Смерть не заразна

Обожаю книги-лабиринты, книги-загадки и всегда по-хорошему завидую (и безмерно ими восхищаюсь) тем писателям, которые умеют как-то по-особому переплавлять вечно надоедливый внутренний диалог, отвлекающий нас от главного - целей, жизни и людей - в такие бесподобные книги: бессвязное путешествие по городам и собственным мыслям-воспоминаниям еще никогда не было для столь увлекательным времяпровождением (неожиданно оказалось, что гулять по чужим мыслям порою приятнее, чем по собственным, - бывает же такое!).

Чтобы не запутаться и не потеряться окончательно в этом балагане раздумий, автор предлагает (впрочем, не предлагает - настаивает) нам за отправную точку смерть некой женщины ("спать среди белизны простыней женщины, которая совсем недавно повесилась" - каждый имеет право на чуточку извращений... Интересно, что бы о подобных нетривиальных наклонностях сказал бы старина Фрейд?) Именно туда мы и будем возвращаться (надо же куда-то в конце концов возвращаться) всякий раз, когда мысли заведут Ричарда Бротигана в "прекрасное далеко", откуда выхода нет.

Композиция романа, кстати, тоже весьма своенравна, и от этих его постоянных передвижений туда-обратно (в дом к повешенной) к концу книги едва ли не начинает мутить: предпочитаю по жизни более последовательное повествование, а значит, минус полбалла незнакомому автору. Хотя как незнакомому - это же тот самый автор, придумавший когда-то библиотеку отвергнутых рукописей. Давно хотела прочитать что-то из его вещей, и не прогадала: где бы еще услышала выражение "блондинисто волосат" (причем это про тело), узнала бы о том, кого приятнее раздевать - высоких или маленьких женщин, и зачем на Гавайях фотографироваться с курицей, когда бы я еще в своей жизни побывала бы на судебном заседании, где автору вменяется незнание точного момента, когда он бросил писать книгу. Какую книгу? Эту самую, а мы, читатели, невольные соучастники-свидетели, не остановившие вовремя автора от ухода в дебри... Ах, негодяи...

Безграничность фантазии автора и умение видеть в каждом моменте своей жизни - подчас банальной и как у всех - что-то невообразимо-прекрасное, непостижимое раскрашивает для него привычный мир, как первоклассник - раскраску, - выходя за пределы, широкими мазками, не жалея красок и абсолютно не сочетая цвета. Дизайн, логика, гармоничность здесь и не ночевали. Драматичное и черное здесь намертво перемешалось с жизнерадостно-весенним и фиолетовым, а краски не выведешь и ацетоном...

Юмор автора ненавязчиво-прилипчив, и сложно остаться равнодушным к опусам и продуктам его мысли: улыбка поселится на вашем лице на все время чтения книжечки, а Бротигана-рассказчика, как таксиста, будет уже не остановить, да вы и не пытайтесь: этот "блондинисто волосатый", "для которого женщины стали дороговаты" (а просыпается он при этом из-за стонов женщины, живущей в соседнем доме, - вот же слух у некоторых!), а чужие любовные истории слишком неподъемными, по-видимому, точно знает вкус к жизни - грех не прислушаться) Экзотический, правда, вкус, не для всех, но в этом-то и вся соль книги)

Трудно не начать читать книгу, о которой тебе сказали, что она займет у тебя пятнадцать минут и при этом имеет шанс понравиться. Особенно если писатель знает толк в шляпах. И вот ты берешь, открываешь ее, читаешь первые строки. А потом в твоей голове оказывается вот эта фраза:

И это так просто, так жутко и просто, что ты захлопываешься в этой книге и не можешь ее не читать. Она моментально заканчивается, не успеешь и понять, что это было, остается только настроение. И мысль, что это действительно было хорошо. Обычный блокнот, исписанный незатейливыми повседневными истинами одного писателя, который знает толк не только в шляпах.

О да, только с Бротиганом не так-то просто – тем, кто страшится неловких положений, лучше сразу же бежать подальше от Монтаны, чтобы с ним не столкнуться. И книгу эту не открывать, потому что с ее страниц он умудряется побеседовать с читателем лично. Отойти на пару минут за дом, чтобы посмотреть на кошку, вернуться, и продолжить беседу. Беседу без начала и без конца, по сути, даже без темы как таковой. Даже с несчастной женщиной не все так просто. Кто она? Умершая или умирающая? А может, есть еще одна, но на нее не хватило блокнота? Почему-то это даже не кажется важным. И сложно посоветовать такую книгу, и сложно объяснить, почему она прекрасна. Ну вот так. Поверьте, как человеку, который тоже не дурак в вопросе шляп. Ну или поэтому, например:

И все тут.

