Быть Босхом

Анатолий Королев - автор романов "Голова Гоголя", "Эрон", "Человек-язык", лауреат международной премии Пенне. Новый роман Анатолия Королева "Быть Босхом" во многом автобиографичен. Молодой офицер, недавний выпускник университета, наказан органами госбезопасности за связь с диссидентами и на два года направлен служить следователем в дисциплинарный батальон. Оказавшись в аду Советской Армии, он берется за написание романа о средневековом художнике Босхе, который часто рисовал мучения грешников. ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

50 оценок

5
34%
4
30%
3
26%
2
2%
1
8%

Ваша оценка

Прочитали 54Хотят прочитать 74

Рецензии

HelenaSnezhinskaya15 октября 2025 г.
«Итак, ты сослан в ад».
Или прогулка с монстрами и химерами прошлого...
М-да, это была одна из самых необычных книг, прочитанных мной за всё время. С одной стороны, жутко интересно, с другой, понадобилось время, чтобы привыкнуть к авторской подаче и стилю повествования, как и к «прыжкам» во времени между реальностью и прошлым? Или всё-таки галлюцинациями и зловещими буднями?... Сложно сказать наверняка, но вероятно, автор и хотел сбить с толку. Если так, то у него это получилось великолепно.
А теперь расскажу всё по порядку:
Действие романа разворачивается в двух мирах — в прямом и переносном смысле. Первый, советская армейская действительность начала 70-х, мир казённой дисциплины, мрачного юмора и тотального абсурда, куда попадает молодой филолог-лейтенант, наказанный системой за слишком вольное свободомыслие. Второй, фэнтэзийная, почти мистическая реальность Брабанта XV века, где тот же герой словно перевоплощается в подмастерье великого художника Иеронима Босха.
Два этих слоя переплетаются, то сталкиваясь, то взаимно растворяясь друг в друге, и со временем уже трудно понять, кто есть кто: офицер, мечущийся между долгом и совестью, или художник, запертый в собственных видениях ада и искупления.
Автор будто пропускает историю через галлюцинаторный фильтр. Его герой балансирует между реальностью и бредом, между страхом и вдохновением, и, пожалуй, именно в этом зыбком состоянии рождается смысл книги: человек всегда распят между долгом и свободой, телом и духом, адом, который он создаёт, и адом, в котором живёт.

«Почему зло красиво, а добро — квашня квашнёй?».
Авторский слог своеобразный, «прыткий», увлекательный, эмоциональный и до крайности реалистичный. Это не тот случай, когда можно просто погрузиться с первых страниц и спокойно плыть по сюжету. Здесь придётся нырнуть, задержать дыхание и привыкнуть к особому ритму повествования. Автор пишет короткими и резкими фразами, где каждая мысль отсекается, будто лезвием. Такой приём не случайность, а осознанная парцелляция, благодаря которой текст дышит сбивчиво, как сам герой, балансирующий между безумием и прозрением.

«Почему зло завораживает, как мефистофельский профиль, как приталенный рисунок Бердслея, а добро мило, пузато и близоруко, как Пьер Безухов?».
Роман словно живёт на грани: он то философски-возвышенный, то грубо-солдатский, насыщенный фенькой и армейским жаргоном, то вдруг обрывается, уступая место молчанию, где слышно только внутреннее эхо мысли. Именно в этом столкновении — грязного и поэтичного, телесного и духовного — рождается подлинная сила романа. Автор не боится резких переходов и смысловых провалов: наоборот, он сознательно путает, заставляя ощутить ту же раздвоенность, что и его герой — между советским лагерем и фантасмагорией Босха.

«А ещё Босх — это яд гюрзы в головке опиумного мака».
Главный герой — выпускник-филолог и молодой офицер, сосланный в настоящий ад на земле, в мир, где бюрократия, дисциплина и абсурд соединяются в невообразимую смесь страха, насмешки и бессилия. Его наказание служба следователем в дисциплинарном батальоне, кажется почти сюрреалистичным: молодого человека, чьё оружие — слово и мысль, бросают в среду, где ценятся грубая сила и подчинение.

