Фея Карабина

Ну, я не знаю... То ли это мне так везет, то ли что... Но как ни возьмусь читать французский детектив, так это непременно будет какая-нибудь дичь невообразимая. )) Прямо я уже начинаю думать, что французы со времен Сименона разучились писать детективы. Или - как сформулировал Арбитман - люди как бы заявляют, что пишут детектив, но чтобы не подумали чего, они там будут первым делом вскрывать что-нибудь высококультурное, глобальное...
Или это вообще не детектив, а издательство нагло обманывало читателей в аннотации, заботясь о продажах. Тут, я бы сказала - прекраснодушный интеллигент занимается умозрительными построениями, выражаясь исключительно изящно. Что Пеннак умеет изящно выражаться, я знаю. Ну, так писал бы эссе! не мучая понапрасну жанр детектива и его почитателей. А от прекраснодушных интеллигентов и их умозрительных построений у меня в последнее время изжога. ))
Сюжет: в пригороде Парижа кто-то режет горло старушкам, арабы из криминальных структур пытаются за ними присмотреть, но неудачно, арабов преследует коррумпированная полиция, старушки, вооружившись против маньяка, стреляют коррумпированных полицейских, но хорошие полицейские не хотят привлекать их за это к уголовной ответственности, потому что старушки же, а коррумпированных полицейских чего жалеть, преступные и коррумпированные чиновники придумали преступную схему по сажанию пенсионеров на наркоту и сведених их с ума с последующим завладением их квартирами, мужественная журналистка расследует это дело, но коррумпированные чиновники ее похитили и зверски пытали, чтобы забрать у нее материалы, но она не сдалась, и сейчас лежит в коме, в это время ее любовник собирает у себя одиноких старичков и лечит их от наркомании, которую они подхватили благодаря коррумпированным чиновникам, а в это время коррумпированные полицейские шьют на него дело, но хорошие полицейские им воспрепятствуют...
И т.д. Дикий бред. Но у автора изящный стиль. Этого не отнимешь.

• Все равно, если пора стрелять, значит, слишком поздно, - философски ответил Пастор."

Надо же, а я-то втянулась! И уже не могу поставить ничего, кроме твердой пятерки.

Восхитительный ироничный детектив - тонкий юмор, захватывающий сюжет, необычайно яркие и оригинальные герои, постоянная смена "фокуса" повествования, очарование провинциального Бельвилля... Все это просто чудесно!
В этой книге нет второстепенных персонажей, каждый герой - характерный (с ударением на второе "а" :)): начиная от "козла отпущения" Бенжамена Малоссена и его безумной семейки и заканчивая самой распоследней старушкой с пистолетом 38-го калибра под мышкой. Тут всё так необычно и одновременно так жизненно: трогательный невероятно "башковитый" Пастор, обаятельная бабушка Хо, переводящий Вергилия на старохорватский Старожилкович, глава издательства Королева Забо, так сильно напоминающая Красную Королеву из "Алисы в стране чудес". Обаяние и очарование этой книги трудно переоценить.

Проглотив за вечер вторую часть приключений Малоссена, понимаю, что другие стоящие в очереди книги подождут. Почитаю-ка я третью, четвертую, пятую.... да все, сколько есть!

Абсурд. Бред. Сплошной сюр. Все это про книги Пеннака. Однако невозможно не попасть под обаяние семьи Малассена. Семья тот ещё образчик сумасшествия. Но от них настолько веет теплом, добротой и любовью. Хоть и гулящая мать, которая производит младенцев от каждого заметного мужика в своей жизни, портит немного это впечатление, она на задворках повествования, аминь. Однако в этот раз и вся семья, включая нашего козла отпущения, а именно такая у парня работа, уходит в разряд фона, и увы это печально, в итоге псевдодетектив не выезжает на обаянии детей, собаки эпилептика и старшем брате, воплощении добросердечия.

Хотя вся история склеивается благодаря им. Но на первый фон выходят старики наркоманы, старуха, которая убивает полицейского, именно она фея, которая превращает головы в цветы. А так же сеть нарко каналов, которые расследует тетя Джулия, с которой любит совершать соитие наш герой. Впрочем, главным героем его снова не назовешь. Теперь все софиты переводятся на полицейского, супер сыщика, со своим темным прошлым. Именно он в центре, именно он раскручивает дело. Именно он делит кабинет с психом, который играет бабушку вьетнамку не только наяву, но и в душе.

В принципе, это больше детектив, чем первая часть, где финалочка была просто бредом сумасшедшего. Однако от расследования тоже мало получаешь удовольствия.

Но и от юморка французского сложно получить удовольствие, слишком страшная, грязная и противная история.

