Мартовские иды

Иосиф Сталин - Торнтону Уайлдеру
15 марта 1948 года

Дарагой Торнтон! Вы все харащо написали про природу власти и ее взаимоотношэние с чэловэком, этай самай властью абличенным, равна как и с другыми, окружающыми его людьми. Устамы Цыцерона вы вэрно падмэчаетэ, что Цэзар был учитэлем и учитэлем плохим, паскольку любил, чтобы у нэго учились, и сам нэ замэчал этой сваей пагубной страсти. Это все харашо, но я бы хотэл отчасти аспорит мнэние Цыцерона, отчасти его даполнить. Цэзар был плохим учитэлем нэ патому, что любил учитэльствовать, а патому, что нэ умеэл быть с учениками дастаточно строгим. Нэрадивые ученики должны быть оставлэны на втарой год, а лучшэ и на всэ двадцать бэз права переписки. Нэ важно, усваивают они что-нибудь, или нэт, главное, чтобы баялись. Цэзар слишком нэбрежно атносился к сакральной сторонэ власти, хотэл быть добрым товарищэм своим ученикам - а это совершэнно нэдопустимо, паскольку ученикам всэгда нэимется прэвзойти учитэля. Если нэ сковывать их ум и тэло железной дисциплиной, то нэпременно закончишь свае правление дэсятком кынжалов в бок. Он был нэглуп и сам об этом дагадывался, но нэдостаточно сильно любил власт, чтобы пэрешагнуть чэрез сэбя и принять нэкоторые нэприятные, но эффэктивные мэры. Правител нэ должен апускаться до того, чтобы входит в хыжины к страдающим поэтам. Это поэты должны звонит ему па тэлефону и умолят не ламат им кости жэлезной рукой. Только в этом и заключается настоящее вэличие; властэлин должен быть злым гэнием, а нэ добрым. Вознесшийся на вэршину нэ должен дават к сэбе дороги ни друзьям, ни жэнщинам. Управление есть нэ только харошие примеры для нижестоящих и разумные распоряжения, но и дрож страха, пробэгающая ат вэрхушки пирамиды до ее основания. Клэопатра пабольше в этом панимала, хотя и была жэнщиной. Любовь подданых и успэхи страны могут также быть густо замэшаны на страхе, а нэ на условной справэдливости, и послэднее для правителя гораздо менее бэзопасно.
То жэ касаетса и рэлыгии и ее роли в абщественной жызни. Когда сакральна власть и саблюдаются обязатэльные, но мистычески нэйтральные обряды, этого вполнэ достаточна. Сомнэния Цэзаря па этому поводу вполнэ панятны, но савершенно излишни.
Так что, дарагой Торнтон, хотя ваша книга и хороша, но издана в нашэй стране в ближайшее время быт не можэт. Лэт через двадцать пять можэт быть.

С дружэским приветом,
Гэнералиссимус И. Сталин.

Ох, какая книга! Мне не хватит слов, чтобы описать, насколько она хороша. Глубокая. Увлекательная. Необычная. Трогательная. Мрачная… Вечная. Вот, этого слова достаточно: «Вечная». Она обо всем (если это возможно): о неизменности человеческой жизни, об осмысленности смыслов, о том, что время не останавливается. Что, в каком-то смысле, мы все современники великих личностей, великих испытаний, великих империй и великих разрушений этих империй. Мы все современники Римской империи, эпохи Возрождения, Викторианской эпохи, Октябрьской революции и Второй мировой. Все великие истории живы (реальны) и поныне – потому что живы мы.

Никто, по сути, не знает, как было на самом деле. Даже очевидец событий не видит полной картины, его опыт ограничен его личностью, и опыт другого очевидца может быть полной противоположностью его знаний. Можно быть безумно счастливым человеком, живя при диктаторском режиме, а можно быть несчастнейшим из смертных, проживая жизнь в благополучной стране, при самом гуманном правительстве. По-своему правы счастливые и несчастные, как по-своему правы и правители, и их приближенные, и аполитичные, и оппозиционеры.

История – самое необъективное, что может быть. Оттого во всю историю человечества восхваляли тех, кто умел эту необъективность так оформить, что заставлял верить в существование единственно правильной картины. Человеческий мозг жаждет хотя бы иллюзии определенности.

