Вольтерьянцы и вольтерьянки

У меня было ощущение, что я прочитала какую-то редкостную дичь - тут есть все, что я не люблю: философия, длинные монологи, какая-то мистика, галлюцинации и отсутствие как такого сюжета. Я бы в жизни не взяла в руки эту книгу, но к сожалению выбора было не так много на тему альтернативная история россии в определенные года. Было ощущение, что автор это писал под чем-то, ну или я слишком ограничена в мышлении, чтобы оценить сей шедевр.

Отвратительный язык, ужасные герои и абсолютно непонятные действия. Вся книга это словесный поток в попытках рассуждений на различные темы между Вольтером и посланником Екатерины. Я честно пыталась уловить суть, но это скучно, нудно и единственное что мне хотелось сделать это перелистнуть, а ещё лучше закрыть книгу и забыть о ней как о страшном сне, но пришлось догрызать кактус.

В довесок идут ещё два героя, которые охраняют Вольтера и один видит сны о будущем, именно они и несут в этой книге приключенческую линию. Всякие черти, маг Сорукопуст, который корчась исчез по желанию Вольтера и так далее вообще не пришей кобыле хвост.

Честно говоря, это тот случай когда мне дико жаль потраченного времени на книгу.

Непросвещённое вольтерьянство

"Старинный роман" - так гласит надпись на обложке, однако любителям старины обольщаться нельзя ни в коем случае. Не стоит искать в "Вольтерьянцах" исторической достоверности или строгого документального соответствия. Справившись у Википедии, я узнал о тяге Аксёнова к альтернативной, если не сказать фантастической истории, напичканной магией вперемешку с философией. Поэтому если вы слишком хорошо помните школьную программу по истории, то рискуете не оценить труд нашего соотечественника. Только удерживая в голове тот факт, что перед нами авторский взгляд на исторические персоналии и на эпоху в целом, можно адекватно отнестись к аксёновскому роману.

Всё же отдадим должное Василию Аксёнову - он не пошёл по стопам основателей Новой ХренологииХронологии и не стал навязываться и доказывать каждому встречному свою правоту, незыблемость аргументов и ложь официальной науки. Вместо этого автор знакомит нас с двумя удалыми шевалье рязанского происхождения, за приключениями которых, честно признаться, следить было делом довольно увлекательным. В традициях лучших приключенческих романов наши герои Николя и Мишель попадают в переделки, выходят из них по-джентльменски (то бишь, с честью и с долей юмора), и как положено, влюбляются в двух молоденьких курфюрстиночек, да ещё и близняшек. При этом главная миссия героев - охрана Вольтера, спешащего на не существовавшую в действительности встречу с посланником Екатерины II, - как-то теряется на фоне бесшабашных похождений двух молодых повес. Да и сам философ (уж не знаю, авторский это замысел, или нет) по убедительности своих суждений проигрывает порой даже нашим молодцам, которые могут ловко обратить вольтеровские силлогизмы в противоположное русло. Поэтому выбор представляется такой: либо философия Вольтера яйца выеденного не стоит, раз любой рязанский паренёк может быть на равных со знаменитым французом, либо русский дух настолько могуч, что на уровне интуиции может соперничать даже с великими умами прошлых эпох.

А ещё может быть, такой осадок возникает потому, что вольтерьянству как философскому направлению уделено крайне мало внимания. Собственно, единственный стоящий философский диалог описан только в одной главе. В ней Вольтер, подобно Будде, на проповедь которого слетались даже боги, тоже держит речь, послушать которую прибывают не только верные последователи, но и невесть откуда взявшиеся демонические существа. То чёрт появится в углу залы в виде совы, то магистр чёрной магии с именем Сорокопут растает в воздухе словно кот из графства Чешир. Не знаю, намекал ли тем самым Аксёнов на антиклерикализм Вольтера, притягивавший падших ангелов как сахарный сироп муравьёв, но во всяком случае подчёркнутая потусторонность происходящего не даёт настроится на серьёзный лад. К тому же никаких ссылок на философские работы Вольтера Аксёнов не делает, заставляя французского философа на разные лады пересказывать одно-единственное письмо в защиту протестанта Жана Каласа.

