Отзывы о книге Агнес

Эта история вмещает в себя столько, что прежде чем попытаться упорядочить её смыслы и значения, я могу определенно сказать одно: она не сводится к очередной "бульварной" истории любви, независимо от её развития и финала.

Прежде всего это - метароман. Роман о том, как якобы создавалась данная история. Конечно, не обязательно, что именно так она и создавалась и не является вымыслом - за рамками романа об этом не сказано. Но дела это не меняет.

Эта история - о девушке "с трагедией в душе", поскольку только человек с трагедией в душе, не будучи больным, в 25 лет может так много говорить и думать о смерти и довести до трагедии превратности судьбы и отношений, с которыми многие люди живут дальше.

Эта книга о сложностях взаимоотношений и взаимопонимания между любящими людьми, когда страхи мешают им адекватно выразить себя в "ответственные" моменты, чтобы не ранить другого, чтобы не довести до разрыва. Сколько личных драм и трагедий в жизни происходит от того, что люди не смогли адекватно объясниться и превратно поняли друг друга.

У героя этого романа есть комплексы и страхи. У него был негативный опыт с женщинами, и он боится стать отцом. Я не взяла это с потолка - об этом сказано. Кто-то ж должен понимать и его, а не разыгрывать драму по любому поводу. Но виноватых тут нет: девушка молода, неопытна и полна страхов.

Удивительно, как герои романа "глухи" в плане психологии: они не понимают ни себя, ни другого человека. Они не слышат даже прямо сказанного, не говоря о намеках, о недоговоренном. Удивительно, что ни одному из двоих взрослых людей не пришло в голову, что представлять и изображать, что, по-прежнему, - в ожидании ребенка, покупать ему одежду и игрушки - это не то что благотворно, а просто губительно может подействовать на психику. Вот так можно раздраконить самого себя, когда нужно отпустить и жить дальше.

И наконец, эта история - еще один штрих к и без того печальному образу Чикаго. Чикаго, снискавшему дурную славу. Не только сама история, положенная в основу романа, ложится как в прокрустово ложе на фон неблагополучного в стереотипном представлении Чикаго, но и жирные штрихи добавляют к портрету города: это и мертвая девушка лежащая прямо посреди улицы и средь бела дня; это и странная незнакомая женщина в черном, от которой парень почувствовал резкую слабость; и то, что героиня всего боится и, в частности, смерти, как-будто предчувствует; и леса вокруг Чикаго, в которых "можно исчезнуть бесследно"... И все это на фоне непогоды. Начинается история с порывов сильного ветра. Ими же и кончается...

Если бы швейцарский писатель оказался в каком-то другом американском городе, то можно было бы, пожалуй, под всеми этими страстями увидеть, как житель маленькой и благополучной Швейцарии обнаруживает кучу опасностей в мире, за пределами их уютного гнезда. Недаром же "ностальгия", говорят, изначально швейцарская болезнь, ибо в остальном мире нередко приходится узнавать что-то новое со знаком минус, что можно было бы и не знать, не вылетая из насиженного гнездышка.

Идея сама по себе оригинальна и интересна: начать писать историю о девушке, с которой встречаешься, об их взаимоотношениях, дойти до настоящего момента и думать, а что же дальше? Представлять их совместное будущее. Но герои слишком заглядывают в рот друг другу в своей нерешительности, чтобы создать счастливое будущее, которое пока не написано.

Книгу Штамма я читала с ровным неослабевающим интересом. Для сравнения другой дебют - книга нашумевшего писателя, шоу-мена от литературы Дэна Брауна «Цифровая крепость» Дэн Браун с первых страниц действовала мне на нервы (впрочем, мнение о книге всегда может кардинально измениться пока не дочитал до последней точки.)

Читала, что книга "Агнес" снискала кучу премий. Чему я совершенно не удивлена, как и тому, что автор, которому принадлежит такой дебют, стал лауреатом швейцарской литературной премии Schweizer Buchpreis с другой книгой «Die sanfte Gleichgültigkeit der Welt» Петер Штамм в 2018 году.

