Психопаты

Начать рецензию хочу по всем правилам, сославшись на классиков марксизма-ленинизма, так вот, молодой (22 года) Владимир Ильич, прочитав повесть, почувствовал себя запертым в палате №6, и, якобы изрек при этом "Вся Россия - палата №6". Эта фраза стала своеобразным клише, в контексте которого рассказ преподавался в школьной программе. Вторым клише стала фраза, произнесенная Рагиным:

Её можно встретить в подавляющем большинстве рецензий на повесть, многие делают еще один незаметный шаг, объявляя Ивана Громова - единственным нормальным в городе человеком. Ну, и многие, когда Рагин сам попадает в палату, делают вывод: Рагин пострадал, потому, что осмелился мыслить иначе.

Представляю ухмылку Чехова, если бы он прочитал такие резюме о своей повести. Автор, рассказывая о вещи, над которой работал, писал Суворину:

А это уже из письма к Авиловой:

Чувствуете иронию? Какое же тут легкомыслие, одно из самых сильных произведений автора, какой же здесь либерализм, о нем можно говорить только при поверхностном прочтении. Так почему же Чехов был так загадочно ироничен, не потому ли, что повесть, как впрочем, и все остальные, в первую очередь предлагалась вниманию русского образованного слоя? Чехову было интересно, узнает ли он себя, ведь русская интеллигенция и есть главный герой произведения, о ней он очень конкретно писал:

Два главных качества русской интеллигенции представлены двумя главными героями произведения. Причем, эти качества настолько постоянны, что они присутствовали и 130 лет назад, присутствуют и сегодня в полный рост. Иван Громов символизирует параноидальность нашей интеллигенции, а Андрей Ефимович - её никчемность и бездеятельность. Причем, подчеркиваю, за почти полтора века практически ничего не изменилось, и сегодня большинство нашей интеллигенции также девственно беспомощно и так же параноидально, то записываясь в верные холуи власти, то, наоборот, вставая под знамена оголтелого либерализма.

Конфликт любой власти с интеллигенцией заложен изначально, а поскольку представители интеллигенции, склонны к повышенной рефлексии и не отличаются особой крепостью духа, то параноидальная реакция становится частью нормы. Поэтому и кажется Иван Громов некоторым читателям "единственным умным и нормальным". Где же он нормальный, если он параноик, если он живет в измененной реальности? Где же он умный, если в поступках своих руководствуется не своим хваленым умом, а навязчивыми идеями? Представьте, что такой "умный и нормальный" получил бы реальную власть, он бы не в психушку прятал своих "преследователей", он бы их в концлагерях сжигал.

Рагин же носитель другой исконной черты отечественной интеллигенции, взращенной еще дворянством - обломовщины. Он абсолютно пассивен, он делает всё, чтобы устраниться от реальной жизни. Можно, конечно, сослаться на то, что в юности он подчинился отцовской воле, и выбрал не тот жизненный путь, который хотел. Но с его характером, точнее с полным его отсутствием и безволием, он бы в любой социальной роли оставался бы пассивным и бездеятельным.

Он не желает ничего делать и даже видеть, ему проще устраниться, забиться в угол и предаваться ничего не стоящим "размышлениям". Он любым образом избегает каких-либо обязательств, и социальных, и личных. Он оказался несостоятелен как профессионал - врачебная деятельность откровенно заброшена, как гражданин - сам не ворует, но закрывает глаза на чужое воровство, этакий соучастник-бессребреник, как семьянин - ни жены, ни детей. Но у него есть "ум" - главная его гордость, вот его "оригинальная мысль":

Отсюда рождается его "глубокое" мировоззрение о том, что нет смысла что-то делать и что-то менять, если всё смертно и обречено, единственное достойное занятие, это до бесконечности вести пустопорожние разговоры об этом. Вот мне попадались озарения, что, дескать Андрей Ефимыч такой самодеятельный буддист. Это не так, не надо принимать форму за содержание, содержание же "философии" Рагина - обычное оправдание своей никчемности.

Так что говорить о каком-то особенном "мышлении" Рагина, не таком, как у других, совершенно не приходится. И его попадание в дурку было, конечно же, спровоцировано прохиндеем Евгением Федорычем, но не совсем без оснований. Рагин на протяжении всего рассказа демонстрирует серьезный невроз, который выражается в его стремлении к компульсивным действиям - действиям ради них самих. Таково его чтение, совершенно бессистемное и неорганизованное, чтение ради чтения, с водочкой и огурчиком через каждые полчаса, таковы его "беседы" с Громовым - разговоры ради разговоров, и Иван Дмитрич, страдающий другим расстройством, указывает на это своему жаждущему "умственной пищи" собеседнику, таково наклеивание ярлычков на книги, которые он уже никогда не будет читать, после отстранения от службы.

Так что не прав был Владимир Ильич, Россия - это не палата №6, Россия - это описанный в рассказе уездный городок со всеми своими проблемами застоя, воровства, беспринципности и прочими прелестями, а палата №6 - это гадюшник её духовных вождей - параноиков и пустословов, потому Ильич и почувствовал себя в палате, что сам был частью этого гадюшника.