Я не великий знаток детективов, так что не могу объективно оценить детективную составляющую, но, увы, лично мне не понравилось. Не хватило расследования, гениальных выводов и озарений, что ли. Второй минус (лично для меня) - это резкое переключение повествования, особенно поначалу. Повествование обрывается и дальше идёт о совсем других вещах и событиях. Я не фанатка этого.
Из того, что очень понравилась - семейка. О, они прекрасны все и полностью. Очень живые, настоящие, к ним сразу проникаешься симпатией.
В целом - неплохая книга и, хотя я не любительница детективов, мне не было скучно. Думаю, что любители подобного жанра оценили бы намного выше.

Убийство пенсионеров, полицейские под прикрытием, арабы, старая вьетнамка Хо, наркотики, медики-наркодилеры и семейство Маллосенов в центре этого безумия. Это не детектив, а какое-то лоскутное одеяло. Все повествование напоминает множество цветастых, несочетающихся между собой лоскутков, которые только при хорошем отдалении объединяются во что-то похожее на цельное творение. Было сложно воспринимать такое смешанное повествование, следить за происходящим и вообще хоть что-то понимать. Светлый момент - ненормальное, но такое уютное и затягивающее семейство Маллосен и ирония Пеннака.

Эта часть понравилась мне куда больше первой. Не было за уши притянутых причин, почему Малоссен втянут во всю эту заваруху. Втянули его потому, что ему вечно больше всех надо. Ну, и потому что в его жизни есть Джулия.
Постепенно привыкаю к гротеску, так излюбленному Пеннаком. Уже не сильно дернулся глаз от попыток Бенжамина вывести из комы Джулию актом любви.
Очень мне нравится семья Бенджамина. За исключением мамы, которую я вот просто абсолютно не понимаю. Правда, немножко позавидовала ей, когда она отсыпалась после очередных родов)
Детектив, конечно, никакой не детектив. Но я читаю эти истории не из-за него. А ради забавных жизнеописаний. И продолжу читать.

Нелегко быть Беном Малоссеном! Хотя бы потому что его и без того не маленькую семью братьев и сестер ждет пополнение, а тут еще и старики, нуждающиеся в поддержке и помощи. Кроме того Малоссен - самый настоящие "козел отпущения", а это значит, что каждое преступление в городе (не говоря уж о работе) хотят повесить на его бедную шею.
А в городе в это время действительно неспокойно - кто-то повадился темными вечерами обчищать и резать бабулек, и полиция никак не может найти убийцу. Там же временем кто-то прямо посреди улицы убивает копа в штатском, в следствие чего начинается облава на арабов (ну это ж Париж!). Но еще мало кто знает, что старые леди сами могут отлично за себя постоять... И Джулия куда-то запропастилась...
Я преклоняюсь перед Пеннаком - "Фея Карабина" - это отличный детектив, рассказанный с разных точек зрения. Тут и убийства, и секреты, и погони - но все это смешивается автором в такой пропорции и рассказывается таким языком, что кажется, что мы смотрим спектакль на детском утреннике - смешно, спокойно, но все же заставляет немного задуматься.
И конечно прекрасные колоритные герои - начиная от уже знакомых нам членов семьи Малоссена или например Стожилковича, и вдобавок много новых, вроде Пастора и бабушки Хо. Бесподобно!

Даниэль Пеннак обладает совершенно неповторимым стилем: чернушный юмор, сленговый язык, куча придуманных им самим слов и фразеологизмов, так что читать его в оригинале непросто. Впрочем, после первой книги дело идет куда быстрее, такие слова разговорного языка как le toubib (врач), le plumard (койка), l’hosto (больница) и т.п. запоминаются на ура. Правда, словарь сильно обогащается кучей слов криминальной хроники – наркотики, убийства, пьянство и прочее, на каждое слово вы получите по десятку вариантов, если не больше. И все же, если вы знаете французский язык, то читать лучше в оригинале, потому что сюжет затягивает, язык Пеннака с каждым абзацем все проще поддается дешифровке, а вот перевод на русский язык – сильно подкачал.

Начнем с имен...

Некоторые имена у Пеннака говорящие, а некоторые вполне себе французские (я бы сказала «немые»). Переводчик то пытается их перевести, то оставляет, как есть. Пример удачного перевода: фамилия бывшего сапожника Semelle («подметка, подошва») переведена как Калош, отлично, и намек на профессию сохранен, и звучит по-французски! Но вот дальше…

Детектив Coudrier («орешник», дерево) почему-то превращается в Аннелиза. С чего вдруг, я так и не поняла.

Фамилия другого полицейского Cercaire фактически не переведена, он так и остается Серкер. На самом деле фамилия говорящая и означает «церкарию» (личинку глиста). Более того, эта фамилия отлично обыгрывается вот в этом фрагменте:

Переводчик поступает нечестно и переводит так:

Ну так вот, никакого серкера-червячка в природе не существует. Ну а что, читатель все равно не заметит, какая ему разница, что серкер, что церкария.