Итак, пусть в романе дух приключенческий и мистический, объединившись, одерживают верх над духом просвещения, скорее всего, даже вопреки замыслу автора, однако в реальности муза истории Клио расставляет всё на свои места. Екатерина Великая пересмотрела своё отношение к идеям Вольтера после французской революции. Василий Аксёнов с этим не соглашается и в предисловии к "Вольтерьянцам и вольтерьянкам" заявляет, что нам необходим новый Вольтер. Выбирая между просвещённым абсолютизмом и непросвещённым вольтерьянством, каковое показал в своём романе Аксёнов, я, пожалуй, остановлюсь на первом. Если же вас не смущают герои с зубодробительными именами наподобие "Ксенопонт Петропавлович Афсиомский", если от нарочито состаренной грамматики ("филозоф", "титла") не болят глаза, а Deus ex machina в сюжетных поворотах ещё не набил оскомину, то смею рекомендовать это творение Василия Аксёнова пусть не как исторический роман, но уж как увлекательное чтение на пару вечеров - точно.

Роман крайне необычен. Уникальный язык повествования стилизован под речь XVIII века. Основа сюжета - возможная встреча просветителя  Вольтера и императрицы всея Руси Екатерины Великой, но это только на поверхности. В романе затронута идея провала рационалистической этики Просвещения.

Вот как говорит автор  о главной почитательнице Вольтера в России Екатерине:

А сам Вольтер восклицает:

Теперь к содержанию.
Если кратко, то двое «шевалье» из Рязани, Мишель и Николя, охраняют Вольтера, который встречается с  неким бароном  Фон-Фигиным, посланцем Екатерины II, но больно много намёков на то, что это сама переодетая императрица.

Вольтер и Фон-Фигин ведут  философско-теологические беседы, поэтому иногда сквозь их рассуждения приходиться продираться с большим трудом. Здесь много аллюзий, отсылок и исторических параллелей. Например, граф Афсиомский Ксенопонт Петропавлович, тайный деятель Российской империи, который и организовал эту вымышленную встречу, называет Александра Сумарокова  «Исаевичем». А юный гардемарин  Мишель, после ударов по голове  чем-нибудь тяжелым, видит «дьявольские» картины будущего, в котором все ездят в жестяных повозках без лошадей и бреются жужжалами. Интересна и аналогия XVIII века с нашими непростыми временами в плане  андрогинности. Тогда мужчины также не брезговали  высокими каблуками, муфтами, пудрой и завивкой своих длинных локонов, а дамы вполне могли переодеться мужчиной, в чём, например, Екатерина не раз была замечена.

Главные рассуждения в книге сконцентрированы на соотнесении локальной истории России и мировой истории, в рамках дискурса проекта "модерн".

Именно философы XVIII век,
как отмечает Ю. Хабермас, с  их  "представлением о бесконечном прогрессе познания и о продвижении к лучшему с социальной и моральной точек зрения",  сформировали данный дискурс, который и породил идею западной европоцентристской цивилизации, а также идею стадиальности процесса истории, и как следствие,   представление о цивилизаторской миссии Европы.

В невероятно ироничной форме Аксёнов занялся деконструкцией модели Просвещения в лице Вольтера, который представлен в образе ПЕРЕсоздателя мира, некого демиурга.

Пародийное противоборство идей просвещения и хаотической природы времени показано через появление большого числа инфернальных образов, например, чёртиков Энфузьё, Ведьма Флефьё, Суффикс Встрк, Китаец Чва-Но, Лёфрукк, Мусульманин Эльфуэтл, Шут Гутталэн и ангелочка Алю. Карнавализация сюжета представлена в ярчайших красках. Кроме того, просвещенческая утопия сопряжена с постоянными  "вольтеровскими"  войнами, которые проходят по единой сюжетной схеме: нападение врагов - бегство последних - погоня - битва, в ходе которой герои оказываются на грани между жизнью и смертью - провал. И так повторяется несколько раз. Этакая закольцованность не есть свидетельство упорядоченности, скорее это некий Хаос. Весь хвалёный  рационализм насмарку.

Поэтому столь символично исчезновение русского корабля "Не тронь меня!" от берегов острова Оттец, где расположен замок Вольтера  «Доттеринк-Моттеринк», в местечке с говорящим названием «Свиное мундо». Будто и не было посланца великой Императрицы. Будто и не было пространных бесед и досужих фантазий.