«Чтобы ветер не унёс всё это прочь» – такая американская проза. На фон сознания сразу всплывает всё прочитанное, и Селинджер, и Бредбери, и даже Харпер Ли. Американская проза о поэзии детства; детства, которое вот-вот закончится, но еще длится, и детства, которое так приятно и грустно вспоминать, застряв в своей взрослой жизни. И совершенно прекрасные детали, штрихи, яркие пятна, в основном персонажи: страшный старик, рыбацкая супружеская пара, девочка с холодными руками. Это ужасно просится на экран, в киноленту, скажем, Гиллиама. И еще — прекрасно прописанная точка зрения ребёнка.

«Несчастливая женщина» – странный роман (роман?..), имеющий, безусловно, что-то общее с «Ветром» (как минимум автора), но всё-таки не очень-то с ним схожий. Честно скажу: прикола не поняла. Правда, и не очень-то старалась, явно не читала сосредоточенно и вдумчиво. Нравилось, когда автор считал читателей за людей, и утомляло, когда уходил в игру с текстом и сознанием — впрочем, это верно для большинства нонконформистских текстов. Кроме того, по-моему, для большинства нонконформистских текстов характерно и кое-что еще: во-первых, именно в них часто находишь великолепные пассажи про-себя-и-свою-жизнь; во-вторых, они часто напоминают никому непонятные, но очень важные дневниковые записи, если вы понимаете, о чём я — и во всём этом Бротиган не исключение.

«Смерть не заразна»

А личная проза снова озаряет прозу художественную.

Не прочитай я напоследок мемуарный роман Ианте Бротиган, дочери, я бы вряд ли запомнила отца. Он бы пополнил в моей голове ряд странных, довольно однообразных американцев второй половины двадцатого века, где-то рядом с битниками и эпохой шестидесятых, и при упоминании его имени я бы мямлила себе под нос что-то «да, ну, хмм, было такое». А теперь я вспоминаю его романы, и хочется сказать: кажется, вся его проза прополощена в тоске и некоем страхе внутреннего ребёнка; и хочется говорить что-то еще; открылась какая-то форточка в дом «Ричард Бротиган».

Озаряет, потому что мемуары придают смысл художественному произведению. То, что кажется бесхозным, обретает человека, то, что кажется мутным, обретает нужную линзу, то, что кажется бессмысленным, обретает историю и через это — смысл.
Мемуары в занятной и человеческой, жизненной форме рассказывают нам биографии. Кто из нас долго вдумчиво читает тома ЖЗЛ или хотя бы многостраничные статьи на википедии? Кто из нас через неделю, месяц, год вспомнит что-то из биографической заметки, которую по диагонали прочитал в порыве страсти? А путаное и перебивчатое описание чьей-то жизни, всё в неисторических бытовых подробностях и личных отношениях, читается с упоением и остаётся в памяти, хотя бы в общих чертах, — потому что живое.

Мемуары рассказывают нам эпоху. Постепенно они втачивают в нас то ощущение, которое редко появляется на школьных уроках истории: раньше.всё.было.по-другому. Вообще по-другому. Всё. От очевидного — когда-то не было телевизора, до тончайшего — какими были отношения между соседями, родственниками, случайными попутчиками, что считалось естественным, а что безобразным. До того, как я начала читать дневники и мемуары, я не могла представить себе прошлое; то есть для меня его просто не было. А теперь у меня есть и немножко Америки семидесятых.

Читать Ианте Бротиган мне было приятно и спокойно, потому что я не чувствовала в ней фальши. Может быть оттого, что хронотоп той Америки бесконечно далёк от меня, я не так скрупулёзно оценивала этот текст, не чувствовала каких-то нюансов, не обращала внимания на мелкие детали. Но всё-таки «Смерть не заразна» – трудные воспоминания, трудные переживания, а я не чувствовала ни капли фальши. Это самое важное, это дорогого стоит.

Более того, мне эта книга кажется очень искренней. Я читала её, будто настоящий дневник; то, что ты написал для себя, чтобы сразиться со своими личными демонами, и вдруг его опубликовали. Как будто автор писал это совершенно без оглядки на будущего читателя, без хитростей, без бессознательного лукавства, которого в нас так много. Может быть, я слишком близко к сердцу восприняла этот текст, потому что слишком многие чувства, слова и события показались мне знакомыми, но это же не плохо, это просто случается в нашей читательской жизни.

