Психопаты

Когда-то давно влюбилась я в Чехова юмористического, у которого рассказы лаконичные, злободневные, где-то сатирические, высмеивающие людские пороки. И почему-то думалось, что «Палата №6» должна искрить шутками, вызывать смех, а на деле очень даже грустная книга оказалась.

Маленький городишко, безрадостные люди, плывущие по течению. Каждый ничего собой не представляет. Полуграмотный мужик видит во враче верховного жреца, врач видит в чиновнике – основную силу. Они думают, где-то там «наверху» вершатся дела, при этом сами не прилагают никаких усилий для решения тех или иных проблем. Врач местной больницы Андрей Ефимыч Рагин один из них.

Мягкотелый и нерешительный субъект находит собеседника среди своих подопечных, пациента из палаты для сумасшедших больных.

И не то чтобы помешанному Ивану Громову нравилось общество Рагина, но выбирать-то особо не приходится. Задушевные беседы врача с бывшим судебным приставом приводят к необратимым последствиям….

В одном из своих писем Чехов самокритично отозвался о своей повести, назвав её скучной. Я бы сказала, не книга скучная, а её герой. Рагин настолько робок, пассивен и безынициативен, будто кусок пластилина, из которого можно вылепить всё, что заблагорассудится. Он нехотя уезжает в отпуск, отдаёт в долг последние деньги и даже выставить нежеланного гостя из своей квартиры для Андрея Ефимыча большая трудность! Собственно, его участь уже предопределена другими людьми. Так врач Евгений Фёдорыч, который не слишком умён, но молод и пронырлив, делает всё возможное для собственного благополучия, наступая на горло коллеге Рагину.

Тлен и безысходность повсюду. В больнице врачам нет никакого дела до страждущих, в своей квартире Андрей Ефимыч часами слоняется без толку и даже весь город, будто рой навозных мух, лениво жужжит, разморенный на солнцепеке.

Отсюда, вероятно, и концовка жалостлива, но предсказуема донельзя. А вообще книга тяжелая. И до конца ли понимают и принимают её старшеклассники, изучая по школьной программе, не знаю. Но прочитать обязательно стоит, как минимум для того, чтобы не дать себе сложить руки в трудной ситуации, помнить, что каждый сам выбирает себе дорогу в жизни.

"Не следует мешать людям сходить с ума..."

Каждый раз когда мне приходится ставить грустную оценку какому-то произведению классика, я прихожу в замешательство, потому что иногда эта оценка не соответствует ни моим ожиданиям, ни ожиданиям других читателей, ни, возможно, ожиданиям самого классика, который выразил какую-то очень глубокую мысль, а я её просто по своему невежеству не смогла углядеть. Однажды я уже поставила негативную оценку одному широко известному произведению Чехова, и тут же на меня налетели обидчики. Поэтому сейчас я воздержусь, но запишу краткий спойлер, который потом, может и станет разгадкой для меня. В этом коротком рассказе писатель предлагает нам следующую историю. Некий доктор уездного городка едет на вызов к одной якобы тяжело больной молодой даме. По дороге ему разворачивается грустная картина - завод, серость, безысходность бытия на лицах рабочих, одним словом - бедность. Доктор прибывает по адресу в богатый дом хозяев этого завода. На контрасте к заводу доктору является богатая обстановка, и семейство с примитивной жизнью. Молодая дама бесконечно охает, страдает бессонницами и излишним весом. По сути она неглупа, но засиделась в болоте и молодость лет давно просит замужества и активности. Но видимо, маман настолько припеклась к единственному дитятку, что замуровала дочку в постель.

Приезд доктора и небольшой разговор с ним стал неким свежим ветерком для молодой дамы.

Доктор, испытывая брезгливость к этому безвкусному и пассивному бытию, поел в компании бывшей гувернантки, которая забила болт на все происходящее вокруг и тупо наслаждалась жизнью.

Неприятный осадок остался после прочтения. С одной стороны Доктор подмечает всю убогость безвыходной бедности рабочих и всю убогость «безвыходного» богатства семейства. Однако:

Не намекает ли тут автор, что по большому счету доктор чхать хотел на проблемы и рабочих и их собственников? Так чем же он лучше той самой гувернантки?

Ну а идея социал демократии, которая просвечивает в этом рассказе мне несимпатична.

Короче говоря, для меня весь этот рассказ - просто эпизод из жизни какого-то доктора. Но классика есть классика. Некоторые вещи требуют время.

Пожалуй, это один из самых тленных рассказов, что мне доводилось читать. Удивительно, как от некоторых произвдений начинают клубиться мысли, размышления о книге еще на протяжении долгого времени не покидают читателя, зарождаются обсуждения, может быть даже споры... а какие-то другие книги оставляют после себя эмоциональный ураган, их не головой оцениваешь, а сердцем. Вот "Палата № 6" неожиданно вошла у меня во вторую категорию. Рассказ подцепил крючком именно на уровне чувств, и не хочется тут ничего обсуждать.