Прочитала роман с огромным удовольствием. Есть над чем поразмыслить. Но дался не легко. Так до самого конца и не привыкла к стилю повествования. Не простое чтение.

Изпоходные заметки

--
Локк, Лейбниц и Вольтер - светлые умы эпохи. Тема века - противостояние религии и философии.

Призвание Вольтера и компании - ну так знаете, походя и ерничая, ворочать глыбы истории. Исторический материал в романе (замок Дочки-Матери, судья, чья жена была развращена ПОПОМ (см. Хаксли, "Люденские демоны"), дело Каласа (зверская расправа над протестантом, который якобы задушил своего сына-католика, изобретение вакцини от оспы, братья Монгольфье, запускающие воздушный шар вопреки янсенистам,) как причина призывов Вольтера к толерантности) разбавлен "авантюрностью» (…по замку бродит магистр Сорокопуст. Невидимый, но обоняемый, и прочие фишечки).

Николя де Буало и Мишель де Террано (аки егоза Николай Лесков и увалень Михаил Земсков). Михаил - явно визионер, видит странные сны - то про кулак с он-жужжалой и про диковинные усы (бритва), летающие домы, подземки, Бога, свиристящего через эфир (Вольтер этот сон тоже видит), загрязненное технологичным бытовым мусором побережье, говорящая лошадь, яйцо для полетов на Луну, железный корабль на котле (пароход),

• это типа загадок, чтоб читать нескучно было. Моднику Коле вот тоже нескучно - он аж от восторга нет-нет, а "грянет из кормового орудия".

  Вольтер - величавый старик, но показан не без ироничности и добродушного лукавства. Он сомневается, что русских пустят в европейскую семью - уж больно они за столом безсалфеточные. Кроме того, ему постоянно видятся то ангелочки Алю, то еще какая-то галлюцинистская чертовшина. Как-то еще и выясняется, что он выступает против любви плотской. Вообще, фигура Вольтера в романе неоднозначна: не то демонический демиург, не то плут и интриган. А еще он грохается в обморок от оратории Генри Перселла - вот она, какая, могучая сила музыки.

  Мимолетом Аксенов кажет своим читателям кавалера де ля Морлье, короля театров и мадам Дени, племянницу Вольтера. Ближе к русским – граф Панин, размышляющий над парадоксами России, и Иоанн шестой, опасный и дебилоидный наследник, которого хочет взять на воспитание Вольер, и от которого хотелось бы избавиться Екатерине.

  Граф Ксено Рязанский, который не может мнить себя кроме как деятель истории ("пребывая аж третий день вне истории, он начинал мизантропствовать.") Он пишет роман "Новая Семирамида, или Путешествие Василиска", очень смешной, если судить по наброскам. Начало одной главы написано слогом этого романа, и это ужасно... смешно. Свой титул он получил за возрождение голубиной почты. Таинственный Егор, ночующий на крыше ратуши, оказывается-то голупь! В конечном счете, книга Ксено благодаря Вольтеру имеет оглушительный успех, сам же граф осел в Сиаме.

  Курфюрстиночки Цвейг-Анштальтские, Клаудиа и Фиокла. Сами не могут разобраться, кто из них кто.

Видаль Карантце - химик. Совершенное исчадие ада, скачущее, к тому ж, по скатертям.

Граф Панин, размышляющий над парадоксами России. Иоанн шестой, он же Григорий.

Крутится все вокруг предполагающейся встречи Екатерины второй, которая дозавиралась до того, что провозгласила своей бабкой Екатерину первую, и Вольтера. Встрече препятствуют (банда у моста, "вольтеровские войны", нападение на замок острова Оттец (все закончилось окей благодаря дубовому гению корабля "Не тронь меня"),

Именно Коля открыл удивительные свойства Мишиной головы. Об нее можно было сломать любую дубину или доску, не причинив юному органу мысли ни малейшего вреда. Напротив, внезапные угощения по голове как бы бодрили мальчика: он то начинал божественно петь, то умножал без ошибки чудовищные числа. Вообще стал немного злоупотреблять головою. Например, принимал на оную ядро гаубицы, чтоб можно было скатить по шее и спине и немедленно всей жопой на него усесться. То-то смеху, то-то восторга в мальчиковой кадетской среде, особливо ежели сие случалось в обширном дортуаре во время популярного ночного игрища «Гангут и Полтава».(с)

В тексте постоянно встречаются отсылки "к будущему", т.е. нам явно дают понять, что писано это все со снисходительностью 20 века к 18: Джойс, Гюго, дуэлянты-шарлатаны, матерящиеся как братки, прикид как перевод французского слова "туалет", гадкая гопа и т.д.

