше!
• Нет. Всюду обман, кровь, злоба, стрельба...
• Но ведь есть и хорошее!
• Что?
• Ну... самолёты в Африку летят с едой и лекарствами!
• А по ним стреляют.
• Есть же... книги хорошие! Музыка!
• Она не спасает от зла. Послушав музыку, люди часто идут убивать.
• Но не все же!.. После хорошей музыки никто убивать не пойдет!
• Значит, плохой больше.
• А зато... а ещё... есть друзья!
• Но есть и предатели. Их больше, чем друзей.
• А кто считал?!
• Весы.

  Лично для меня эта повесть пока сильнее остальных крапивинских - и более цельная, и более драматичная, с фирменным сплавом реальности и фантастики. Правда, очень тяжело давшаяся в эмоциональном плане. Читая подобное, вспоминаешь, что слова ранят и понимаешь, что живущие внутри тебя спруты и каракатицы уже давно слопали всех золотых рыбок.

  "Если копать глубже, Круглый мир может лопнуть", - говорит Кудрик на 67 странице.

Такого Крапивина я узнала впервые. Я только-только начала открывать его для себя и впервые прочитала одно из его фантастических произведений. Хотя нет, я и не подозревала, что оно фантастическое… до середины книги, ведь всё было так жизненно, так реально.

Мальчик Ромка, инвалид-колясочник, большую часть времени проводит на балконе и оттуда наблюдает жизнь, игры сверстников, занятия взрослых. Он мечтает о том, чтобы у него появился Настоящий друг, такой, который знает тебя лучше, чем себя, с которым можно поделиться переживаниями, заветными мечтами, сокровенными мыслями, с которым не стыдно быть самим собой.

И такой друг появляется в жизни Ромки, и приносит с собой чудеса. Чудеса, сны и мечты настолько сплетены с реальностью, что подчас, как и Ромка, не всегда можешь понять, когда начинается сказка.

Бег времени ускоряется. Если первые несколько глав описывали один день жизни ребят, то в следующих проносились дни и недели. То же и с фантастичностью. Фантастичность набирает обороты. Тогда как первые главы кажутся обыденными, а первая часть книги вполне реальной, то во вторую уже вплетаются элементы фантастики. И чем дальше, тем больше!

Но для меня самое трогательное в этой книге – дружба преданная, настоящая, благородная. И «крапивинские» мальчишки, такие знакомые, добрые и честные, отважные, готовые на самопожертвование, любящие приключения и верящие в чудеса.

Благодарю Вас, Владислав Петрович, за такую изумительную, светлую книгу!

Что-то больно мрачноватая книга мне в этот раз попалась у Крапивина. Нет, он и прежде задавал серьезные темы, да и смерть персонажей встречалась, но потом все это шлифовалось хорошим и светлым. А здесь мрачного слишком много, да еще и жестокие 90-е ворвались в жизнь главного героя. И я почему-то совсем не ожидала встретить на страницах книги чуть ли не своих ровесников и вообще почти что современность. Реальность оказалась ближе, чем я предполагала.
Но в книге вполне достаточно и всего того, чем славен Крапивин - лето и детство, настоящая дружба и волшебные приключения. И, конечно, манящие таинственные Безлюдные пространства.
Есть здесь место и серьезным размышлениям, и тоске, и сложным решениям, и первой чистой любви. А баба Дуся? Это же просто прелесть что за бабушка, даром что не родная Шурке.
Но есть место и "полевым командирам, не мыслящим сущестования без стрельбы по живым мишеням", и жестокости в детском приемнике, и убийству, и грязным делишкам в приюте и порнокассетам...
Может, Крапивин и прав что соблюдает этот баланс между черным и белым, ведь не зря же один из главных образов в книге - весы. Может, в детстве все это и не воспринимается так остро, как мне сейчас, не знаю. Но читать Крапивина, конечно, буду и впредь.

Продолжаю исследовать Безлюдные Пространства вместе с героями Крапивина. По информационным крупицам собираю карту-мозаику...

Неуловимо переплетаются Сказка и реальность, качаются в стремлении найти равновесие Весы, а ребячья компания наслаждается летом и простором Пространств... И пусть где-то в тени притаились неприятности - они не страшны, когда рядом друзья.

Воистину, неистощима фантазия Командора! Как неподражаемо он умеет передавать атмосферу детства! Словно сама река времени поворачивает вспять, и ты снова можешь напитываться солнечным светом, ловить тополиный пух, радоваться грозе и ветру... И наряду с этим в своих книгах Крапивин поднимает вполне серьёзные, вечные, темы: дружба и предательство, война, смерть, добро и зло. А в результате этих хитроумных сочетаний получаются Книги.

Вторая для меня книга Крапивина - и, кажется, я начинаю понимать его фирменный стиль. С одной стороны, это квинтэссенция детства. Это дети, которые дружат, познают мир, переживают приключения. При этом у этих детей есть своя боль и трагедия. Для глобальных выводов слишком мало оснований - но вот как есть актёры, которые везде играют одну роль, один типаж, так и Крапивин, как мне сейчас кажется, пишет об одном герое. Фаддейка из «Оранжевый портрет с крапинками» Владислав Петрович Крапивин и Шурка здесь - конечно, разные, но вот перестаешь концентрироваться на конкретной личности - так неуловимо проступают черты одного образа.
С другой стороны, Крапивинский герой реализуется и в другой, ненашей реальности. Элементы фантастики, как бы они не выглядели странными, несколько чужеродными в тексте, тем не менее являются основой сюжета. Фантастический приём - это как будто способ познания ребенком мира. История о мальчикекоторыйдолженспастимир тождественна истории о мальчике, который творит добро, который возвращает потерянного щенка малознакомому парнишке.
Конкретно в этой книге много зла (выполняющего и сюжетообразующую роль). Но Владислав Крапивин показывает, что для ребенка в мире добра всегда больше. Иначе нашему миру не жить.