Но почему-то я верю ей. Почему-то верю, даже когда читаю:

Поглощающая книга.
Книга, в которую окунаешься с головой. Книга, в которой каждое второе предложение – оригинальная мысль, требующая, чтобы её тщательно обдумали и ею заинтересовались. Книга, способная заставить прочувствовать чуть ли не каждую страницу. Здесь чувствуешь всё: колючее кресло «старого» охранника лесопилки, древнюю детскую коляску, открытку на стене и старые письма, маленького мальчика грезящего стать пивнобутылочным миллионером. Позже чувствуется эта послевоенная атмосфера, в память почему-то врезаются тяжелые жалюзи, черный кинотеатр-катафалк и холодные руки девочки из похоронного бюро. И ещё много-много чего.
Местами печальная, местами сказочная и веселая, местами жёсткая... но со своей загадкой.

«На свете очень много загадок, которые так и остаются неразгаданными»,

и, наверное, каждый читатель самостоятельно решит, открылась ли для него загадка этой книги.
Я не знаю, является ли это произведение автобиографическим на самом деле, но во время прочтения у меня не возникало сомнений, что написанное непременно когда-то случалось. Этот вопрос заинтересовал меня уже на последних страницах и, собственно, так и остался одной из тайн.
Это – первое произведение, которое я прочитала из всех написанных Бротиганом. И не поменялась бы с кем-нибудь впечатлениями, что подарила эта книга, «даже за весь чай Китая» - так часто говорили в 40-е годы, теперь, в 2011-ом этого выражения совсем не услышишь. Если вы скажете «даже за весь чай Китая» сейчас, то ответом вам будут лишь удивлённо поднятые брови, но в то время эти слова кое-что значили. Вас бы поняли.
А меня поймёт, надеюсь, каждый, читавший то, что ветер никогда не унесет прочь.

Если первое произведение Бротигана, прочитанное мной, просто очень приглянулось и заставило задуматься о прочтении еще одного, то "Несчастливая женщина" окончательно меня убедила - Бротиган шикарен.

Начать следует с того, что с первых же страниц по ходу прочтения мне дико хотелось растащить его на цитаты, что для меня совсем несвойственно - доказательством тому служит тот факт, что последняя до Бротигана цитата датировалась у меня на лайвлибе февралем прошлого года. Что тут скажешь - мастер слова, ни дать ни взять. Естественно, я полез по биографиям, описаниям и убедился в том, что этот человек был значимым в истории литературы, ну и, как это водится, не совсем признанным.

Но это ничуть не сказалось на качестве его книги, которая, по сути, является напечатанным блокнотом, в котором Ричард Бротиган пытался запечатлеть одно из своих последних путешествий в жизни. Делал он это с юмором, при этом поднимая интересные проблемы общества, вытаскивая их наружу и демонстрируя всем вокруг.

Форма блокнота-дневника играет только на руку в сочетании со стилем повествования - ты как будто видишь все, что видел автор, своими глазами. Когда он откладывает ручку и отходит за сарай посмотреть, не там ли пропавшая кошка, ты идешь вместе с ним; когда он уходит за монеткой, которую хочет подбросить, ты следуешь по пятам. А когда у него случается долгий перерыв более чем в 100 дней, когда он ничего не пишет в блокноте, то ты сидишь все эти сто дней и ждешь, когда же он снова возьмется за ручку.

А что же несчастливая женщина? Та самая, которая повесилась, и в чьей квартире Бротигану приходилось жить. Или нет, несчастливая женщина - это его подруга, которой суждено умереть от рака? Или это все же одинокая туфля, лежащая прямо посреди дороги? Сложно сказать, знал ли сам Бротиган ответ на этот вопрос? Нужно нам думать, что он хотел сказать, или же это было сказано просто так? Совсем как вот это:

И действительно, как это понять?

Люблю, когда произведение оставляет после себя много вопросов - это значит, что автор все сделал правильно. Когда ты в конце знаешь все ответы, значит, тебе подсунули какую-то бульварщину. А может, я и ошибаюсь, но дело не в этом.

Дело в том, что Бротиган запал мне в душу, и я с удовольствием продолжу знакомство с ним, последним из битников, непризнанным поэтом, которого просто загнали жалкие людишки, страшащиеся посмотреть на свое истинное лицо. Ставлю книге 5/5, а вместе с тем и автору.

"Солнце не оригинальничает.
Но как это часто бывает с детьми, к вечеру оно устало, заскучало и вышло из моды, подобно одежде, сшитой плохо и без вдохновения."