При погружении в сюжет, для меня здесь горели красныи светом одиночество в толпе, отчаяние и апатия. А еще ощущение нахождения не на своем месте и соответствующая отчужденнность, которая и объясняет опустившиеся руки и невозможность противостоять чему-либо. Тоска с большой буквы. Чехов прекрасно умеет вживлять читателя в эмоциональный антураж происходящего.

Блуждающие души в райском саду. Райский сад? Или же образ психики человека с ее ясным, солнечным сознанием и тревожным, мрачным бессознательным? Норма (ясная часть сада) или патология, болезнь (мрачный, тенистый парк с обрывом)? Душа и тело? Чехов сразу подчеркивает эту дихотомию, заостряет на этом наше внимание и вновь рассеивает его. Но тревожное предчувствие не оставляет. Сад в опасности. Надвигается беда. Так остро чувствуется вся хрупкость и беззащитность мира в ночной прогулке по саду Андрея Коврина и Татьяны Песоцкой. В горьком дыму мечутся суетливые тени рабочих (они пытаются отвоевать сад, спасти от заморозков, от верной гибели), как демоны или ангелы, люди или призраки. Несут ли все эти тени/люди спасение или же разрушение (рабочий привязывает лошадь к яблоне и повреждает кору). Яблоня, оскверненная человеком, поврежденная яблоня, поруганная яблоня в Райском саду, как библейский мотив, как символ падения или освобождения, разрушения или создания чего-то нового и важного? Вновь эта неоднозначность.

Главные герои. Цепляющиеся друг за друга, потерянные, ищущие смысл своего существования. Хранитель сада (старик Песоцкий), так похож на древнее божество, трепещущий над своими созданиями, в ужасе от одной только возможности забвения и тщеты всех усилий, отвергнутый и позабытый, сломленный, обманутый в своих ожиданиях и мечтах. Даже в этом крепко стоящем на земле человеке чувствуется раскол, сомнение,в конце рассказа он свергнут и растоптан. Таня, его дочь, потерявшаяся в жизни, замерзшая, посреди ночи в саду в густых клубах едкого дыма, тонким силуэтом вырисовывается в сознании главного героя (Андрея Коврина), который сам балансирует на границе с безумием. Коврин, ослепленный ложными чувствами, идеями, делами. В начале рассказа его поглощает эйфория, в конце он находится в глубокой депрессии и упадке. Но опять возникают вопросы, на которые Чехов не дает ответы. Герой прозрел, набрался опыта, увидел правду своей жизни или все же он болен и регрессирует?

И над всем этим миром черным вихрем проносится Черный монах. Демон или Ангел? Освободитель или убийца? Благо или зло? Плод больного сознания или реальность? Двойник? Бог или Дьявол? Кто вообще может отличить их друг от друга?

Насколько уязвима, хрупка человеческая жизнь...телесная, физическая и духовная, психическая. Как легко обмануться в себе, в людях, запутаться в жизни, отрицать происходящее, создавать химеры и быть поглощенным иллюзиями.

Черный вихрь срывает главных героев с места, вырывает с корнем. Райский сад потерян, ценности разрушены, божество свержено,смысл жизни не осуществлен, гордыня поглотила героя и умирает главный герой с именем Татьяны на устах, с видениями прекрасного сада, но под зловещий шепот черного монаха. Возможно, жизнь и смерть отражены в луже крови, которую видит Коврин на полу около своего лица? И именно в этот момент, в момент его ухода, все дихотомии разрушаются и соединяются в единое целое, в некое понимание, что не существует такой силы в человеке, не способен человеческий разум постичь человеческую жизнь во всей ее полноте и противоречиях. От этого становится страшно. Но именно в этом и заключается сила, ключ к примирению с самим собой и жизнью. Во всяком случае, я вижу это так.

Антон Павлович Чехов – настоящий виртуоз по части коротких сатирических зарисовок, обнажающих самые уязвимые места российской действительности своего времени. Острый на язык и язвительно-насмешливый в реальной жизни Чехов остается верен этим качествам и на своем литературном поприще.

Подсмеиваясь над героями собственных произведений и не упуская возможности провернуть то же самое и с читателями, писатель извлекает на свет божий самые потаённые уголки человеческой души, тщательно оберегаемые от чужих взоров и искусно маскируемые громкими словами и мнимым благородством.

То же самое относится и его повести «Палата № 6», название которой стало нарицательным в народе. Несмотря на довольно прохладное отношение автора к собственному творению (в одном из своих писем Чехов называл повесть «скучной»), критики и публика встретили его с откровенным восторгом. Так, И. Е. Репин в письме к Чехову восхищался талантом писателя: «…Даже просто непонятно, как из такого простого, незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа, вырастает в конце такая неотразимая, глубокая и колоссальная идея человечества!».

Главный герой «Палаты № 6», Андрей Ефимыч Рагин, в начале врачебной карьеры усердно работавший и «отлично угадывавший болезни», с течением времени теряет весь свой энтузиазм и запал, видя бессмысленность всех попыток противостоять системе, представленной в данном случае в виде больницы.

Постоянный смрад, тараканы, клопы, крысы, отсутствие необходимых лекарств и оборудования, махинации со спиртом, избиение больных – вот лишь малая часть из того, с чем пришлось столкнуться молодому доктору.