Торнтон Уайлдер, человек 20 века, сумел так пересказать историю последних месяцев жизни Гая Юлия Цезаря, что ему невозможно не поверить. Уайлдер, конечно же, не претендует на истину, он прямо заявляет, что его роман – это скорее фантазия на тему, нежели полноценное историческое исследование. И все же ему веришь, веришь каждому слову – таков художественный гений.

Его «Мартовские иды» похожи на искусную мозаику, очень сложную, но при этом простую. Главная находка писателя – то, что вся история рассказывается в письмах разных исторических деятелей друг к другу. Читатель не увидит красот Рима, не насытится яркими описаниями празднеств и любовных интриг. «Мартовские иды» не предполагают отступлений. Это очень личная книга, в ней важны переживания, именно они сближают читателя с жившими более чем два тысячелетия назад персонажами.

Жизнь тут – в осколках разных восприятий. Вот главный герой книги, великий диктатор, откровенничает в дневниках-письмах, которые отправляет своему старому боевому товарищу на Крит. Он размышляет о природе власти, мучается своей «богоизбранностью», пытается найти смысл жизни и объяснить себе, что есть «свобода». Между тягостными размышлениями о бытие и диктаторских излишках он пишет любовные письма Клеопатре, которая вот-вот должна прибыть из Египта. Пишет письма и жена диктатора, и ее служанка, и известный в Риме поэт, скандальная «светская дама», историк и заговорщик. В их письмах – томление чувств, политические вопросы, желание «освобождения», безответность любви, счастье материнства, поиски богов и все остальное, что составляет основу нашей жизни. Живи эти персонажи в 21 веке, они так же бы мучились любовью и политическими сомнениями, соглашались или боролись с диктатурой, искали себя или бежали от самих себя. И из этих маленьких личных историй писатель постепенно складывает общую картину: вот он – Рим накануне смерти самого известного из его правителей!

Замечательно получился у писателя сам Цезарь; тебе совершенно не хочется проверять, «правильно» ли был нарисован его портрет – настолько он убедителен! Он живой человек, вот-вот, кажется, встанет, столько в нем горячей крови. Из женских персонажей лучше всего выписана Клодия Пульхра – «светская дама», умнейшая женщина, которая умело плетет интриги вопреки всему. Клодию презирают за «распущенность», за то, что она пренебрегает мнением римского света, всякий хочет больно ее уколоть. Но Клодия, эта роковая женщина, умевшая доводить мужчин до смерти одним небрежным словом, – она всего лишь несчастный человек, заложница своего прошлого и пленница света, из которого она не может уйти. Она мстит и любит одновременно. Искренне хочется пожалеть влюбленного в нее поэта Катулла – но Клодия, как бы ее ни обвиняли, не виновна в его любовной трагедии. Она притягивает к себе несчастья, это страшный рок, это та самая судьба, о которой размышляет в своих письмах Цезарь.

Судьба – полноправный герой этой книги, если не самый главный. А второй герой, конечно же, – время. Все персонажи являются одновременно пленниками своего времени и свободными птицами времени бесконечного. Они живут в дохристианские времена; они оживают в исторических работах, в художественных произведениях, они заново обрастают плотью в головах тех, кто читает о них. В книге писатель очень красиво доказывает, что жизнь в ее обычном смысле существует лишь в головах людей. Жизнь – это смыслы, которыми мы наделяем наше существование. Жизнь – это образы, в которые мы верим. В «Мартовских идах» нет мертвых, все в них живы в той же степени, что и читатель. И как все было «на самом деле», не имеет значения – жизнь важнее. Жизнь – в новых смыслах, которыми писатель наделил свой текст.

Чтобы понять эту книгу (и, возможно, полюбить), достаточно в нее поверить. И больше ничего. И она откроет вам врата в иное – такое близкое – измерение.

Цезарь готовится сбросить богов, скоро Клеопатра закрутит с Марком Антонием, на сцене уже появился Октавиан. И мартовские иды уже не за горами.
Аве, император!

Цезарь в этой книге эдакий добрый царь, который не просто думает, а знает, что он отец народа.
Один из других персонажей по этому поводу очень кстати пишет, что Цезарю хочется быть учителем, хотя сам он в этом никогда не признается.
И это очень верное замечание.

Итак, эпистолярный роман в четырех книгах, накладывающихся друг на друга хронологически, и сочетающих несчетное количество сюжетных линий - больших и маленьких, интересных и не очень.

