Ровным счетом ничего

Для меня, литература 19-го века - это нечто особенное: возвышенное, утонченно-благородное, даже, в некоторой степени, таинственное и не до конца постижимое. Когда искала что бы почитать именно из этой эпохи, то совершенно случайно поисковик навел меня вот на данного автора. Естественно, я сразу же откликнулась и... заворожилась.
Немного расскажу о самом Вальзере (инфа из википедии, но в кратком изложении). Роберт Вальзер, поэт и прозаик, родился в 1878-ом году в Швейцарии. Писал он на немецком, впервые начал издаваться в 1898-ом в бернской газете "Der Bund", как поэт. А первый его роман опубликовался в 1904-ом, и назывался "Школьные сочинения Франца Кохера". Вскоре его сочинения заинтересовали таких гигантов Мысли, как Кафка, Гессе, Музиль и др., были высоко оценены и считались достойными внимания.
Я выбрала для первого знакомства сборник рассказов, точнее, микрорассказов, который оказался редкой жемчужиной, скромно приютившейся среди себе же подобных, в прекраснейшем Ожерелье - литературном достоянии позапрошлого века.
На первый взгляд, они абсолютно просты и непритязательны - незатейливые, легкие зарисовки в полтора-две страницы. Но какой же в них глубокий смысл! Такая ненавязчивая философия о смысле жизни, о людских пороках, которые мешают жить, о чувствах - самых разных, начиная с любви и вплоть до самых низменных, которые отравляют человека изнутри, не давая ему раскрыть глаза пошире и увидеть все светлое и доброе. Философия - такая ненавязчивая, необременненная непонятными и хаотичными выпадами, доступная пониманию, близкая душе.
Приведу фрагмент из рассказа "Пейзаж":

Прекрасный рассказ, в котором поразительно точно показано смятение чувств, их мгновенная смена, вызванная мимолетной картинкой, простой и обыденной, но сумевшей потрясти созерцающего до глубины души.
Очень тронула, вернее, потрясла меня миниатюра "Портниха".
У Вальзера удивительно метафоричный, бесподобно красивый и утонченный слог, я бы сказала даже, до трепета нежный, одухотворяющий. Вот прочитайте кусочек из рассказа "После полудня":

Я перечитывала подобные абзацы по несколько раз, и все равно не могла насытиться. Может, я немного преувеличиваю, или излишне восторгаюсь, но будучи по натуре влюбленной в Природу, я впадаю в эйфорию, когда мне повезет читать подобные описания, в которые автор вкладывает всю свою душу, отраженную в красивых сравнениях.

Я смело могу сказать, что открыла для себя Автора, которого с удовольствием продолжу читать.
В биографии Вальзера прочитала о том, что в 1929-ом году его поместили в психиатрическую клинику. Слуховые галлюцинации, приступы беспокойства - первые признаки шизофрении, спутницы многих гениев, оставивших значительный след в литературном наследии человечества.

Дальше...

Миниатюры Роберта Вальзера ценили Кафка, Гессе, Музиль. Рассказы или не рассказы вовсе, странные, тонкие. Зыбкие, струящиеся. Подписчики же газет, в которых его печатали, слали возмущенные письма, просили вместо всего этого добротных бюргерских романов. Печатать перестали. Книги никто не покупал. Однажды он начал пользоваться мелким шрифтом, буквы размером меньше миллиметра; не писать еще не мог, но уже не хотел, чтобы читали. Последние двадцать три года жизни не написал ни строчки. Поселился в психушке, хотя врачи признавали, что причин для этого нет. Не хотел выходить к сумасшедшему миру за забор клиники, умер в 1956 году в 78 лет от инфаркта. В писательский период жизни долгими часами мог идти от городка к городку, не пропуская разнообразных заведений. Все это описывал — тонко, задорно. «Обратный путь я проделал по железной дороге, преодолев расстояние, на которое мне понадобилось два дня, за четыре с половиной часа». Местные путешествия пешком, жизнерадостные, как его миниатюры, без определенного сюжета и занудно выстроенной линии. В поездах же теперь выдают одинаковые коробки с пайком, как те рассказы, что требовали от него издатели. «На улице, вид которой обрадовал меня, как встреча со старой подругой, меня мотало от одного тротуара к другому, что вызвало участливый ужас добрых людей», «…шатаясь, я ввалился в кондитерскую и, продолжая шататься, даже выпил еще коньяку. Два музыканта сыграли мне Грига, но шеф заведения набычился мигом…», «…оборвал я дискуссию и двинулся дальше, вполне справляясь с дорогой, достал из кармана фигурную макаронину и проглотил ее». Где тут нормальный сюжет?.. Он не принадлежал ни одному из течений своего времени. Немного модернизма, немного романтизма и что-то в те годы еще неведомое. Обэриуты появились позже и не там. Рецензию на неизвестную, но добротную и популярную книгу с названием, скажем, «Людвиг», мог завершить строчкой: «В книге этого нет, это я написал. Странно, откуда я всего этого понабрал!» И финальное восклицание, уж совсем будто не к месту: «Ах, как я тоскую по объятьям!» Но ведь к месту.

Ровная, без лишнего пафоса, но вместе с тем сильная книга. Сборник микрорассказов, эссе и притч, вышедших из под пера Вальзера в разные годы. В его рассказах и повседневность, и новые миры, открытые им самим. И много много философии. Через расуждения он ищет себя, ищет свой путь, напоминает нам об интересе к жизни. Делает это изящно и красиво - через портретные описания, сказочные отступления и парадоксы бытия. Самые банальные вещи он разукрашивает такими красками, что ты невольно переосмысливаешь их и соглашаешься с автором , а ведь действительно так и есть, но ты об этом забыл.

В руинах есть что-то трогательное. Наше мыслящее, чувствующее существо непроизвольно склоняется перед былым благородством.

Подражание - вещь вполне естественная. Копии тоже могут производить впечатление, но только подлинное своеобразие рождает то, что воистину бесценно.

Счастливый человек может растратить немало счастья, потому что убеждён, что оно ждёт его повсюду.

Хрупкие мысли большого ребёнка. И понимаешь их чувственней, чем другие.

Вальзер рассматривает несовершенность мира спокойно, благожелательно относится к его недостаткам. С его книгой мир становится поэмой, а вечер сновидением. Пусть будет больше таких моментов, которые ровным счётом ничего не значат, но заставляют по-другому посмотреть на небо.

Вальзера нахвалював Кафка. Зараз погано пам'ятаю малу форму у Кафки, але від Хармса враження досить свіжі, тому можу підтвердити думку літкритиків: до Хармса Вальзер дійсно дуже близький. Такі ж короткі оповідання сумбурного змісту, які часто й оповіданнями назвати важко. Такі ж гумор і абсурдизм. Причому, якщо оповідання першої збірки серйозністю підходу до власного тексту ще нагадують юнгерівське «Сердце искателей приключений» (те саме, між іншим, можна простежити і у Хармса), то поступово Вальзер розкочегарюється і наприкінці все частіше можна зустріти звернення до читача, суперечки з самим текстом і фразочки типу «Осмеливался ли когда-либо кто-нибудь писать вот так – что попало?». Легкістю і прихованим сумом у гуморі Вальзер ще трохи нагадав Кендзі Міядзаву. Загалом, хороші враження.