И Рагин не вынес этой схватки. Куда уж ему бороться с системой, если он даже не смог противостоять собственному отцу, настоявшему на избрании им медицинской стези вместо близкой ему по духу религиозной. И что в таком случае остается делать? Наш герой вступает на путь «обломовщины»: приняв с утра 5-6 больных, он оставляет всю работу на фельдшера и садится в кабинете читать до обеда, а вечером принимает в гостях своего старого приятеля, почтмейстера Михаила Аверьяныча.

Такой вот «день сурка», который сам герой оправдывает следующим образом:

Как и всякий русский интеллигент, Андрей Ефимыч любит порассуждать и пофилософствовать, искренне веря в то, что

И вот, наконец, спустя много лет, уже на закате своей врачебной карьеры, он находит интересного и близкого ему по духу собеседника среди пациентов отделения для помешанных, той самой «палаты №6» - прошу любить и жаловать, Иван Дмитрич, ярый противник системы и общества, на котором зиждется эта самая система, а по совместительству еще и отчаянный параноик, всюду видящий опасность и несправедливость.

Один из самых интересных диалогов разворачивается между героями во время обсуждения человеческой боли и страданий. Привыкший к звонкому пустословию, с претензией на звание истинной философии жизни, но такой бесконечно далекий от этой самой реальной жизни и реальных людей, Рагин с высшей степенью цинизма утверждает:

На что Иван Дмитрич ему отвечает словами, ставшими впоследствии для Андрея Ефимыча судьбоносными:

Действительно, оказавшись «по ту сторону баррикад», бывший врач приобретает настоящее понимание страдания и уже не в силах рассуждать так же холодно и цинично, как делал это всю свою жизнь.

-Покой и довольство человека не вне его, а в нем самом...

-Идите проповедуйте эту философию в Греции, где тепло и пахнет померанцем, а здесь она не по климату.

Душевная нищета, отсутствие милосердия и сострадания, обезличивание настоящих людей и низведение их до ранга неодушевленных предметов – вот главные причины того, что нашему герою противны и прошлое и настоящее.

Именно против этого выступал писатель, в 1890 году посетивший остров Сахалин, являвшийся пристанищем для заключенных и ссыльных. Вот почему больница в его повести так похожа на тюрьму – то же отвратительное и жестокое отношение надзирателей к заключенным, только на их месте больничный персонал и пациенты.

Вот так, с помощью небольшой реалистичной зарисовки Антон Павлович сумел показать настоящую российскую действительность со всеми ее язвами и нарывами. Часто можно услышать, что «вся Россия – это «палата № 6». Но на самом деле Россия – это вся больница целиком со всеми ее отделениями, включая знаменитую палату.

Это не рассказ, а учебное пособие, которое можно озаглавить «Как добиться предмета своей страсти», «Как угодить в любовную ловушку», «Вы играете с чувствами влюблённого в вас мужчины, готовьтесь к проигрышу»… Удивительно, как подробно и всесторонне Чехов показывает всепоглощающую страсть мужчины, как со знанием малейших нюансов повествует об эмоциях 25-летней женщины, оказавшейся не способной противостоять любовному напору, точнее, загнавшей себя в ловушку своих собственных чувств и устремлений.

Они соседи по даче. Он, присяжный поверенный Ильин Иван Михайлович. Она, жена нотариуса Лубянцева Софья Петровна. После пятилетнего знакомства за последние две-три недели Иван Михайлович воспылал страстью к соседке, ходит за ней как тень, смотрит нехорошими глазами, объясняется в любви, пишет странные письма. Софья Петровна пытается с ним серьёзно поговорить. Она прямо заявляет ему, что любит своего мужа, дорожит покоем семьи - «Скорей я позволю убить себя, чем быть причиной несчастья Андрея и его дочери... И я прошу вас, Иван Михайлович, ради бога, оставьте меня в покое. Будемте по-прежнему добрыми и хорошими друзьями, а эти вздохи да ахи, которые вам не к лицу, бросьте. Решено и кончено! Больше ни слова об этом». Проблема Софьи Петровны в том, что она, произнося правильные слова, при этом переживала совсем другие эмоции – «Она глядела на него, и эгоистическое чувство превосходства любимой женщины над влюбленным приятно ласкало ее. Ей нравилось, как этот сильный, громадный мужчина, с мужественным, злым лицом и с большой черной бородой, умный, образованный и, как говорят, талантливый, послушно сел рядом с ней и понурил голову».