«О, так вот ты каков, почерк падения!».
Он не только переживает ад, он его интерпретирует, проживает, пытается переосмыслить. Днём он — лейтенант с формой, приказывающий и наблюдающий, а ночью — исследователь, подмастерье Босха, сталкивающийся с адом художника, где каждый мазок — это мучение, каждая фигура — символ. Через героя проходят оба мира, и оба мира живут в нём. Он одновременно свидетель, жертва, рассказчик и медиум, соединяющий страдания прошлого и настоящего, внутренних демонов и внешние реалии.
Автор создал живой психологический портрет героя, где внутренний мир и внешние обстоятельства переплетаются так, что мы ощущаем весь ужас и одновременно очарование этой раздвоенной жизни, где реальность не меньше чем иллюзия, а иллюзия порой более правдива, чем официальные документы и приказы.

«Но, лейтенант, выше голову! Отвернём глаза от прозы личной судьбы в небо чужой жизни».
Атмосфера романа одновременно кошмар, сатира и калейдоскоп философских видений. Армейский быт показан без прикрас, где каждая мелочь обретает почти мифическое значение, превращаясь в зеркало абсурдной системы. Сцены перемежаются так, что перед глазами то возникает комедия абсурда, то будто видение, где границы между днём и ночью, виной и оправданием, реальностью и сновидением растворяются.

«Придумывать всё новые и новые пытки было главным занятием Босха всю жизнь».
Босховская линия усиливает этот эффект, придавая происходящему мистическую и притягательно-страшную окраску. Ад, мучения, странные фигуры и символические предметы — всё это проникает в сознание героя, смешиваясь с реальностью, где служба в дисбатах и бюрократические придирки становятся частью одного и того же ада.
Мир романа холоден, саркастичен и резок, но при этом наполнен внутренним жаром — жаром человеческой боли, усталости, маленьких радостей и мгновений прозрения.
В результате создаётся уникальное ощущение: мы одновременно наблюдатели и участники, смотрящие на адскую машину с расстояния, но ощущающие её вибрацию в собственной груди. Именно эта двойственность, символический и психологический яд романа, делает его столь необычным и захватывающим.

«Бесчувственность у нас чаще всего лишь форма спасения и верный залог выживания».
Плюсы:
I Немилосердный и увлекательно-мрачный роман о жизни и иллюзиях, реальности и прошлом,
II Повествование ведётся от первого лица и в полной мере позволяет прочувствовать весь спектр эмоционального водопада,
III Безумно богатый язык, поражающий до глубины души,
IV Внутри текста есть тезаурус,
V Дерзкий и многоликий авторский слог,
VI Интеллектуальная насыщенность и символика,
VII Продуманный и до крайности непростой роман с двумя временными линиями,
VIII Качественное оформление книги: интересная обложка, однотонный бордовый фон на форзаце и нахзаце, хороший шрифт, в начале глав есть зарисовки татуировок заключённых солдат из личной коллекции автора,
IX Высокая реалистичность и жестокость,
X Жизненная философия, заложенная на страницах,
XI Поднимаются важные темы: свобода мысли и система, двойственность человеческой жизни, искусство и страдание, абсурд и гротеск власти, психологическое взросление и самоидентификация, взаимосвязь прошлого и настоящего, сарказм и ирония как форма выживания, искренность и отчуждение интеллигенции, жестокость и сложность выживания, цена свободы и бегство от реальности..,
XII Непредсказуемо,
XIII Сильный финал.
Минусы/Предупреждения:
Только предупреждения:
I Рейтинг 18+ полностью оправдан. Я бы даже наверное поставила 21+. Ибо некоторые поднятые темы весьма тяжелые для восприятия, как и демонстрация реальной жизни в ссылке.
II Авторская подача очень своеобразная и не всем будет по вкусу,
III Помимо этого роман следует ещё по философскому тропу с риторическими вопросами, на которые не всегда даются ответы. На многое приходится искать ответы самим как в тексте, так и по жизни.
Необычный и пронзительно-мрачный роман-эксперимент, в котором границы между прошлым и настоящим, личным адом и художественным видением размыты до предела. «Быть Босхом» — сложная симфония сознания, где каждая страница звучит как отдельный аккорд, то резкий и шокирующий, то едва слышный, но мучительно точный.
В результате роман как опыт, который остаётся внутри: ощущение раздвоенности, мучительной красоты и тревожной иронии, которая не отпускает ещё долго после закрытия книги.
Роман для тех, кто готов воспринимать исследования сути человеческой души и её границ, а не просто как историю о прошлом или искусстве. А также понравится тем, кто любит необычные и странно-притягательные и жестоко-реалистичные романы с налётом мистики и иллюзий (магического реализма). Ну и, конечно, тем, кто уже знаком с творчеством автора и не боится многоликих историй с философскими под текстами и ударами «в лоб».