Читатель, кстати, в "сей новели" тоже присутствует. Как мышь за гобеленом.

Корабль "Не тронь меня" и прочие экивоки. На нем матросы играют в "махнушу". Секретная экспедиция. Захват замка Магнуса Барбароссой - в результате погибает вся династия Гудерингов кроме кюрфюрстиночек. Но судя по эпилогу, все заканчивается хорошо. Конец - какой-то мосток в "Войну и Мир" Толстого - все эти Шерер и Курагины. Женатые Николя и Мишель возвращаются в Россию, Михаил становится доктором. В конце Мише снится адский ад про почкующегося и плодоносящего загробного Вольтера. Миша: в истории права только ошибка, а интеллигенту без религии нельзя (типа критика вольтерьянства).

--
Господин Аксенов - остроумнейший и тончайший стилист, надо заметить. Если "Затоваренная бочкотара" местами вызывает удивление, то от несколько затянутых "Вольтерьянцев" хочется хихикать без передыху.

Этого автора мне "сосватала" его мама, Евгения Гинзбург. Та самая, у которой был "Крутой маршрут". Василий Аксенов - ее сын. У него много книг, но я каким-то образом попала именно на эту. Уж не знаю, чем руководствовалась, когда выбирала. То ли где-то она упоминалась, то ли еще что...
В общем, если судить по аннотации, то перед нами исторический роман. А если судить по тексту, то автор так и не смог определиться, что он писал. То ли исторический роман, то ли авантюрный, то ли вообще некую "альтернативку" с элементами фантастики и мистики. Один черный маг Сорокапуст чего стоит.
Соответствовал и стиль написания. Да, Аксенову удалось вполне передать ту манеру разговора и письма, которой (хотелось бы верить) действительно существовали в те времена. Это, так сказать, способствовало погружению, но поначалу было сложно. Потом просто перестала обращать внимания на все эти "щастья" и прочие слова, написанные не по правилам СОВРЕМЕННОГО русского языка. Атмосфера, так сказать, была соблюдена.
Про сюжет писать не хочу, даже не спойлерить, но отдельные эпизоды... порой отвлекали от основного действа. Ну, то есть, не то, чтобы отвлекали, тут тоже все в меру, но порой хотелось задать автору вопрос: "А вот эти страницы - они вообще о чем и для чего?" Все описания, все измышления... сам сюжет, уточню, довольно прост, но вокруг него столько наверчено... как на придворном кавалере тех веков кружев, рюшек и всяких бантиков-складочек. Хотелось местами спороть все это украшение и оставить голый текст. Так что эпилог я читала, каюсь, пропуская отдельные абзацы, скорей-скорей, лишь бы ухватить суть.
Повторяю, у Василия Аксенова много написано книг, но, познакомившись с "Вольтерянцами и волтерьянками" я не знаю, продолжу ли знакомство с автором. А вдруг и там много "кружавчиков и рюшечек с бантиками"?