Женщина, допускающая подобные чувства в своей душе, должна быть готова, что в один неожиданный момент симпатия к конкретному мужчине может перерасти в нечто большее. И тогда она уже не сможет диктовать себе самой, что она ничего к нему не испытывает кроме искренних дружеских чувств. Тем более, что он нравится ей. Ей явно льстит его внимание, напор его любовных переживаний – «Ненавижу себя и презираю! Боже мой, как развратный мальчишка волочусь за чужой женой, пишу идиотские письма, унижаюсь... эхх!» Ильин, как всякий увлечённый мужчина, не выбирает средств, чтобы добиться своей цели, поэтому открыто упрекает предмет своей страсти – «А тут еще ваша неискренность!... Если вы против моей некрасивой игры, то зачем же вы сюда пришли? Что тянуло вас сюда? В своих письмах я прошу у вас только категорического, прямого ответа - да или нет, а вы вместо прямого ответа норовите каждый день "нечаянно" встретиться со мной и угощаете меня цитатами из прописей!» Очень точно описывает Чехов реакцию женщины на столь прямолинейные обвинения – «Лубянцева испугалась и вспыхнула. Она вдруг почувствовала неловкость, какую порядочным женщинам приходится испытывать, когда их нечаянно застают неодетыми». Браво, Антон Павлович! Какая великолепная метафора! Как часто нас раздевают правдой о нас самих…

Вот и Софья Петровна, проанализировав свое поведение от начала и до конца, поняла, что в словах Ильина есть доля правды, но тут же попыталась оправдать себя в своих глазах, чтобы не потерять уважение к себе, заявив, что она же ещё и виновата. Впрочем, влюблённому мужчине, к тому же адвокату, профессионалу слова, способному уговаривать в судебных заседаниях массу народа, не составляет труда сплести словесные кружева и обосновать самые различные аспекты взаимоотношений мужчины и женщины. Чехов не приводит всех слов, которые источает Ильин, но понятно, что своей речью об опасности полной искренности он запутал бедную женщину так, что она не совсем понимала его, но подпадала под его обаяние. «Ей прежде всего нравилось, что с нею, с обыкновенной женщиной, талантливый человек говорит "об умном"; затем ей доставляло большое удовольствие глядеть, как двигалось бледное, живое и всё еще сердитое, молодое лицо. Многого она не понимала, но для нее ясна была эта красивая смелость современного человека, с какою он, не задумываясь и ничтоже сумняся, решает большие вопросы и строит окончательные выводы». И вот она уже любуется им… И её жалкие и запоздалые просьбы быть друзьями, оставить её в покое, разбиваются перед напором страстных речей - «Что я могу поделать, если ваш образ прирос к моей душе и неотвязчиво, день и ночь, стоит перед моими глазами, как сейчас вот эта сосна? Ну, научите же, какой подвиг я должен совершить, чтобы избавиться от этого мерзкого, несчастного состояния, когда все мои мысли, желания, сны принадлежат не мне, а какому-то демону, который засел в меня? Я люблю вас, люблю до того, что выбился из колеи, бросил дело и близких людей, забыл своего бога! Никогда в жизни я не любил так!»

Перед подобными объяснениями в любви может устоять либо камень, либо женщина, которая не испытывает к мужчине никаких чувств, а Чехов показал, что Ильин ей уже неравнодушен. И вот при её попытке уйти он оказывается на коленях перед ней. «Он обнимал ее колени, глядел ей в лицо и говорил страстно, горячо, красиво. В страхе и чаду она не слыхала его слов; почему-то теперь, в этот опасный момент, когда колени ее приятно пожимались, как в теплой ванне, она с каким-то злым ехидством искала в своих ощущениях смысла. Злилась она, что всю ее, вместо протестующей добродетели, наполняли бессилие, лень и пустота, как у пьяного, которому море по колено; лишь в глубине души какой-то отдаленный кусочек злорадно поддразнивал: "Отчего же не уходишь? Значит, это так и должно быть? Да?"

То, что крепость пала, говорит её отчаянный голос- «К чему же это поведет? Что потом будет?» Мужчина в подобном любовном трансе не способен ни о чём думать, поэтому честно признаётся, что не знает.

Переживания и чувства, которые испытывает Софья Петровна, Антон Павлович рассказывает с удивительным пониманием женской психики. Когда она вернулась домой, здесь и опустошение, обвинение самой себя - «Мерзавка! - бранила она себя. - Мерзавка!» Стресс, который она переживает, требует выхода, наказания . «Назло себе, она во всех подробностях, ничего не утаивая, припомнила, что все эти дни она была против ухаживаний Ильина, но что ее тянуло идти объясниться с ним; мало того, когда он валялся у ее ног, то она чувствовала необыкновенное наслаждение. Припомнила она всё, не жалея себя, и теперь, задыхаясь от стыда, была бы рада надавать себе пощечин». Только выход нервному срыву Софья Петровна даёт в крике на кухарку, причины всегда найдутся, в данный момент не собран стол для мужа, Андрея Ильича. И сама делает то, чего никогда не делала (попытка загладить свою вину?...), собственноручно собирает для него стол. Рвущиеся наружу эмоции заставляют женщину схватить на руки дочку Варю, горячо обнять и приняться объяснять, как хорош, честен и добр её папа. Как будто сама пытается себя в этом убедить…

Удивительно как достоверно и подробно объясняет Чехов состояние Софьи Петровны. Перепад её настроения, от напускных чувств сменяется раздражительностью и злостью к приходу мужа. Потрясающе Антон Павлович описывает эти метаморфозы состояния женщины. «Только в беде люди могут понять, как нелегко быть хозяином своих чувств и мыслей. Софья Петровна потом рассказывала, что в ней происходила "путаница, в которой так же было трудно разобраться, как сосчитать быстро летящих воробьев". Из того, например, что она не обрадовалась приходу мужа, что ей не понравилось, как он держал себя за обедом, она вдруг заключила, что в ней начинается ненависть к мужу».

