Вам и не снилось. Мальчик и девочка

Маме сорок один, ей не дают больше двадцати пяти, обалдеть можно от той зарядки, что она делает каждое утро. Юлька ни разу не видела ободранного лака на материных ногтях. Она всегда как на свидании, а это, на взгляд Юльки, труднее, чем в отчаянии бухнуться на рельсы. Ведь мама - работающая женщина, и полы Юлька всего два года как моет... А то все она... мама. Вот что такое любовь...

... но все мечты нокаутом победила действительность.

Надо знать, какое ты хочешь будущее, и его строить.

Первое сентября она не воспринимает именно потому, что оно ей напоминает театр, день "сдачи спектакля". там тоже ходят переполненные ответственностью инспектора от культуры и смущенные непривычностью полодения шефы.

Посмотришь на этих современных кобыл и вздрогнешь. Девушки-деревья.

Пребывание в гробу — в сущности, идеальное состояние недосягаемости. Хоть лопните все — не достанете.

И вообще: чего вы волнуетесь? Все равно в основе своей это поколение гипертоников, язвенников, сердечников. Других теперь не рожают. Не умеют. Потому что кто рожает? Гипертоники, язвенники, сердечники…» Их школьный врач – большая оптимистка. После разговора с ней ощущаешь радость обладания двумя (а не одной) ногами, умением откусывать и пережевывать, испытываешь благодарность к грудной клетке, что она крепкая, костяная.

Человек, оказывается, может съесть неимоверное количество. Просто так. От тоски. От безделья.

недоубитое сильнее живого

Нет, умирать нелегко. Умирать трудно, умирать мучительно, и когда придет ее час — через сто лет — пусть кто-то держит ее за руку или спрячет ее голову под мышку. И тогда ее жизнь не уйдет вся, она перетечет другому. Важно, чтоб кто-то был рядом. Чтоб кто-то подставил утекающей жизни чайник.

Любовь всегда бывает в миру и среди людей. Это жизнь в жизни.

— Она тебе совсем не нравится?
— Алёна? Нравится. Как все большое. Останкинская башня. Слон. Панелевоз. МГУ.
— Ты ей нравишься.
— Знаешь, я заметил что-то такое…
— Ну что? Что?
— Она меня домой провожает…
— Ты серьёзно?
— Идет рядом, как конвоир.
— И что?
— Я не умею разговаривать с неживой природой.

— Ты думаешь я маленькая, трусиха? Ну подожди, не смейся. Мне иногда кажется, я могу вынести всё. Даже умереть, если нужно. — Тебе не нужно. Для такого случая есть я. Я же мужик всё-таки.

Любовь, любовь… Ха! Сколько обожженных ею, казалось бы, сообрази и остерегись, а всё равно летят на огонь как сумасшедшие. Девочки и мальчики… Комсомолки и комсомольцы… Рабочие, студенты и колхозники… Дураки и дурочки… Пусть летят… Она больше не полетит…

...она боится за него – мужчины, как выяснилось, существа куда более хлипкие, чем женщины.

Она ведь знает, что нельзя кричать на детей, но одновременно знает и другое: не кричать нельзя тоже. Есть такие противоречивые вещи, которые одновременно и плюс, и минус.

С ними случаются такие странности. Временами они исчезают. Вообще. В пространстве.