Цитаты из книги Королева Марго

Тальман де Рео был прав, восхищаясь Маргаритой: «Она умела приспосабливаться к обстоятельствам».

А всего Генрих Наваррский шесть раз менял веру! (Прим. авт.)

Стоит вспомнить слова, которые много позже скажет шведская королева Кристина: «Корона, как невеста, хороша на выданье», — уж очень точно подходят они к Генриху Наваррскому. Итак, 23 июля 1593 года Генрих IV, по собственному выражению, решился на «опасный бросок». Он снова стал католиком… причем уже в третий раз.

Чтобы победить разруху, Франции нужен был мир… и король, которого не отвергала бы половина нации.

В ту эпоху... человеческая жизнь почти ничего не стоила. (...). Франция была обескровлена, опустошена братоубийственными войнами и разбоями вооруженных банд.

Благодаря своей наблюдательности Маргарита оставила прекрасные портреты современников. В «Мемуарах» историк может почерпнуть бесчисленные детали о жизни в этом обжигающем XVI веке и, в частности, о страшном и кровавом дворе Валуа.

Король умер... Династия Валуа угасла. Маргарита, королева Наваррская, стала легальной королевой Французской. Однако фактической властью она располагала только в своей нагоняющей ужас крепости Юсон.

О том, что Екатерина Медичи спасла Францию, забыли сказать, когда сочиняли эту эпитафию:

Она породила трех королей и пять гражданских войн, А для того, чтобы строить замки, разрушала города.

Нострадамус и Руджиери предсказали ей, что она умрет «близ Сен-Жермена»...

5 января (1589г.) около часу дня Генрих III попросил ее принять последнее причастие. В комнату вошел королевский священник, которого она никогда раньше не видела.

— Как вас зовут? — спросила Екатерина. — Жюльен де Сен-Жермен, мадам, — ответил тот. — Я погибла! — закричала королева.

Полчаса спустя она отдала Богу душу.

Вечером 4 января 1589 года буря бушевала над замком Блуа. Ветер врывался в широкие трубы на крыше и гнал дым обратно в комнаты. Королева Екатерина, Екатерина-регентша, мать королевы Марго, королевы Испании и трех королей Франции, умирала.

Генрих Наваррский внимательно следил за интригами Маргариты. В письме, адресованном Коризанде, он назвал королеву дьяволом, на которого «удержу нет».

Вокруг Маргариты с удвоенной силой плелись интриги, а сама она снова стала пешкой в королевской игре.

Наконец 13 ноября (1586г.) по приказу Генриха III (Маргарита) была доставлена в неприступную крепость Юсон... В этом орлином гнезде, куда, кажется, едва пробивались солнечные лучи, в цитадели... Маргарите предстояло прожить около 19-ти лет в качестве узницы — сначала брата и матери, затем — мужа.

Королева Екатерина пришла в ужас от крамольных поступков дочери: «Я вижу, что этим своим творением Господь наказал меня за грехи, столько каждый день она причиняет мне горя. Она мой бич в этом мире».

Маргарита секретно принимала эмиссаров: она вознамерилась, разумеется, вместе с Генрихом де Гизом, собрать Католическую лигу и обратить оружие против обоих Генрихов — мужа и брата. (...). Так в тридцать два года Маргарита стала готовить государственный мятеж.

Королеву Маргариту стали одолевать фантазии... Но почему бы ей самой не примерить французскую корону? (...). Разве Англией правит не королева? И разве это не лучше, чем король-гугенот или нынешний король, этот паяц на веревочке?

Генрих III детей не имел — и уже наверняка иметь не будет. Анжу умер, значит, вне всякого сомнения, будущим сувереном станет Генрих Наваррский, — разумеется, если переживет своего шурина. Но сможет ли он, протестант, править католической Францией?

«Лувр, похоже, превратился в обитель преступлений, заговоров и безумств…». -(Ф. Эрланжер).

Жан Эритье дал лучший диагноз: «Генрих III, ярчайший тип изменчивой и вырождающейся натуры, удивительное сочетание королевского величия и личной ничтожности, постоянно ускользает от историков, чтобы сделаться предметом исследования исключительно психологов и психиатров». -(Прим. авт.)

6 сентября 1574 года, спустя два с половиной месяца после своего отбытия из Кракова, Генрих III въехал во Францию. Сначала он предавался развлечениям в Австрии, затем задержался в Венеции... и открыл для себя необыкновенный прибор, во Франции еще не известный, — столовую вилку с четырьмя зубцами.