Наконец-то это закончилось - вот, что я подумала, закрыв книгу. Закрыла, перевернула обложку и увидела, что роман, оказывается, взял "Русского букера" в 2004 году. Недоумение от прочитанного сразу умножилось на два потому, что текст - псевдоинтеллектуальная претензия в чистом виде.
Аннотация сразу вводит в заблуждение, кажется, что перед тобой отлично стиллизованный приключенческий роман. И первая глава повествование это, вроде бы, подтверждает, но потом ты понимаешь, что тебя обманули, чтобы что?.. А ничего. Чтобы показать дырку от бублика, замаскированную лоскутками всяких "ласкательств", "облискураций", "уношей" и прочими украшательствами. Сначала они развлекают, а потом бесят. Пошерудив хорошенько весь это словесный жир, ты обнаруживаешь за ним абсолютный ноль.
Итак, посланник Екатерины II встречается с Вольтером, чтобы от ее лица вести с ним ученые беседы. Если вы думаете, что это завязка сюжета, то серьезно ошибаетесь. Это, собственно, и есть весь сюжет.
Герои прибывают на остров Оттец, авторская мысль после этого пребывает в полном разброде, бултыхаясь, как подтаявший холодец в салатнике.
Вольтер изрекает долгие, пространные монологи, содержащие дословный пересказ историй религиозной нетерпимости в Европе, своей личной жизни и тому подобное, остальные ему внимаются. В свободное от дискуссий время, чтобы читатель совсем не осатанел от скуки и слегка взбодрился, все обитатели острова предаются совокуплению. С посланником, с Вольером, друг с другом, даже с местной тенью отца Гамлета.
В какой-то момент огорашивает появление всяких чертиков, призраков, оборотней, которые действуют на полном серьезе, превращая повествование в какой-то параноидальный бред, где непонятно, что является реальностью, а что плодом  фантазии героев.
В итоге книга, начавшись как вполне себе реалистичный рассказ, скатывается то ли в абсурдный балаган, то ли в абсурдистский эксперимент.
В юности я читала пьесу какого-то француза времен Великой французской революции. Там всех монархов (включая Екатерину II) сослали на необитаемый остров, где они спятили от безделья и начали кусать друг друга. Что-то похожее происходит с "Вольтерьянцами и вольтерьянками", повествование тяготится собственной бессмысленностью и потихоньку сходит с ума.
Перемежая пустословие потрахушками, автор наконец-то дотаскивает нас до финала, в котором - та-дам! - пошлый околорелигиозный диспут как бы объясняет, для чего это все затевалось.
А после следует совсем неожиданный поворот: бандиты с альтер-эго Пугачева вторгаются в замок, и устраивают крошево и месиво из оставшихся философов. И тут повествование, которое кривлялось и гриммасничало большую часть книги, начинает метить в драму. Драмы, естественно, не получается, а получается ярмарочный театр с обилием бутафорской крови.
Думаете, конец?
Нет, преодолев непонятно к какому ляду пришитые выдержки из переписки Екатерины и Вольтера, вы попадаете в эпилог, примерно такого же обьема, как у Толстого в "Войне и мире". Почти издохнув от скуки и скушав очередную порцию клубники со сливками, вы читаете в конце очередные околорелигиозные бредни, суть которых сводится к тому, что Бог - есть, а рационалистическая теория Разума ущербна.
Посланника императрицы, кстати, зовут Фон-Фигин, и здесь я готова, пожалуй, принять постмодернистскую игру. Фига - это то, что автор показывает читателю.

Честно говоря, книга далась с большим трудом. Все эти словечки типа "курфюрстиночки" и "облискурации" не радовали взор, а все эти окказионализмы навроде "уноши", "льзя" и прочее просто резали глаз. Все произведение для меня теряло свою притягательность из-за всех этих слов. Что ни говори, порой для меня язык написания важнее содержания. Но положительного в книге было много больше, тут тебе и сны-загадки, и красноречивые названия вроде "Не тронь меня!", и интересный сюжет. Особенно понравилась следующая цитата:

Действие романа происходит в 1764 году, когда Екатерина взошла на престол, и Вольтер видел в ней идеал правительницы, которой можно привить либеральные идеи для создания гармонического общества. И вот, на страницах своего романа Аксенов встречает для неспешного многодневного разговора новоиспеченную императрицу и старого философа-гуманиста. Фоном этого разговора выступают приключения, смешные и трагичные истории, колоритные персонажи.

Очень мне книга понравилась! Несмотря даже на то, что ее смысловую начинку я не осилил. Философские размышления героев не улеглись в моей голове в стройную картину. :(

Книга магически втягивает в эпоху Просвещения, включает сопереживание, обостряет чувство времени.

Очень понравились мне подчеркнутая значительность фраз, которыми пестрит книга:

- Подтолкни, когда начнется.

- Что?

- Как что? История!

Или еще:

… и что там за поколение возникает, если произносит с таким множественным смыслом фразу «как жаль»?

P.S. Мне, представляется, что книга очень кинематографична. Может получиться интересный и зрелищный фильм. В книге для этого все есть!