Я бы не взялась за этот роман, если бы не неделя кино Швейцарии, которую анонсировал Гете-институт. Потому как некое пред-открытие начиналось с лекции о "Агнес" и демонстрации последней постановки - а как-то странно идти слушать лекцию о романе, которого не читал, да? И это чистой воды везение, ведь Штамм хорош. А лекция - нет. Пришлось претерпеть немало горьких минут, пытаясь в череде повторений выцепить осколки полезной информации (по-моему о Фрише и Дюрренматте говорилось больше, чем о Штамме, и я вообще не против, это все-таки Фриш и Дюрренматт - но не то чтобы о них говорили что-то стоящее). По итогу: филологи все сводят к автореференции (это слово повторили всего-то раз 50, какие проблемы?), тому, что литература убивает жизнь и к "АГНЕСС ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ". Ну да, такие дела. На самом деле это верно все и если бы не подача материала я б не шипел (слово "бяка" в филологической лекции, ну серьезно?). Просто мне кажется, что "Агнес" шире этих определений. И дело не только в том, что литература уничтожает жизнь, фиксируя её. Дело в том, что Агнес выбирает её как способ самоубийства. Это не жертвоприношение (!), это - её выбор. Предположим, не совсем осознанный, она вообще не про осознанность, эта женщина. Все её поступки движимы странной неведомой силой (античным роком), и вот в этом несомненный талант Штамма, он накладывает на фабулу сентиментального романа (герой встречает героиню, у них развивается роман, героиня беременеет, герой пасует, одумывается - но поздно) вот эту самую роковую предопределенность - и от сентиментальщины не остается ни-че-го. Внешние события никак не касаются содержания. На поверку история выходит о том, как женщина наощупь идет за своей судьбой - к смерти. И использует для этого беднягу-героя, который, в общем, всего-то рядовой графоман, если судить по его текстам. Но Агнес, наша Агнес, запускает цепь роковых случайностей, которые подтаскивают его к ней. И все его промедления, когда мог бы предотвратить, да испугался - это ведь не об ответственности. Просто все персонажи, и даже такой вот не слишком далекий герой нутром чуют, что здесь замешано что-то большое и страшное, чему нельзя переходить дорогу. Просто нельзя и все. И с этим чем-то говорить может только она, не агнец, но сивилла, жрица оракула, спрятанного в центре кристаллических решеток. И как жрица она может многое, вещая волю божества, но не способная её услышать в своем глубоком трансе. Только догадываться. Только предчувствовать. Она использует своего горе-писателя как инструмент, не самый совершенный и даже не заточенный как следует - но уж что предоставили обстоятельства. Он действительно чувствует бремя наложенной на него миссии, он даже берется писать им будущее и заставляет Агнес играть написанные им сцены в жизни. Но не выходит, его талант слишком мелок, чтобы переломить ход событий. В итоге написанное им становится истиной лишь тогда, когда в состоянии экзальтированного припадка (или трансцендетного откровения?) его руками водит та же сила, с которой танцует Агнес. И его жаль. Он ведь из другого теста, она ведь перемалывает его под себя, использует его тело как ей вздумывается. И даже не отводит ему значимой роли. Несмотря на то, что повествование идет от его лица. Да он и сам знает, что не при чем, помните первые два предложения?

Агнес мертва. Ее убила ее же история. Ничего у меня от нее не осталось, кроме этой истории.

Её история. Только её. Ему ничего не осталось. Это дебютный роман, вы помните? Напоминает "Другие голоса, другие комнаты" Капоте и почти все - у Дюморье. Призрачность мира, мистический реализм. И отстраненность замерзшего насмерть. "Агнес" не зря переиздавалась несчетное количество раз, это слишком хорошо для дебютного романа. И при этом очен. правильно. Первичность. Чистота. Откровение. В идеальном мире все первые романы такие, да?

