Поллианна

Люди бывают не такие красивые, когда сердятся

чем сильнее боль сегодня, тем приятнее будет, когда завтра она отступит.

все приятное еще приятнее, если мы боимся, что оно перестанет быть приятным

В первый же день упросила меня открыть все комнаты и не успокоилась, пока все шторы в доме не были подняты, чтобы она могла «рассмотреть все эти совершенно замечательные вещи», которые, как она заявила, даже «лучше, чем у мистера Джона Пендлетона» — понятия не имею, кто это такой; вероятно кто-то из Белдингсвилла. Во всяком случае, он не дама из благотворительного комитета. Только это мне и удалось узнать.

Я почти схожу с ума, но тем не менее не могу отослать ее. У меня трижды возникало желание сделать это, но всякий раз, прежде чем я успевала сказать хоть слово, она сообщала мне, как «совершенно замечательно» она проводит здесь время, как она рада, что приехала, и как я добра, что взяла ее к себе на то время, пока тетя Полли в Германии.

— Так или иначе мы не должны испортить Поллианну, а ведь ни один ребенок не может остаться неиспорченным, если вобьет себе в голову, что он нечто вроде… вроде…
— Бутылочки с лекарством, — подсказал доктор с улыбкой.

Да ко времени нашего возвращения из Германии эта сестра милосердия успеет посадить Поллианну в бутылку, а на этикетке будут указания, как ее принимать!

Доктор Мид попросту не мог уйти. Так — получилось, что она упала именно в его объятия, и теперь он волей-неволей приводил ее в сознание, чего, быть может, наша достойная леди сейчас меньше всего хотела. Доктор Уоррен не покидал гостиной по долгу семейного врача, хотя его врачебное вмешательство ограничивалось тем, что он беспомощно топтался рядом.

Покажите человеку подлинное его "я", и убедите его, что он может со всем справиться и все победить…

Похвально укреплять их [людей] дух, и пагубно подчеркивать отрицательные качества.

Однажды Поллианна объявила тете, что, хоть поначалу и не верила, однако убедилась, что оказывается «ходить в школу — это тоже жить».

Но на этот раз мисс Полли Харрингтон одержала верх. Не дожидаясь, пока знакомое чувство скует ее разум и волю, она быстро встала и удалилась.

Ее богатое воображение во мгновение ока воссоздало все вольности, которые она успела себе позволить за время жизни в Харрингтонском поместье. Страшная картина прегрешений складывалась из кошки, собаки, мальчика-сироты, постоянно срывающегося с уст слова «рада», упоминаний об отце, а также двух опозданий к ужину.

В ее ушах до сих пор звучал презрительный голос мальчика: «Какая вы хорошая и добрая, и как вы мечтаете взять меня к себе!». На душе у нее стало скверно. Она чувствовала себя так, будто что-то потеряла, и никак не может найти.

На следующий день в доме появилась собака. Она была еще грязнее и несчастнее, чем кошка. А тетя Полли к собакам питала еще меньше нежности, чем к кошкам. И все же она опять не нашла, что возразить племяннице и с безмолвным изумлением выслушала, как та провозглашает ее защитницей чуть ли не всех обездоленных собак на свете.

— Как вы сегодня себя чувствуете, миссис Сноу? — вежливо осведомилась она.
— Спасибо, плохо.

— Нет, — вдруг решительно произнесла она, — в этом долге совершенно нечему радоваться. — Ну только если… — Она задумалась. — Нет, радоваться все-таки можно, — несколько веселее добавила она, — когда этот долг уже выполнен.

— Ну, конечно же, тетя Полли, — тут же спохватилась она. — Я совсем забыла. Богатые никогда ведь не получают миссионерской помощи. Просто, когда я сижу в этой комнате, я почему-то совсем забываю, что вы богатая.
У мисс Полли от возмущения вытянулось лицо, но она не нашлась, что ответить и промолчала. Поллианна же даже не заметила, что слова ее весьма ощутимо задели достойную родственницу.