Я даже не могу сказать, что это стреляет. Это, не знаю, решетит сознание со скоростью самого скорострельного оружия, существующего в мире (и я даже понятия не имею, что это за оружие).

Это тысячи историй, тысячи возможностей зацепиться за отдельную фразу или деталь и обсуждать, обсуждать, обсуждать - пока язык не отсохнет.

Роман, богатый как сюжетно, так и внесюжетно, он полностью вырвал меня из жизни на какое-то время.
Немедленно захотелось бежать перечитывать Светония, например.

Торнтон прекрасный автор.
Его должно быть намного больше.

Насколько же эта книга прекрасна. Осмелюсь сказать, что она почти так же хороша как и Анна Каренина, разница лишь в проработке деталей: Толстой попытался объять вселенную в одном человеке, а Уайлдер в "Дне восьмом" объял многих людей в одной вселенной.

Уайлдер не прыгал выше головы и не пытался выхватить хоть какой-то кусок из полотна истории, он, скорее, следил за ее нитями, причем достаточно беспорядочно, когда ему надоедала одна нить, он перескакивал на другую.

Так же как и Толстой, Уайлдер погружает читателя в души главных героев и заставляет нутром прочувствовать окружающий и внутренний мир, их мысли и чувства. Но выплакать все глаза в подушку и осознать всю безысходность/перспективность #нужноеподчеркнуть сложившегося положения мира помогают гениальные рассуждения о том, что человечество зло и жестоко, но труд всегда оберегает ,от жестокости, толпа - это смерть, а смерть - это толпа, дети - это продолжение человека, искусство - это могущество, ибо оно

Так же, книга раскрывает всю бессмысленность и жестокость устройства современного мира, ведь по сути ни в чем неповинную семью просто заживо сожрало цивилизованное христианское современное общество. У общества пути назад нет, остается надеяться лишь на праведников и раскаявшихся.

"Жизнь - смех слабоумного в пустоте."

Порой встречаешь книги, которые от первого до последнего слова твои, и тогда испытываешь настоящую радость от прочтения. Такой книгой оказался для меня роман Торнтона Уайлдера "День Восьмой". Восторг с первого слова, настоящее художественное удовольствие.

Роман сложный, серьезный, глубокий и вместе с тем очень внятный, не затянутый дымкой. Повествование начнется с 1902 года, Соединенные Штаты Америки, штат Иллинойс. Приговоренный к смертной казни за убийство друга отец семейства отправляется по этапу к месту казни, а потом каким-то чудесным неведомым образом сбежит.

Вокруг всего этого и закрутится роман. Нам автор приоткроет дверь и назад в прошлое (мои любимые флэшбеки), и покажет нам разбросанное по стране семейство, мы увидим и поколение детей. Очень люблю такой сюжет, в котором в итоге все окажется не тем, чем кажется с самого начала. Не все истина, всегда интереснее, когда гложут смутные сомнения)). Интересно наблюдать за человеком, выброшенным за борт жизни. Это в какой-то степени и история выживания отца без семьи, жены без мужа, детей без отца. Как-то их всех жизнь побросает, и что-то из них выйдет. Оперная певица, известный журналист - интересный итог жизни вопреки. Жизнь изгоев, которым от позора приходится скрываться под вымышленными имена, уезжать далеко от родного дома, туда, где не будут узнавать и тыкать пальцем, и клеймить, и выбирать за тебя жизненный путь затравленного зверя.

"В бесконечности времени, пространства, материи возникает организм, который, как пузырь, существует короткое время и лопается; я - такой пузырь."

Уайлдер много рассуждает о человеке вообще, о вселенной, о мироздании. И ни строчки не было для меня скучной. Он - замечательный собеседник. Мне от автора хотелось услышать и жизненную историю - что все же произошло, кто виноват, почему, и что же будет дальше со всеми героями; и в то же время интересно было узнать, что же он думает о жизни вообще, о поколениях, о связях всего вокруг, о Дне Восьмом.

"Люди, испорченные неразумием, слепотой и страстями своих родителей, калечат потом собственных детей; из-за наших ошибок страдают и уродуются наши дочери и сыновья? Так, звено за звеном, тянется бесконечная цепь поколений?"
Не истина, но мудрость. Что бы дурного ни происходило в жизни, Уайлдер отмечает, что в ней всегда есть и множество прекрасного. Где-то человек воспроизводит боль, а где-то создает чудо прекрасного. Много и проблем общества будет вскрыто через частную историю людей.