Бывший парикмахер Merlan (прост. «парикмахер») превращается в русском переводе в Карпа. Может, это я чего-то не понимаю, и карп как-то связан с парикмахерским делом?

Персонаж Rognon («почка») превращается в Рагу, ну, это еще куда не шло, но все равно глаз цепляет.

Фамилия Джулии – Corrençon. Тут Пеннак играет с читателем. Бенжамен постоянно называет ее «Ma Corrençon!». И на самом деле здесь не имеется в виду, что он кличет ее по фамилии (что-то вроде: «О, моя Иванова!», смешно, нет?). На самом деле Corrençon созвучно с испанским словом «corazón» - «сердце», так что «Ma Corrençon!» - это, скорее, «Сердце мое!», правда, уже больше похоже на слова влюбленного?

Больше всего меня убил «перевод» фамилии Bertholet, вполне себе французская фамилия, не сказать, чтобы особо говорящая. Ну так вот, в русском перевод этот персонаж становится, барабанная дробь… Вертолетом! А что, ну если прочитать латинские буквы по-русски, вполне похоже! Мрак!

Кстати, фамилия главного героя тоже говорящая, хотя тут уж мне воображения не хватает «перевести» ее, так что просто для справки: фамилия Малоссен на самом деле распространена на юге Франции, но ее также можно связать с выражением «Tu me fais mal au sens» («Je subis sans que cela paraisse» - если я правильно понимаю, это означает, что-то вроде «терплю, не подавая вида», поправьте, если я не права, но вроде вполне подходит к его роли «козла отпущения»).

Дальше, несколько примеров русского языка как неродного:

Le petit flic fit demi-tour - Полицейский сделал пол-оборота кругом. – Просто повернулся кругом!

L’armoire de Semelle sent le passé propre. - Шкаф Калоша пахнет прошедшим временем совершенного вида. – Без комментариев.

...la pluie noire me donne les ailes chatoyantes [сверкающие] du poisson qui vole... - ...от черного дождя у меня выросли щекотные птичьи крылья... – Вообще не понятно, откуда это «щекотное» взялось!

La Jaguar prit sur les chapeaux de roues le virage... - Ягуар на ободах колес вписался в поворот... - Живо себе представила этот каскадерский трюк. Интересно, переводчик знает, где у колеса обод находится? Virage sur les chapeaux de roues – это просто крутой поворот.

Примеры неточных переводов:

Souvent, au lycée, Pastor avait joué le rôle de poisson pilote auprès de ces grands squales qui paraissaient tous atteints d’une myopie de l’âme. - В лицее Пастор частенько играл роль рыбы-пилота при огромных акулах, казалось, поголовно страдавших душевной близорукостью. - Poisson pilote – эта рыба называется ЛОЦМАН, нет такой рыбы-пилота, есть рыба-пила, но это совсем другое!

Vanini cognait [дубасил, колотил] un peu fort sur les bougnoules [африканец], et il a bousillé un cousin de Tayeb pendant une manif. - Ванини не слабо работал с демонстрантами, особенно черными. Раз он слегка задел двоюродного брата этого Тайеба. – Вообще-то Ванини не «слегка задел», а укокошил его брата, что подтверждается и в другом фрагменте текста.

Retirer ce bébé de là illico, mettre la DDASS [Direction départementale des Affaires sanitaires et sociales] sur le coup. - Отобрать у них ребенка во что бы то ни стало. Сообщить в ООН. – Почему вдруг ООН-то, для придания большего драматизма?!

Mais Thian ? Lui, le vieillissant inspecteur Van Thian qui se laissait détourner par les boules de cristal (comme s’il avait jamais eu un avenir!), qu’est-ce qu’il avait à y mettre, dans son rapport à lui, hein? - А что же инспектор Тянь? Что же он сам, стареющий инспектор Тянь, которому можно заморочить голову стеклянной мишурой, как будто у него может быть какое-то будущее! Что ему самому писать в рапорте? - Ну почему, почему стеклянная мишура, когда хрустальный шар, тем более, что речь-то и идет о гаданиях и предсказаниях будущего!

Вот такой пример:

— Le commissaire divisionnaire Cercaire dispose d’un témoignage accablant au sujet de la drogue, et presque d’un flagrant délit. Or, Julie Corrençon a été droguée avant d’être dépontée.
— « Dépontée » ?
— Un néologisme que je m’autorise, monsieur, par glissement du verbe « défenestrer ».

– Комиссар дивизии Серкер располагает убедительными свидетельскими показаниями относительно наркотиков, практически подозреваемого взяли на месте преступления. Но мы знаем, что Джулии Коррансон ввели наркотик перед тем, как произошло ее смощение.
– «Смощение»?
– Я позволил себе этот неологизм по аналогии со словом «смещение», Сударь.