И вот её уже раздражает, как противно жуёт муж, хотя она его любит и уважает… Пытаясь отвлечься от произошедшего во время свидания с Ильиным, она, как не старается, не может привести в порядок свои мысли и чувства. Слишком велик пережитый стресс. "И зачем я, глупая, пошла сегодня? - мучилась она. - И неужели я такая, что мне нельзя ручаться за себя?" Софья Петровна готова всё рассказать мужу, просит его уехать путешествовать, но он не понимает её состояния, не чувствует страстей, обуревающих женщину. Готов отпустить путешествовать её одну.
Тут уже Софья Петровна, только представив как отправляется одна, за ней немедленно следует Ильин… И вот в воображении она ловит себя на том, что мечтает, как «величает себя развратным мальчишкой, бранит ее, рвет у себя волосы на голове, но, дождавшись темноты и, улучив время, когда пассажиры засыпают или выходят на станцию, падает перед ней на колени и сжимает ей ноги, как тогда у скамьи...»

Фактически всё, что будет происходить дальше в рассказе, предопределено…
Будет вечер, придут гости, в том числе и Ильин. Софья Петровна в прекрасном настроении. «Мелочность и эгоизм молодой натуры никогда, кажется, не сказались в ней так сильно, как в этот вечер. Она сознавала, что Ильин несчастлив и сидит на диване, как на угольях, ей было больно за него, но в то же время присутствие человека, который любит ее до страдания, наполняло ее душу торжеством, ощущением своей силы. Она чувствовала свою молодость, красоту, неприступность и - благо решила уехать! - дала себе в этот вечер волю. Она кокетничала, без умолку хохотала, пела с особенным чувством и вдохновенно».

Софья Петровна даже вышла проводить в конце вечера Ильина. «В припадке нежности, со слезами в голосе он сыпал ей ласкательные слова, одно другого нежнее, и уж пускал ей ты, как жене или любовнице. Неожиданно для нее, он вдруг одной рукой обнял ее за талию, а другой взял за локоть.- Дорогая, прелесть моя... - зашептал он, целуя ее в шею около затылка, - будь искренна, приходи сейчас ко мне!
Она выскользнула из его объятий и подняла голову, чтобы разразиться негодованием и возмутиться, но негодование не вышло, и всей ее хваленой добродетели и чистоты хватило только на то, чтобы сказать фразу, какую говорят при подобных обстоятельствах все обыкновенные женщины:- Вы с ума сошли!»

Удивительно, но страстно влюблённый Ильин оказывается очень прагматичным – «Не сегодня, так завтра, а уступить придется! К чему же эта проволочка во времени? Моя дорогая, милая Соня, приговор прочтен, к чему же откладывать его исполнение? Зачем себя обманывать?» Как-то пошло звучит эта фраза! Особенно для романтически влюблённого мужчины…

Вернувшаяся к себе Софья Петровна после взрыва возбуждения и задора ощутила страшную слабость с ленью и скукой. «Совесть шептала ей, что вела она себя в истекший вечер дурно, глупо, как угорелая девчонка, что сейчас она обнималась на террасе и даже теперь чувствует в талии и около локтя какую-то неловкость». И, хотя мне показалось происходящее чрезмерным, остаётся довериться Чехову в его рассказе о том, что женщиной овладевает тяжелое, непреодолимое желание – «Как удав, сковывало оно ее члены и душу, росло с каждой секундой и уж не грозило, как раньше, а стояло перед ней ясное, во всей своей наготе».

И вот она сидит у открытого окна, когда муж уже в постели. "Путаницы" в голове уже не было у нее, все чувства и мысли дружно теснились около одной ясной цели. Попробовала она было бороться, но тотчас же махнула рукой... Ей теперь понятно было, как силен и неумолим враг. Чтобы бороться с ним, нужна сила и крепость, а рождение, воспитание и жизнь не дали ей ничего, на что бы она могла опереться». Софья Петровна ищет в себе силы, средства противостояния, ругает себя. «Так, она сказала себе, что она никогда не была нравственной, не падала раньше только потому, что предлога не было, что целодневная борьба ее была забавой и комедией...

"Допустим, что и боролась, - думала она, - но что это за борьба! И продажные борются прежде чем продаться, а все-таки продаются. Хороша борьба: как молоко, в один день свернулась! В один день!"
Уличила она себя в том, что не чувство тянет ее из дому, не личность Ильина, а ощущения, которые ждут ее впереди... Дачная, гулящая барыня, каких много!»
В последней попытке устоять на краю пропасти Софья Петровна открыто признаётся мужу в том, что влюблена и он рискует потерять её. Как решительно подводит приговор предстоящему несчастью Чехов – Андрею Ильичу «не верилось, но он все-таки испугался. Подумав и задав жене несколько неважных вопросов, он высказал свой взгляд на семью, на измену... поговорил вяло минут десять и лег. Сентенция его не имела успеха. Много на этом свете взглядов, и добрая половина их принадлежит людям, не бывавшим в беде!»