Вторая попытка почитать этого автора оказалась более чем удачной. Бротиган оправдался в моих глазах. Да ещё как!

Дивная, дивная книга. Замечательный слог. Всего 100 с лишним страниц, а до чего много людей, событий и всяких интересностей. Но если спросить меня, о чём же книга, то ничего толком не скажу. О том, как иногда важно купить гамбургер? О войне, об одиночестве, сделавшего одного старика алкоголиком, а другого пугающим отшельником? О проблемах общества, неблагополучных семьях, вынужденных скитаться с места на место? О малолетнем преступнике? А может, просто о мальчике, который любил подглядывать за чужими жизнями. Да так, что упустил что-то в своей. А теперь мы будем подглядывать за ним.

Это как добротное кино. Послевоенная Америка учиться жить по-новому. Эпизоды плавно сменяют друг друга, смягчая скачки во времени. А у меня в воображении всё сводится к одной картинке: на берегу пруда Отец и Мать расставляют мебель, обустраивают гостиную, готовят ужин и ловят рыбу. Но никогда её не едят. Зачем они это делают?..

9 из 10

Это моя вторая книга автора и... я просто в восторге!
Напоминает неспокойный ручеек. Бежит себе, перескакивает с камня на камень, путается в подводных растениях, иногда запыхивается, останавливается, озирается вокруг, а потом опять несется с бешеной скоростью, на поворотах не притормаживает, засмотревшимся на мух лягушкам не сигналит, иногда в воронку закрутится, потом еле живой оттуда выползет и опять - время не ждет, скорость не ждет, жизнь не ждет.
Сумасшедшая гонка. Время погоняет мысль, мысль погоняет время. Кто кого?

Слово за слово. И не вспомнить уже, что было вначале. А оно нужно? Жизнь же не станешь перечитывать во второй раз.

В общем, это такой абсурд, такое безумие, что... каждому свое. Кто знает, что вы увидите в прибрежных кустах, скоча по камешкам вместе с этим ручейком?

Совершенно не помню, как и почему эта книга оказалась в папке «электронные книги для прочтения». Ее не было даже в списке "хочу прочитать". Ну прям мистика какая-то.

Несмотря на то, что книжка довольно маленькая, всего 83 страницы, я читала ее довольно долго.

Вязкая путаная история об одной роковой ошибке и о последствия длиною в 32 года.

Барахтаешься, барахтаешься на поверхности пруда, не в силах выпутаться из облепивших тебя водорослей. И водоросли эти, увы, фантомны, призрачны, отчего положение дел на самом деле гораздо хуже, чем кажется.

История как раз-таки о том самом Зале Страшного суда, коему отведено отдельное место в нашей душе, совсем по Лео Перуцу, только без мистики. Главному герою не нужна была «помощь», он сам добровольно открыл для себя дверь в этот зал и прожил там 32 года своей жизни.

Память – это благословение и проклятие человеческого ума.

Чтоб ветер не унёс всё это прочь
Пыль ... в Америке ... пыль

Он шел по-берегу Моря,
а может это был Океан,
его мысли смешались
где-то вдали от него,
где-то за горизонтом,
где-то в лазурном просторе...

легкие шаги на песке были беззвучны,
его кеды рисовали картину,
странную картину...

Он не заметил,
как дошел до края Мира,
там была Радуга,
из нее выпадали Монеты,
или что-то похожее на них...

Он поставил руку
что бы поймать Монету,
но все они исчезали
не успев долететь до него,
но ему было все равно,
он мог так стоять Вечность,
наблюдая за игрой Радуги,
и исчезающими Монетами...

Наконец
на его ладонь упала Монета,
Он улыбнулся...

На видимой его глазу стороне Монеты
был изображен его портрет.

Он пристально рассматривал его.

- Как же он похож на меня, - подумал Он.

вот они
вот они
на этих
усах
бегают
слова
смешные
и грустные
непонятные
и воздушные...

- А, вообще нет. Это не Я.
Что же нарисовано с оборотной стороны Монеты?

Он замешкался...

Посмотрел вправо, влево, вниз, вверх,
улыбнулся Радуге,
вдохнул запах Океана,
и подкинул в воздух Монету...

когда она приземлилась на Облаке - Он исчез...

Солнышко радостно поглощало своими лучами Золотое сокровище,
которое подмигивало ему выбитыми на ней буквами:

Огромная Волна смыла Рыжий Алмаз,
оставив лишь следы его ног на Песке,
и ласковый ветер читающий их...