Я в восторге от книги, мыслями я и после прочтения возвращаюсь к этой истории, к этим героям и героиням, в начало 20 века, в штат Иллинойс, в маленький городок, в котором трагический случай повлек за собой цепь изменений в людских судьбах.

Дальше...

Предпринятая автором попытка через личные письма и записки главных героев, а также документов Римской империи рассказать о последнем годе жизни и правления Юлия Цезаря, как минимум, интересна и занятна.
При этом сам Юлий Цезарь здесь не главный герой, а один из них, которые своими речами, посулами, интригами и страстями помогают как оттенить и многограннее представить фигуру Цезаря, так и полнее передать атмосферу, царившую как при дворе, так и во дворах и подворотнях Рима.

Клеопатра, Катулл, Цицерон, Брут, Клавдия - каждый из этих голосов здесь стараниями автора звучащий отлично от других, добавляет свою ноту в общий хор и помогают насколько возможно лучше понять личность Цезаря, его окружение и сложившуюся ситуацию в тот момент.

Чьи-то письма изобилуют бытовыми подробностями и мелкими пересудами, другие, наоборот, полны возвышенных мыслей и рассуждений о власти, вере, о государственных делах и способах решения возникающих проблем.

Ни для кого не будет секретом, что люди не меняются и во все времена, сжигаемые страстями, плели интриги и устраивали заговоры. Объекты страсти могут быть разными, но последствия зачастую во многом трагичны.

При хорошем материале, разнообразных поводах для размышлений, могущих быть подкинутыми содержанием, интересных героях - роман показался скучным, выхолощенным и надуманным, не трогающим за живое, не подталкивающим к эмоциональному отклику.

Странная это была книга. Авторская мысль идет причудливым, затейным путем от зала библиотеки к зарождению жизни на земле, индейским племенам и далее к встрече нового 1899 года. Мысль петляет как заяц в лесу, исхитритесь её поймать и она сразу присмиреет. Лишь изредка позволяя себе скачки во времени, несколько опережая основные события.

Странная это была история. Летом 1902 года Джон Баррингтон Эшли предстал перед судом по обвинению в убийстве Брекенриджа Лансинга. Джон свою вину отрицал и на протяжение всех заседаний сохранял не свойственное людям в его положении спокойствие. Суд приговорил Эшли к смерти. На пути к месту казни группа неизвестных помогла Эшли совершить побег. Власти штата Иллинойс были бы крайне удивлены, узнай они, что и самому Эшли эта группа была так же неизвестна, как и им. Шериф штата стал посмешищем на долгие годы.

Так вот, странное это было семейство – Эшли. У Джона осталась жена и четверо детей. Им придется искать свой путь с клеймом «семьи убийцы». И они ищут. Ищут с королевским достоинством, в котором даже не отдают себе отчет. Не путать с высокомерием. Большие труженики, напрочь лишенные честолюбия и тщеславия. Здесь много удивительных и интересных персонажей: семья Лансингов и русская швея Ольга Сергеевна Дубкова, попавшая в Америку еще в юности со своей семьей, когда её отец-революционер бежал из страны от царской расправы. Она всю жизнь копила деньги, чтобы вернуться на Родину. В Россию. В начале ХХ века. Во истину, бойся своих желаний…

Странное и удивительное для меня сочетание восхищения и раздражения. Сложилось впечатление ненавязчивого навязывания автором темы веры. Рассуждения о ней в избытке в каждой главе, что дает оттенок притчи всему повествованию. Возможно, на данном этапе я не готова воспринимать такое настойчивое указание жизненного пути, но надо признать, что это стержень книги, которая в самом хорошем смысле этого слова поучительна. Вопросы веры поднимаются хоть и настойчиво, но очень деликатно, поэтому складывается впечатление не нравоучений, а размышлений умного и глубокого человека, послушать которого всегда полезно, даже если вы не сходитесь во взглядах. Если говорить о пище для ума – это роман роскошный шведский стол с яствами на любой вкус, изыскано приготовленными и не менее изыскано сервированными. Отбивная из отношений с родителями, пунш из чувства вины, пирожки с начинкой из мировоззрения, верований и неверия, фаршированный перец «отцы и дети», шоколадный десерт «Семья».