Что это? Слепота мужа? Усталость? Непонимание чувств близкого человека? Честно говоря, мне не верится в столь слабохарактерную речь мужчины.
И вот уже, только позвав мужа с собой, но не получив ответа, Софья Петровна под собственные мысли –«Безнравственная! Мерзкая!», идёт… «Она задыхалась, сгорала со стыда, не ощущала под собой ног, но то, что толкало ее вперед, было сильнее и стыда ее, и разума, и страха...»

Фраза – «Ища в себе смысла, она не понимала, как это она не отдернула руки, к которой пиявкой присосался Ильин, и чего ради она поторопилась взглянуть в одно время с Ильиным направо и налево, не глядит ли кто-нибудь?»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 322

Обычная ситуация на работе. Руководитель нижнего звена ( в данном случае земский врач Григорий Иванович Овчинников) не удовлетворён работой подчинённого (фельдшер Михаил Захарович Смирновский). К тому же тот находится на рабочем месте в нетрезвом виде. Проблема в том, что данный подчинённый устроен по протекции из вышестоящей инстанции, а, значит, уволить его практически невозможно. Накопившееся раздражение, невыполнение Смирновским своих прямых обязанностей приводят Овчинникова к срыву. Он отправляет фельдшера проспаться, но тот начинает пререкаться. В результате доктор – «не отдавая себе отчета в своих движениях, размахнулся и изо всей силы ударил фельдшера по лицу. Он не понимал, для чего он это делает, но почувствовал большое удовольствие оттого, что удар кулака пришелся как раз по лицу и что человек солидный, положительный, семейный, набожный и знающий себе цену, покачнулся, подпрыгнул, как мячик, и сел на табурет».
Кто никогда не выходил из себя и не отдавал отчёта в своих действиях, тот не поймёт Овчинникова… Происходит подобный срыв, как правило, в результате совпадения целой череды обстоятельств. Как только доктор обнаружил, что фельдшер пьян, он хотел сказать ему об этом, но сдержался. Но обнаружив, что тот не сделал необходимых записей в листке больного, всё-таки сделал виновнику замечание. Дальше, увидев, что в палате больных не убрано и всё разбросано, у фельдшера крайне неопрятный вид, доктор хотел накричать, бросить всё и уйти. «Но он сделал над собою усилие и продолжал обход». Чехов очень точно и последовательно показывает накопление критической массы крайней степени раздражения, которая и привела доктора к рукоприкладству. Самое удивительное, что тот никогда ранее не бил человека по лицу! До какой же степени надо было довести интеллигентного человека, чтобы он так взорвался…
Последней каплей, переполнившей чашу терпения доктора, явилось даже не то, что фельдшер не принёс необходимый скальпель, а то, что он начал пререкаться. Как говорится, и самый терпеливый после того, как его доведут до белого каления, способен выйти из себя. Антон Павлович дальше показывает, что чувствует и как ведёт себя интеллигентный человек после подобного срыва. Он сразу же уходит из палаты. По дороге встречает опоздавшую на обход акушерку Надежду Осиповну. "Ага, русалка!" - подумал доктор, вспомнив, что в больнице акушерку дразнят русалкой, и ему стало приятно от мысли, что он сейчас оборвет эту мелкошагающую, влюбленную в себя франтиху». Под действием бушующего адреналина в крови от срыва на фельдшере Овчинников продолжает срываться теперь уже на акушерке – «Отчего вы не в больнице? Температура не записана, везде беспорядок, фельдшер пьян, вы спите до двенадцати часов!.. Извольте искать себе другое место! Здесь вы больше не служите!»
Вернувшись к себе на квартиру, доктор находится в сильнейшем возбуждении. Чехов описывает это так – «Сердце его сильно билось, он весь дрожал и хотел плакать и, чтобы избавиться от этих ощущений, он начал успокаивать себя мыслями о том, как он прав и как хорошо сделал, что ударил фельдшера». Очень точно врач Антон Павлович рассказывает о следующей стадии, наступающей после срыва, когда доктор начинает осознавать свой проступок, пытаться успокоиться, а для этого предпринимать практические шаги, чтобы перевести энергию перевозбуждения в написание письма председателю управы, Льву Трофимовичу, где потребует сделать выбор, либо уволить его, либо фельдшера. Лихорадочно работающий мозг Овчинникова приводит большое количество аргументов о профнепригодности Смирновского, можно до бесконечности перечислять допущенные тем ошибки, упущения, недисциплинированность, взяточничество с больных, пьянство, нечистоплотность и т.д. и т.п.
Интересно, что для написания письма доктору потребовались серьёзные усилия, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, чтобы пальцы перестали дрожать. Очень точно и подробно Чехов отмечает детали взвинченного состояния Овчинникова. И уж, конечно, не один вариант письма ему приходится писать, так как не может он удовлетвориться тем, что написал в таком возбуждении, как не старается охладить свой пыл. Чехов очень верно подмечает, что отвлечься от переживаний доктору помогает вид из окна. Совершенно обыденные события там (утка с утятами идёт к пруду, кухарка собирает щавель для щей, кучер с больничным мужиком разговаривали и смеялись) постепенно отвлекают сознание Овчинникова. И он, успокаиваясь, начинает прокручивать сложившуюся ситуацию в своей голове. Понимая, что по получении письма Лев Трофимович тут же примчится к нему, своими речами заговорит его, наобещает выгнать фельдшера, отобедает с доктором, увезёт его к себе ночевать… И вся история кончится … ничем, фельдшер останется в больнице, а доктор не подаст в отставку.
Великолепное повествование о переживаниях Овчинникова, психологических нюансах его действий, тонкое понимание Чеховым движений души человека – всё это можно подробно разбирать до бесконечности. Рассказ полностью посвящён противоречиям действий доктора Овчинникова, его попыткам вырваться из заколдованного круга, когда навязанный ему по протекции фельдшер изводит его нервы, больше вредит работе, чем помогает. Но избавиться от этого никчёмного паразита доктор не может, несмотря на любые предпринимаемые им действия. Даже состояние аффекта не помогает, всё возвращается на круги своя. Вся окружающая обстановка заставляет доктора покориться и тянуть свою обрыдлую лямку дальше. А протесты его сознания тонут в закостенелом быте обычной больницы среднего российского городка, населённого стандартными обывателями, которых, не смотря ни на какие душевные муки, надо продолжать лечить.
Замечательный рассказ в «Золотую копилку».
Фраза – «Неужели, - думал он, - в последнюю неделю было так много выстрадано, передумано и сказано только для того, чтобы всё кончилось так нелепо и пошло! Как глупо! Как глупо!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 317

