Доктор Живаго

Вдруг все переменилось, тон, воздух, неизвестно, как думать и как слушаться. Словно водили всю жизнь за руку, как маленькую, и вдруг выпустили, учись ходить сама. И никого кругом, ни близких, ни авторитетов. Тогда хочется доверится самому главному, силе жизни, или красоте или правде, чтобы они, а не опрокинутые человеческие установления управляли тобой, полно, и без сожаления, полнее, чем бывало в мирной привычной жизни, закатившейся и упраздненной.

Они старались переблагородничить друг друга и этим все осложняли.

Юра хорошо думал и очень хорошо писал. Но для книги он был еще слишком молод, и вот он отделывался вместо нее написанием стихов, как бы живописец всю жизнь этюды к большой задуманной картине.

Я — надломленная, я с трещиной на всю жизнь. Меня преждевременно, преступно рано сделали женщиной, посвятив в жизнь с наихудшей стороны, в ложном, бульварном толковании самоуверенного пожилого тунеядца прежнего времени, всем пользовавшегося, все себе позволявшего.

"Все кругом бродило, росло и всходило на волшебных дрожжах существования".

Причины. С. 200.
Мелко копаться в причинах циклопических событий. Они их не имеют. Это у домашних ссор есть свой генезис, и после того как оттаскают друг друга за волосы и перебьют посуду, ума не приложат, кто начал первый. Все же истинно великое безначально, как Вселенная. Оно вдруг оказывается налицо без возникновения, словно было всегда или с неба свалилось.

Гинц. С. 171.
Но опять поколениями воспитанное чувство чести, городское, жертвенное и здесь неприменимое, преградило ему дорогу к спасению.

Красиво. С. 158.
Озаренная месяцем ночь была поразительна, как милосердие или дар ясновиденья...

Перед концертом. С. 69.
Чтобы не отдалять желанного мига вкушения земной пищи, поторопились как можно скорее обратиться к духовной.

Поговорка. С. 45.
Вот хомут, вот дуга, я те больше не слуга.

Она и Родя понимали, что всего в жизни им придется добиваться своими боками. В противоположность праздным и обеспеченным, им некогда было предаваться преждевременному пронырству и теоретически разнюхивать вещи, практически их еще не касавшиеся. Грязно только лишнее. Лара была самым чистым существом на свете.

Всю жизнь он что-нибудь да делал, вечно бывал занят, работал по дому, лечил, мыслил, изучал, производил. Как хорошо было перестать действовать, добиваться, думать, и на время предоставить этот труд природе, самому стать вещью, замыслом, произведением в её милостивых, восхитительных, красоту расточающих руках!

Я думаю, что если дремлющего в человеке зверя можно было остановить угозою, все равно, каталажки или загробного воздаяния, высшею эмблемою человечества был бы цирковой укротитель с хлыстом, а не жертвующий собою проповедник. Но в том-то и дело, что человека столетиями поднимала над животными и уносила ввысь не палка, а музыка <...>

Царство растений так легко себе представить ближайшим соседом царства смерти. Здесь, в зелени земли, между деревьями кладбищ, среди вышедших из гряд цветочных всходов сосредоточены, может быть, тайны превращения и загадки жизни, над которыми мы бьёмся.