Странный я сделала вывод. Если вы счастливы и нашли своё место в жизни, то к черту всех тех, кто пытается объяснить, а то и навязать вам мнение, что счастье ваше не правильное и жить надо по-другому. Вывод этот странен тем, что относится к одному крошечному эпизоду, но очень уж он меня разозлил, что стал первостепенным.
Одна из тех редких книг, к которым можно возвращаться и находить что-то новое для себя снова и снова.

Ох, братцы, что-то после подобных заявочек как-то не по себе становится. Ничего не напоминает, а? Чернышевщиной не отдаёт по-вашему? Очень уж явственен намёк из фразы, расшифровывающей название романа, на идейную философию романа «Что делать». Слава Богу, новые люди у Уайлдера – это вам не Рахметовы с их презрением к водке и женщинам и любовью к бурлакам.

В общем, такие примерно мысли стали обуревать в моей лысеющей голове и, слава Богу, они не оправдались. А то бы оставшиеся волосы дыбом встали бы. Но к счастью «День восьмой» написан стократ интереснее, настолько же умнее и гораздо философичнее. Поэтому чем больше читал, тем больше проникался. А чем больше проникался, тем сильнее влюблялся. И влюбившись, прощал Уайлдеру всё – то рваное повествование, то периодическое нагромождение фактов, то местами совершенно ненужные подробности из жизней тех или иных персонажей, со многими их которых мы познакомились на предыдущей странице, а на следующей уже расстанемся навсегда и, более того, забудем их имена ещё до окончания книжки.

Теперь о тех, чьи имена не забудем некоторое время.

Джон Эшли стрелял из ружья, и был обвинён в убийстве Лансинга, хотя на самом деле Лансинг пал смертью от другой руки, более родной. Приговорённый к смерти за убийство, Эшли сбегает, тем самым даётся формальное начало сюжету (на самом деле сюжет начался немного раньше, причём это начало дано почти в самом конце книги). С освобождением Джона начинается развитие новых людей, людей восьмого дня, к коим относится сам Эшли, освободившийся из оков, а также его дети, на которых легло невидимое, но совершенно явственное клеймо детей убицйы.

И если мистер Уайлдер имел в виду именно то, что понял я, то мне ничего не остаётся, как назвать его утопистом. Тоже мне, нашёл новых людей, вся новизна которых заключается в том, что столкнувшись нос к носу с трудностями, они не упали духом, а стали бороться за право быть счастливыми. А как стали бороться, спрашивая? Не жалея сил, вот как.

Здорово, конечно. Но не ново.

Но зато какой психологизм! Какие чувства! Как замечательно прописаны все персонажи, в особенности игравшие существенную роль! Лучший способ описания – не через форму ротика и носика, а через речи, мысли и поступки.

Наконец вся эта философия Уайлдера, охватившая всю многогранность человеческих отношений. Мужчина и женщина. Мужчина и семья. Мать и дочери. Человек и общество. Вера. Религия. Честность. Старость. Снова религия и вера.

А сам Уайлдер как бы над всем этим. Ей Богу, ещё нужно поломать голову, чтобы понять – а в чём его позиция? С кем из своих героев он согласен ну хотя бы в том самом вопросе веры и религии? На чьей стороне? Уайлдер, дай ответ. Не даёт ответа.

Но вот вопрос. Несколько раз в романе можно встретить такую трактовку, что Коултаун – очень символичное место, потому что там всё плохо. Но ведь из этого самого Коултауна и выходят Эшли и его дети. А ещё там есть Порки, Ольга Дубкова, дети убитого Лансинга. И каждый сам по своему исключительно силён и самоотверженен. Какой же вывод можно сделать о роли Коултаунов в человеческой эволюции?

В финале моего отзыва открытый риторический вопрос, такой же открытый как финал романа. Хэппи ли энд, если с одной стороны каждый из героев нашёл себя в жизни, а с другой поиски Джона Эшли детьми увенчались по сюжету тем, чем они увенчались?