Читать далее
36
129
Axel_Dix14 марта 2012 г.
Везёт мне последнее время на интересные книги! :)
На эту положила глаз из-за названия. Очень мне интересно творчество Иеронима Босха, поэтому не смогла устоять перед соблазном прочитать именно её, хотя на очереди были "Бесы" или "Белая гвардия".
Со всей ответсвенностью заявляю, не расстроилась, что изменила нашим замечательным классикам. Анатолий Королёв очень порадовал своим произведением!
Читая книгу я и смеялась, в голос, и грустила, и лезла в гугл, изучать ещё более подробно жизнь Босха.
Автор описывает нам со всей живостью огромную машину КГБ со всей её грандиозностью и комичностью.
Само то, что студента филолога направляют надзирателем в штраф-бат, уже заслуживает того, чтобы об этом написать. Автор в духе фильмов "ДМБ" повествует о своих служивых днях. Тут есть и где посмеяться, и где задуматься...
Очень интересна постоянная параллель наших дней с днями жизни Босха.
Описание жизнь Босха тоже весьма интересно. Выдумки автора, в духе картин самого Босха - сюрреалистические и манящие.
В общем, книгу я оцениваю на 5 баллов. С ней я провела чудестных 2 дня, приятно скоротав вечернее время :)
Читать далее
6
636
an200121 декабря 2022 г.
Это странное слово — эклектика. Один из вариантов — пытаться совместить несовместимое. Например, некие психологические переживания настоящего и прошлого. Иначе к чему бы это зазывно-философическое название, где напрашивается сравнение главного героя ну с другим главным героем, о котором тот пытается писать книгу. Если вы запутались кто здесь кто, то немудрено — юный лейтенант тщится обрести свою значимость через легендарную фигуру художника. Даже спорить не буду — возможно фигуры главных героев близки, даже пусть это кажется первому — иначе зачем описывать эти параллелизмы, разве что для мнимой красоты слога и вроде как философии. Но верить мне вот не удаётся — слишком расдёрган слог, слишком натянуты сравнения, слишком повествователь старается удивить читателя своей то ли редкой прозорливостью, то ли редким опытом жизни. Увы...
Читать далее
5
484

Все рецензии

Цитаты

diman_nikolaev7 мая 2014 г.
Рассказывают (пишет Доминик Лампсоний), что Босх долго искал лицо для изображения Святой Вероники, которая промокнула белым платком пот на лбу Христа на крестном пути, пока не нашел прелестную девушку, дочь арбалетчика вер Бенинга по имени Алейт. Живописец одел ее в изысканное аристократическое платье с головным убором, вдел в уши тяжелые жемчужины и так преобразил простушку, что та исполнила свою роль на картине с истинной святостью ангела.
Закончив работу, Босх не стал снимать с нее украшения, а подарил бесценный жемчуг вместе с тем платьем — вдобавок к щедрой награде, уплаченной ее семейству.
Прошло два или три года, а то и несколько лет, и Босх принялся искать старика с желтыми глазами для знаменитой картины мучений Христа «Увенчание тернием», того, с козлиной бородкой, который пиявками пальцев и особенно наглостью взора высасывает вампиром кровь с лица Спасителя, схваченного римлянами.
В поисках столь отвратительной рожи Босх спустился на самое дно Хертогенбоса, в притоны, где внезапно увлекся мерзостью одной падшей старухи, которую решил изобразить в виде Иродиады на полотне о казни Иоанна Крестителя… карга была так ужасна, что Босх пообещал ей целых три гульдена… та согласилась, а когда художник приступил к рисунку, сказала, что знает, как позировать живописцу, потому что в молодости позировала для Святой Вероники.
Читать далее
2
214
HelenaSnezhinskaya15 октября 2025 г.
«Ах, какое сладкое слово «свобода».
Напрасно, лейтенант, напрасно!».
1
50
HelenaSnezhinskaya15 октября 2025 г.
«Поймите, в СССР не может быть идейных восстаний, только колбасные бунты. У нас нет пролетариата. Никакое рабочее сопротивление в принципе невозможно, только саботаж. Но саботаж это и есть обратная сторона социалистического труда по формуле: вы делаете вид, что платите, мы делаем вид, что работаем».
1
43