Здравствуй, грусть. Смутная улыбка. Встань и иди

В общем-то, название у книги вполне себе говорящее. Во время чтения накатывает откровенная меланхолия, с которой, впрочем, ничего не хочется делать, только расслабиться и позволить ей заполнить тебя целиком. Вообще говоря, эта книга совершенно необычайно атмосферна, и меланхолия, грусть - лишь часть ее тонкого букета, в котором еще можно найти солоноватый запах моря, тепло нагретого солнцем песка, пьянящие нотки первой любви, расслабленную томность, терпкий привкус серьезности и утонченности и острую, всепоглощающую горечь. Все это замешивается в совершенно невообразимый коктейль, увлекающий читателя в самую гущу книжных событий, не оставляя шанса выплыть на поверхность, пока не дочитаешь все, до последней строчки. Герои настолько живые, что, пока я читала, возникало ощущение сродни вуайеризму, будто я подглядываю в замочную скважину за их жизнью и переживаниями, за их благородными стремлениями, грязными мыслишками, мечтами и надеждами. У каждого из них достоинства, недостатки и милые особенности переплетаются так тесно, что сложно отличить одно от другого. Отец Сесиль, с одной стороны, милый, веселый и щедрый человек, а с другой - поверхностный и не умеющий себя сдержать, сама Сесиль - яркая и беззаботная, как бабочка, но со всеми атрибутами переходного возраста, далеко не самыми приятными, Анна - спокойная, сдержанная, элегантная умница, но высокомерная, закрытая, не желающая понимать тех, кто рядом с ней - все они настолько многогранно и беспристрастно описаны, что остается лишь восхититься мастерством автора. Очень достойно, браво! Что касается Сесиль... Во многих рецензиях я увидела осуждение ее поступка, откровенное и неприкрытое. Сесиль, дескать, плохая, избалованная, фу такой быть, как она посмела играть чужими судьбами, это же так безнравственно. Нет, ну я почти даже готова поверить, что все, кто ее осуждал, в 17 лет были святошами и премилыми людьми без вороха неприятностей пубертатного периода, но, тем не менее, это слишком однобокое суждение. Мы все читали сказки о "хороших" девочках и злых "мачехах", это история как раз о том, только вместо сказки - реальность, вместо злой мачехи - просто сильная женщина с чрезмерной склонностью к диктату, а вместо "Золушки" - своенравная девочка, которая не понимала, почему у нее отбирают свободу и какого, собственно, черта ей распоряжается чужая ей женщина, я уж молчу про то, что у нее никто не спросил, хочет ли она видеть в семье Анну, надо ли ей это. Я не говорю, что решение интриговать - это хорошее решение, я говорю о том, что решение бороться весьма предсказуемо и логично, а легитимных методов борьбы в руках подростка не так уж и много. Тянет лишь искренне сочувствовать всем участникам этого треугольника, столь талантливо выписанного Саган. Достойная, интересная, сильная книга, которая смакуется, как чашка хорошего, крепкого кофе со сливками.

Доводилось ли вам сталкиваться с махровыми эгоистами? А влюбляться в них? Те, кому "повезло", меня поймут: это мрак. Ужос-ужос, кошмар, убиться об стену, придушить подлую тварь... семантический ряд можно продолжать до бесконечности. Никто не спорит: все мы в той или иной степени эгоисты. У всех свои желания, страхи, скелеты в шкафах и мечты. Мы с Саган не об этом, мы именно что о махровых эгоистах, так называемых нарциссических личностях,феномен которых очень точно описан в блестящей работе Сэнди Хотчкис Это люди, которые органически не умеют считаться с другими, абсолютно поглощены собой и при этом очаровательны, легки в общении и совершенно неотразимы. Столкновение с подобными типами (пол здесь не важен, это верно подмечено у Саган) чревато и кончается, в лучшем случае, разбитым сердцем. А сердце - материя хрупкая, срастается плохо. У Саган эгоистов двое - интересный мужчина лет сорока и его семнадцатилетняя дочь. Девочка помешана на папаше (всё в рамках приличия, любовь платоническая), он её друг, наперсник, сообщник, образец для подражания и идеал. Образ девочки, как и большинство характеров у Саган, абсолютно придуман: подростки не столь тонко разбираются в человеческих отношениях (особенно, если большую часть жизни провели в закрытой школе) и не столь изощрены в своих манипуляциях. Нет, они могут изощряться, но выглядит это точно по-другому. Однако диагноз - эмоциональная тупость - поставлен писательницей правильно. Анна, женщина на которой папаша собирается жениться, тоже образ абсолютно книжный. Она сочетает в себе черты малосочетаемые в принципе: уверенность в себе, отстранённость, ироничность, острый аналитический ум с тонкостью, хрупкостью и ранимостью. Слишком много достоинств, слишком наворочено, слишком неправдоподобно. Но если пафос Саган снизить и представить на месте Анны кого-то чуть менее интеллектуального, но столь же ранимого, история сразу вырисовывается. Мораль, собственно, проста: хрупкие барышни, как увидите эгоиста, руки в ноги и бежать. Жизнь у нас одна, и прожить её надо. Чтобы не было мучительно больно.