Пожалуй, стоит начать с того, что для такого «знатока» Древнего Рима, как я (то есть никакого) выбор для чтения данной книги – не слишком удачный. Все-таки, чтобы действительно получить от нее удовольствие, нужно изначально иметь о событиях и действующих лицах большее представление, чем почти нулевое. Иначе многое упустишь и не оценишь по достоинству авторскую стилизацию, что со мной и произошло. А вдобавок я еще слушала эту книгу в июне, а сейчас уже сентябрь, что, конечно, не добавляет простоты в написании не то что рецензии, но хоть каких-то внятных впечатлений.

Соблазнилась я книгой, в первую очередь, наверное, потому, что питаю некоторую слабость к эпистолярному жанру. Что-то такое меня в нем привлекает, что иногда не очень даже важны становятся окружающая обстановка и адреса(н)ты этих писем. А если есть шанс с их помощью погрузиться в эпоху, то еще лучше. Так что решила рискнуть и попробовать, хотя и были некоторые сомнения.

Надо отдать должное Торнтону Уайлдеру: хоть роман и написан в XX веке, а все приведенные письма и дневники практически полностью вымышлены автором, о чем он с самого начала предупреждает, в процессе чтения то и дело ловишь себя на мысли, как будто они настоящие. Или могли бы такими быть. Такая у него органичная получилась стилизация, на мой, безусловно, дилетантский взгляд. И это притом, что это ни в какой степени не исторический роман без всякого стремления к достоверности, где и хронология нарушена, и многое придумано. Удивительно.

С помощью писем автор воссоздает (хотя и несколько вольно) события последних месяцев перед убийством Цезаря. Из них можно почерпнуть как мысли о происходящем и вечном, о государстве и власти, о природе человека и смысле жизни (и мысли любопытные, можно обсуждать и цитировать), так и бытовые детали того времени, что в равной степени может быть интересным.

Цезарь и Клеопатра, Марк Антоний и Цицерон, поэт Катулл и Клодия Пульхра предстают живыми людьми, мы можем пофантазировать, как они мыслили, что их волновало и что двигало их поступками. И сами события таким образом мы можем рассмотреть с разных сторон, услышав, так сказать, разные голоса. А какой глубокой и привлекательной личностью получился сам Цезарь! Его мы можем тоже «изучить» с разных ракурсов: и то, что пишет он сам (откровенно и не очень), и то, что о нем говорят другие…

Но, хоть книгу я прослушала не без интереса и не без удовольствия от отдельных пассажей, в конечном итоге я не могу сказать, что я как-то особенно прониклась или что роман оставил какой-то глубокий след. Может, всему виной малое знание предмета, а может, просто пришлось не по душе. Тот случай, знаете, когда полкниги хочется выписать в цитаты, но при этом вся она в целом каким-то образом проходит мимо. Увы.

Факты можно опровергнуть; их можно перетолковать, а предположения не так-то легко отбросить. История, которую мы читаем, как правило, лишь цепь предположений, прикидывающихся фактами.

Время действия: 45 г.д.н.э.
Место действия: Рим
Впечатления: Великолепный роман! Вроде такой небольшой по объёму, но какой же ёмкий по содержанию! Благодаря "Мартовским идам" я окончательно утвердилась в том, что:

- Для создания глубокого романа с прекрасным прописанием персонажей не обязательны сотни страниц и несколько томов текста, талантливый автор справится и за короткий объем;

• Пора уже перестать откладывать значимые исторические романы, практически уже ставшие классикой, на потом, в большинстве случаев они на поверку все равно оказываются лучше современных "новинок";
• Похоже я влюбилась в эпистолярный жанр. Мне и раньше очень нравились романы в письмах и дневниковых заметках, но Уайлдер ещё больше разжег мой интерес к такому стилю повествования.
• Обожаю читать о Гае Юлии Цезаре. И право теперь не понимаю, почему же читаю об интересующей меня исторической личности так мало! А здесь к тому же Цезарь великолепен, именно так я и представляла себе его образ. Как по мне Уайлдеру удалось замечательно изобразить этого гениального человека.

Ко всему прочему я осталась в восхищении от образа Клеопатры, и от того как автор совсем кратко, в паре абзацев раскрыл "сущность" других известных исторических личностей из окружения Цезаря. Про душераздирающий финал и про то сколько интересных мыслей я почерпнула из романа даже упоминать не хочется. Слишком много пришлось бы писать.

Итого: Всего лишь 200 страниц романа, а я уже в рядах поклонников творчества Торнтона Уайлдера) Что же это как не настоящий талант автора?

Книга прочитана в группе "Осторожно, историки"