Цитаты из книги Стретч - 29 баллов

Время не лечит раны, оно отнимает память.

Являются ли друзьями коллеги по работе становится понятно, только когда уволишься с работы.

Вопрос не в том, что нет денег, вопрос в том, что мне с этим делать.

Дом Тома и Люси всегда вызывал у меня раздражение.Он был маленьколй копией их отчих гнёздышек, нашглядным свидетельством, что их предки всегда поступали правильно. Стены - или беж, или "магнолия", дверные косяки и плинтусы - неестественно белого оттенка, как у сахарной глазури. Не дом, а торт, громадный торт за триста тысяч. Я вдруг понял, почему взломщики оставляют кучи дерьма...

От сознания собственной ущербности вас может потянуть на чтение книжек из разряда "помоги себе сам". Даже не пытайтесь. Я пробовал. Сплошная чушь. Они подыгрывают читателю, с самого начала внушая ему, что в действительности он - распрекрасный и преуспевающий человек. Их авторы отказываются признать простую и суровую истину: люди, читающие книги типа "помоги себе сам", - законченные неудачники, именно поэтому они их и читают.

Колоссальное количество баллов набирают футболисты. В пятидесятые годы они имелистатус шахтёров - хорошо, что они есть где-то тами мельтешат для общей пользы, но чтобы я позволил ему трахать мою дочь - извините! А ныне они сродни молодым виконтам восемнадцатого века...

О человеке следует судить по цельности характера, а не по цвету штемпелей в паспорте.

Я завел себе правило, золотое непреложное правило, никогда и ни за что не иметь дела с людьми, у которых рейтинг ниже моего.

Мысли о смерти помогали отодвинуть мысли о жизни.

Изо дня в день газеты кормили читателей историями о растлении детей, смакуя детали, кто с кем и как, где, под чьей опекой, как часто, под каким предлогом. Они вызывали у меня страшную досаду. Больше всего мне хотелось сгрести Дебби в охапку и звонко поцеловать в нос. А как же внутренние тормоза? А социальные работники и полиция на что? Они не только отнимали детство у детей, но и лишали радости общения с детьми доходяг вроде меня.

Пусть у меня грудь-утюг, как у древнего ящера, за то мне полагается два балла по чати красоты за тонкие чувствительные пальцы и располагающую ироничнуб улыбку плюс один балл по чатси физподготовки - за способность добраться до кассы супермаркета без моторизированной инвалидной коляски.

Страха я не чувствовал — только усталость. Если вы не пробовали бороться в автофургоне с плотником-самоубийцей, то и не пробуйте. Удовольствия никакого.

Ну почему одинокие мужики выставляют напоказ свою одинокость? Видимо, ищут сочувствия и любви, не дождавшись их от кого положено. Но где тогда все одинокие женщины? Ведь женщины тоже страдают. Оставалось только догадываться. Должно быть, женщины скромнее и смотрят себе в окно да курят.

Если быть до конца англичанином, следует признать, что всех нас рано или поздно закопают в грязь, но в ту конкретную минуту мне англичанином быть не хотелось.

Теперь покинуть Лондон было легче легкого. Шесть лет, сотни недель, тысячи утренних часов я просыпался под непроницаемым небом большого города, и теперь все это со скоростью света съеживалось в исчезающую точку. Я оставлял позади только вещи со знаком минус: бывших друзей, несуществующий дом, так и не набравшую силу любовь, долги по кредитам. Я выеду из города под аккомпанемент астральной тишины. Так антиматерия покидает черную дыру. Нет ничего тише этой тишины.

— Ой, нет, Фрэнк. В другой раз.

Сэди повернулась и вышла из квартиры, на прощанье помахав мне рукой в перчатке.

В другой раз. Самая обнадеживающая, остужающая, освобождающая и закабаляющая фраза на свете.

— У тебя отец, выходит, певец был?

— Он пел только в спальне, хорошенько надравшись. То есть почти каждый вечер.

Где именно воздастся — другое дело. Хотелось бы, чтобы мои подвиги заметили боги денег и секса.