Здесь Пеннак опять играет словами. Смотрим вики: «Дефенестрация — от лат. приставки de (в общем случае — извлечение) и существительного fenestra (окно) — акт выбрасывания кого-либо из окна; чешский исторический политический феномен, событие, имеющее далеко идущие последствия». «Смещение» с моста или из окна – звучит совсем по-дурацки. Я бы скорее перевела как «демостацию», ну, ок, здесь еще можно со мной поспорить, но имеющийся перевод меня совсем не устраивает.

Ainsi marmonnait-elle, en état, presque, de lévitation, pour la première fois de sa longue vie. - Так он бормотала, впервые за свою долгую жизнь впав в состояние почти что левитации. – Ха-ха, во время молитвы левитация – обычное дело. Lévitation – это подъем, воспарение, Тянь молится, находится в полубредовом состоянии из-за полученного огнестрельного ранения, он воспарил не в том смысле, что начал левитировать!

Nourdine se coula de nouveau sous la cage d’escalier; sentinelle. - Нурдин снова нырнул за лифт: пост надзора. – Не знаю уж, чем переводчику не угодил «sentinelle» – «часовой, караульный», но вот разницу между «надзором» и «дозором» он явно не видит. Из той же оперы «выношенный свитер» («mailles distendues») вместо изношенного.

Si elle m’avait trouvé à sa place, en ce moment, benoîtement comateux depuis une bonne quinzaine... - Если бы на своем месте она обнаружила меня, пребывающего в бессознательной дебильности две недели подряд... – Кома, оказывается, это состояние дебильности, спасибо, будем знать.

Cela rasait de près, cela s’aiguisait sur une courroie de cuir, cela s’appelait un sabre. - Такая бритва брила чисто, затачивалась на кожаном ремне и ласково называлась саблей. - Хаха, это прекрасно, «sabre» – это просто «опасная бритва» и никто никого ЛАСКОВО не называет.

Пеннак, конечно, порой весьма вульгарен, но в переводе почему-то вульгаризация возникает там, где ее нет, но сглаживает там, где есть: Les balles étaient parfaitement visibles dans la chambre des alvéoles, comme autant de petits pénis dans leurs fourreaux. - Пули были прекрасно видны в ячейках. – И все, точка. А где маленькие пенисы в футлярчиках?

Но зато: La veuve Hô en avait assez d’être un vieux flic veuf, solitaire et raté. - Бабушке Хо обрыдло быть старым, вдовым, одиноким, непрушным ментом. – Брр, обрыдло непрушным быть! Raté - просто неудачник, да и не бабушка она вовсе, а вдова.

Еще очень бесил перевод «flic» как «мент», этакая руссификация книги. Но при этом в тексте наравне встречаются и мент, и полицейский. Более того, так переводится одно и то же слово «flic» (а я бы вообще скорее выбрала «фараон» или «легавый»).

Кто-то, быть может, скажет, что руссификация – это нормально, но, на мой взгляд, лучше бы ссылки в пояснениями поставили. Тем более, что переводчик вообще непоследователен в упрощении текста для русского читателя, иногда, наоборот, он на пустом месте его усложняет. Например, почему вместо Dieu le Père (Бог Отец) у нас внезапно появляется в переводе Бог Саваоф?

В общем, я могла бы еще долго продолжать, от мелких придирок до крупных промахов почти в каждом абзаце. Но и так понаписала столько, сколько никто и читать не будет.

P.S. Кстати, к вопросу, сказка это или быль: детективы Пеннака из серии про Малоссена имеют названия, которые отсылают нас именно к сказкам. В данном случае «La fée Carabosse» - это аллюзия на сказочного персонажа, фею Карабос (злую фею, или даже если вам угодно – бабу-ягу), правда, для русского читателя это может быть не столь очевидно. Ну а так как начинается все с того, что милая старушка берет и пристреливает полицейского, в котором видит потенциального убийцу, то понятно, откуда взялась эта «Фея Карабина» - фея (баба-яга) с карабином, к русскому переводу названия не придерешься.

Ах, Пеннак. Ты сумасшедший волшебник, вытаскивающий толпы кроликов из цилиндров; распиливающий женщин на тысячи частей; использующий чемоданчики с тройным дном. Как всегда, читать было весело и приятно. Интрига до конца не раскрывалась, но, думаю, что читавшие согласятся, в детективах Пеннака тебе плевать, что убийца - дворецкий; главное - процесс чтения. Да, люблю я словоблудие и порой пошловатые игры слов. Если Вы тоже, то истории о похождениях козла отпущения Бенджамена Малоссена и всей его несметной семейки - это самое то :)