Кажется, Чехов - один из тех классиков, чьи произведения почти всегда резонируют с моим внутренним миром. Удивительно, насколько актуальны его произведения, насколько вечные вопросы он поднимает - пусть даже это все звучит, как в шаблонном школьном сочинении, где дальше должно идти 'Я согласен с мнением автора в том, что...'

Хотя с мнением автора я действительно согласен. Местами. Вернее, согласен с мнением резонера в лице Громова (Во всяком случае, я надеюсь, что именно он выражает мнение гуманиста-Чехова). Да даже сейчас безусловная любовь к людям - это способность, данная и развитая не в каждом, а во времена написания повести и подавно. Вряд ли кто-то думал о простых людях, которые могли гнить в любой канаве - а чем палата была лучше той самой канавы? К тому же, ментальные расстройства - настолько тонкая штука, что приписать их при желании можно любому, кого необходимо вывести из игры или использовать для имитации бурной деятельности.

А что оказывается на деле? Больные-то вовсе не больны, даже напротив того - оказываются едва ли не самыми здравомыслящими людьми. Потому что так много бесполезных ритуалов считаются необходимыми в обществе - и если отказаться от них, то окажется, что жить стало только лучше. А уж пациенты-то в Палате №6 точно лишены необходимости притворяться.

Но при всей красоте повести, при восхитительном слоге Чехова, после прочтения становится невыносимо грустно. Потому что видишь же и сейчас эту гниющую систему, видишь, как плюют в лицо народу, а тот терпит и прогибается. А предложить ничего не можешь. Выход не находится, да и современных писателей уровня Антона Павловича, способных рассказать о происходящем, становится все меньше. У нас ведь как? Если о проблеме не говорят, значит, ее и нет вовсе, а если говорят - то говорящему шустро затыкают рот.

Все три ситуации, описанные в этом рассказе, не выходят за рамки обычного испуга. Из серии – «Пуганая ворона куста боится». И правильно поступает Антон Павлович, когда характеризует их, как имеющие ничтожную причину.

В последнее время очень часто на Ютьюбе выкладывается пользователями видео со странными , казалось бы необъяснимыми съёмками. На них авторы, как правило, снимают НЛО. На самом деле эти кадры имеют только две причины. Первая – атмосферные явления, порождающие причудливые формы, которые кажутся похожими на НЛО. Вторая – это неисправная техника (смартфон или камера), на которую производится видеозапись.

Вот и у Чехова в первом описании страха – явно необъяснимое явление. Едущий на простых дрогах рассказчик видит мерцающий огонёк в самом верхнем ярусе колокольни, в крошечном окне, между куполом и колоколами. Автор точно знает, что туда пробраться невозможно, и от этого испытывает неприятное чувство, переходящий в безотчётный страх. «Меня охватило чувство одиночества, тоски и ужаса, точно меня против воли бросили в эту большую, полную сумерек яму, где я один на один стоял с колокольней, глядевшей на меня своим красным глазом».

В принципе, сам рассказчик понимает, что это всего лишь необъяснимое явление – «Глупо! - говорил я себе. - Это явление страшно только потому, что непонятно... Всё непонятное таинственно и потому страшно".

