Коровы

А у нас сердце тянет только на два фунта, не очень много места для любви.

Конечно, перед ним — всего лишь продукт питания на четырех ногах, а не светловолосые штурмовики, но в общем-то разницы особой не было.

у мяса нет мозгов

Ты идиот, Стивен, потому что говоришь о счастье. Мы не созданы радоваться жизни.

Поздно становиться нормальным.

И ночь все тянулась.

- Мудила ты неблагодарный. На всем, что принадлежит тебе, есть моя отметина.

Он подобрал Пса щенком - девять лет назад - и сам видел, похолодевший от бессилия, как Зверюга покалечила тому лапы кирпичом. Просто так.

Он сидел в холодном каменном проходе с коровьим лейтенантом, слушал соображения говядины, угадывал намеки на желание власти, размышлял над ними, оценивал затраты и риск, осваивал путь коровьего мессии и повелителя.

Ни тени мысли — лишь великое ощущение самого себя в мире, триумфальная инстинктивная уверенность в действиях.

Этот подарок скрепит сделку — наличные ему, самопознание коровам

— Приятного аппетита, мама.
К говну Стивен подал нарезанный белый хлеб.
— Кушай, пока не остыло.

Как ты вообще что-то вякаешь про мою кровь? Моя кровь — это след от раны, нанесенной твоим появлением на свет. Она так и не зажила, Стивен, и пусть она идет, чтобы я никогда не забывала о кошмаре того дня.

Игра в мамочку отвалилась от Зверюги, как кожа от змеи.

Мясокомбинат сидел на корточках посреди песчаной пустоши, рядом с другими заводами, сидел, скрючившись, как раненное в живот животное. Дым и пар кольцами валили из труб, расположенных по бокам, в потрескавшихся бетонных бассейнах с водой, где собирали остатки жира и сгущенный коровий ужас, отражалось желтушного цвета небо.

- У тебя ж, лох ты печальный, силенок на это не хватит

Он впитывал в себя подробности окружающего ... - унести домой сокровища жизненного опыта и упиваться их созерцанием.

Все ночи, проведенные наедине с собой и своими страхами в обвивающей влажности его комнаты, обрушились пульсирующей болью воспоминаний. Под их тяжестью он рухнул на колени, заплакал от страха перед возвратом в эту опустошенность.