В принципе, прочти я нормально аннотацию до конца и посмотри чужие отзывы на повесть, возможно, не стал бы добавлять эту историю в виш. Есть писатель с творческим кризисом, который в библиотеке встречается с женщиной, боящейся смерти и желающей оставить свой след в вечности. Ей кажется, что писатель может дать ей кое-что важное, а тот в историях переигрывает случившееся в жизни. Помимо финала, где срабатывает обратный эффект. Наличествует что-то такое неприятное в разговорах героев, перебор с драмой, но любителям Бакмана, возможно, понравится.

Жалею о прочтении произведения, проассоциировалось, что у прослушанного в Хороводе Рэй Брэдбери «Вот ты и дома, моряк» схожая тематика, но при этом там герои вызвали большее сопереживание. Возможно, в рассказе Брэдбери сделан больше акцент на притчевость с мифологичностью, здесь же притчевость с реализмом попытались совместить, причём таким, с бакмановским привкусом.

Миниатюрный роман о мужчине, женщине и их нерожденном ребенке.

На первый взгляд может показаться, что это очередные сопливые сопли с сахаром, но нет - написано даже суховато местами, очень сдержанно. Роман совершенно не выдающийся, но и сказать, что он откровенно плох, тоже нельзя. Это типичная среднестатистическая проходная книга. Пока читаешь, вроде даже погружаешься в историю, о чем-то размышляешь, что-то чувствуешь. Как только переворачиваешь последнюю страницу, книга перестает существовать и не оставляет абсолютно никакого послевкусия.

Решительно не хватает искры, которая зацепила бы и откликнулась внутри тебя.

О чем: писатель из Швейцарии приезжает в Чикаго за материалом для новой книги. Он знакомится со странной девицей по имени Агнес, влюбляется и даже начинает писать рассказ об их истории любви. Но вскоре отношения влюбленных заходят куда-то не туда, что и приводит к печальному финалу.

Не в мое вкусе рассказ) Если бы меня попросили описать, о чем он с эмоциональной точки зрения, я бы ответила, что он ни о чем. Недостаточно красив для мелодрамы, недостаточно драматичен для пронзительно-психологичной прозы... пожимая плечами что читала, что не читала...

"Агнес умерла. Её убила её же история."

Честно, не ждала многого от этой книги, когда её нашла и когда спустя несколько лет взялась её прочитать. Но всё оказалось несколько сложнее.

У меня было двоякое ощущение, не знаю точно, на чём именно, оно завязано: на том ли, что начиная читать, я многого не ждала или же на том, что у этой книги всё же есть своя магия.

Было ощущения раздвоения. Можно воспринять текст как простую повесть, как кукольный театр с пустотой внутри кукол. Но как не может быть полой наша жизнь, так не оказалась бутафорией и эта история.

Если говорить в первом приближении. То, кажется, что это что-то в духе фильма «Руби Спаркс».

В какой-то момент кажется , что главный герой начал сходить с ума. Проще жить на бумаге, чем в реальности. Писательство – это ведь тоже виртуальная реальность. И, возможно, писательство стоит поставить в один ряд с зависимостью от компьютерных игр.

Итак, я не ждала многого, но оказалось, что эта книга – айсберг.

Во-первых, по-моему, это неплохая иллюстрация к эффекту Пигмалиона.

Во-вторых, я нашла для себя, что, намерено или нет, автор поднимает философский вопрос: дуализм любви и свободы. По моему мнению – абсолютный лейтмотив.

Этот дуализм рождает больные отношения. Это всё о том, как важно, особенно в отношениях, говорить то, что на сердце. Потому что все мы – островные вселенные, как писал Олдос Хаксли. Наши поступки кажутся иррациональными, но вся проблема ещё глубже, она в том, что мы сами не знаем, что следует делать. Мы испытываем страх, и мы не способны сделать какой бы то ни было выбор.

Умерла или ушла? Или никогда и не было?