Второй страх тоже из разряда ничтожных. Автор идёт вдоль железнодорожной насыпи ночью при лунном свете. Вокруг «…природа не спала и ночь нельзя было назвать тихой. Кричали коростели, перепелы, соловьи, кулички, трещали сверчки и медведки. Над травой носился легкий туман, и на небе мимо луны куда-то без оглядки бежали облака. Не спала природа, точно боялась проспать лучшие мгновения своей жизни». Внезапно мимо проносится одинокий товарный вагон на большой скорости. «Откуда он мог взяться, и какие силы мчали его с такой страшной быстротой по рельсам? Откуда и куда он летел?
Будь я с предрассудками, я порешил бы, что это черти и ведьмы покатили на шабаш, и пошел бы далее, но теперь это явление было для меня решительно необъяснимо. Я не верил глазам своим и путался в догадках, как муха в паутине...» Конечно, описание этого происшествия у Антона Павловича значительно больше по объёму и страшнее. Но! Опять же, что он испытывает?

«Я вдруг почувствовал, что я одинок, один как перст на всем громадном пространстве, что ночь, которая казалась уже нелюдимой, засматривает мне в лицо и сторожит мои шаги; все звуки, крики птиц и шёпот деревьев казались уже зловещими, существующими только для того, чтобы пугать мое воображение».

Вполне объяснимый испуг. Дойдя до железнодорожной будки и увидев сторожа, рассказчик слышит вполне заурядное разъяснение – «… От товарного поезда оторвался. На сто двадцать первой версте уклон... на гору поезд тащит. Цепи в заднем вагоне не выдержали, ну он оторвался и назад... Поди теперь, догоняй!..»

Последний страх совсем выдуман писательским воображением. Возвращаясь с охоты, рассказчик встречает в лесу большую черную собаку из породы водолазов. Он не может найти объяснения, откуда здесь мог оказаться такой породистый пёс, совсем один. А тут образование ему подсказывает бульдога из «Фауста» Гёте, где в облике черной собаки Фаусту является Мефистофель. Плюс ещё подумал, что у него галлюцинации… Пёс, встретив в лесу человека, идёт следом за ним, что вполне объяснимо, так как ему одиноко в лесной чаще, он привык к обществу людей.

Но автор накручивает своё воображение – «…фаустовский бульдог не выходил из моей головы, и чувство страха становилось всё острей и острей...» Придя же домой, он застаёт гостя, старого приятеля, который пожаловался, что потерял в лесу дорогую собаку.

Фраза – «Я как сумасшедший рванулся с места и, не отдавая себе отчета, побежал, стараясь бежать быстрей и быстрей. И тотчас же я услышал то, на что раньше не обращал внимания, а именно жалобный стон телеграфных проволок».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 497

Нификасе. Вот это совершенно незнакомый Чехов. Да, он в своей обычной манере, как и прежде, против пошлости обыденной жизни, но до чего же глубоко копнул он в этой небольшой повести в философском плане.
Магистр наук Коврин обладает крайне высоким уровнем душевной энергии, которая ищет в нем выхода наружу. Для траты этой энергии ему не хватает того уровня интеллектуальной работы, что может осилить его тело, возникает ее переизбыток, происходит некоторое "воспаление ума", что приводит его к легкой форме безумия. Коврин начинает видеть в галлюцинациях часть своей личности, являющейся к нему в образе черного монаха.

Регулярное общение таким образом с самим собой приводит его осознанию своей исключительности и гениальности, что в свою очередь самым настоящим образом осчастливливает его.

Но естественно, что эта ситуация начинает беспокоить близких ему людей. Его начинают лечить. Лечение превращает его в обыкновенного посредственного обывателя с односложными заботами и тревогами. Чувствуя себя отравленным повседневностью, Коврин так же отравляет жизнь всем своим близким, что в итоге приводит к трагическим результатам.
Мне сразу вспомнился Карлос Кастанеда, который говорил о том, что человеку никогда не будет дано познать чего-то магического в жизни или открыть какие-то тайны мироздания, сохраняя при этом здравый рассудок среднестатистического обывателя. Все верно, любой гений - это в первую очередь выход за пределы правил и общепринятого мировосприятия. Иначе никак. Многие мечтают выйти за пределы повседневности, кто-то ищет этого с помощью психотропных препаратов (вспомним здесь многочисленных творческих людей, которые могли создавать свои шедевры будучи только под чем-либо), кто-то ударяется в различные практики и таким образом постигает измененные состояния сознания. Общество это даже признает и относится с долей терпимости. И ведь абсолютно каждый из нас ведет внутренний диалог с самим собой, только делает это про себя. Это тоже считается нормальным, а вот говорить вслух с самим собой уже патология. А может быть человек лучше бы понимал себя, если бы общался с самим собой через некий образ? Например, как Коврин, который видел в монахе самую умудренную и опытную часть самого себя, и благодаря общению с которой обрел мгновения счастья в жизни.
Мне очень понравилась эта необычная повесть Антона Чехова, написанная им в 1893 году после знакомства со знаменитым доктором психиатрии Яковенко. И даже жаль, что она оказалась столь небольшого объема и заняла всего 1.5 часа моего читательского графика. Рекомендую.