Мне очень нравится Чехов за его трагикомичность, за его произведения с тенью грустной улыбки. "Палата №6" - на удивление серьёзная повесть, смешного тут мало, а атмосфера запущенности и безнадёжности Богом забытого уездного городка сильно напоминает Достоевского. Знаменитая русская тоска, столь часто встречающаяся в классике, на текущем читательском этапе меня не привлекает, но гений Чехова скрасил и это.
Фон повести - это унылое месиво, состоящее из описаний городка, где зимняя слякоть сменяется весенней грязью; та, в свою очередь, летней пылью и крестьянским смрадом, а там и до осени недалеко: говорить о состоянии городка, утопающего в осенних ливнях и жидкой грязи, даже не приходится. И так до бесконечности. В этом чудном городке существует не менее чудная больница с отделением для душевнобольных людей, в народе именуемом палатой №6. В ней и около неё обитают главные герои повести и разворачиваются основные события.
Чехов не скупится на гадкие эпитеты, описывая больницу, а его сравнение больничного строя с тюремным наталкивают на мысли о том, что идеи, изложенные в "Надзирать и наказывать", существовали ещё задолго до рождения Фуко. Больница у Чехова - это скрытый, но вполне функционирующий институт наказаний, с системой заключений и надзирателями. Образ тюрьмы, как подспудного отражения описываемой больницы, нередко всплывает в повести: автор уже в первых строках произведения сравнивает унылый вид заведения с тюрьмой, пациент Громов теряет рассудок на почве боязни оказаться за решёткой (и в итоге оказывается за ней - только в палате №6), главврачу Андрею Ефимычу тюрьма мерещится из больничного окна.
Можно предположить, что свою идею пенитенциарной системы, расцветающей пышным цветом в больнице, Чехов распространяет и на устройство безымянного провинциального городка, и на всю страну в целом. Тоскливо и вполне узнаваемо выглядит несколько карикатурная, но от этого не менее явная дихотомия между, так сказать, приспособленцами и сопротивляющимися. Приспособленцы всякого рода (такие, как Хоботов, Михаил Аверьяныч) в целом наслаждаются жизнью и вполне сознательно закрывают глаза на всякую несправедливость, а в некоторых случаях не против и пойти на подлость. К жестокости они не склонны, но для этого существует рабочая сила (сторож Никита), которая без лишней рефлексии будет служить кому потребуется, не брезгуя и силовыми методами. Сопротивляющиеся - лишь отдельные личности, в социальном смысле совершенно инертные. На их глазах может совершаться любое безумие, последствия которого они прекрасно осознают, но повлиять не могут: боятся либо убеждают себя в бессмысленности сопротивления (у Андрея Ефимыча, скажем, такая позиция доходит до философского обоснования и до крайности). Представлено в повести и молчаливое большинство (Дарьюшка), которое вроде чего-то и понимает, но помалкивает.
И вот на сцене такого отдельно взятого социума разворачивается вполне предсказуемая трагедия, заканчивающаяся бессмысленным бунтом, отчаянием и продолжением накатанного сценария, правда, уже с переменой действующих лиц. Самое абсурдное и любопытное здесь - это расстановка сил. Кажется, что если хотя бы один персонаж рискнёт на кардинальные перемены (откажется подчиняться или хотя бы прислушается), то и сценарий можно будет разрушить. Ожидаемо, что этого не происходит. Остаётся лишь думать, что же хотел сказать Чехов больше ста лет назад?

Я думаю все в курсе, что Антон Павлович по совместительству с писательством был еще и врачом, и хотя писатель в конце концов победил, интерес к врачебной деятельности не оставлял Чехова до последних лет жизни. И часто героями его рассказов и пьес выступают врачи. У Антона Павловича нет абсолютно отрицательных или положительных героев, но все же врачи, если они появляются на страницах его произведений, чаще вызывают симпатию чем антипатию.

В самом деле, вспомните докторов: Дымова из "Попрыгуньи", Кирилова из "Врагов", Астрова из "Дяди Вани". Даже Рагин из "Палаты №6" и Старцев из "Ионыча", несмотря на явную слабость характеров и окончательное жизненное поражение, все же, вызывают читательское сочувствие. А ведь был еще профессор медицины Николай Степанович из "Скучной истории". У меня есть предположение, что в каждом чеховском враче есть что-то от него самого, в каждом образе он подвергает тщательному рассмотрению какую-либо черту своего собственного характера.

В "Случае из практики" мы встречаемся с еще одним представителем медицинского сословия - молодым ординатором Королёвым. Это честный и способный человек, в чем-то наивный и верящий в лучшее, сталкивающийся с неожиданной для него стороной жизни, которая оказывает на него ошеломляющее впечатление.

Рассказ очень... есть такое слово - атмосферный, так вот в этой атмосфере превалируют тусклые и блеклые тона, унылость и уныние, тоска и безысходность. Представляют интерес воспоминания доктора Орлова, с которым Чехов общался во время жизни в Ялте: «чтобы справиться с дождём и плохой погодой [Чехов] сел и написал целый рассказ». Если это так, то просто поразительно, как Антон Павлович умел воплощать свое настроение в своих произведениях. Правда, в конце рассказа показывается лучик солнца, и это правильно, ведь Чехов никогда не был убежденным пессимистом.

В небольшом по объему рассказе я уловил темы трёх других произведений русской литературы. Тема женщин-наследниц, которым достается крупное производство обыгрывалась Чеховым в другом его рассказе "Бабье царство", на который я уже писал рецензию, в которой "забыл" провести параллели между обоими произведениями. Тема завода-монстра, «диавола с багровыми глазами», представителя бездушного капитализма перекликается во многом с купринским "Молохом", написанным всего двумя годами раньше. Тема острого восприятия окружающей несправедливости, ощущение собственной вины за это, желание самонаказания, выливающееся в непонятную болезнь, роднит Лизу Ляликову с её тургеневской тёзкой - Лизой Калитиной из "Дворянского гнезда".

Чеховская Лиза, как я уже написал, остро переживает свое положение нахлебницы, наблюдая всё, что творится на фабрике, ощущает нависающую угрозу, исходящую от монстра с жёлтыми глазами, представляющегося ей средоточием загадочной и злой силы. Это чувство заставляет её страдать,и приводит к странной и непонятной болезни. Молодой доктор довольно быстро понимает невралгический характер её недомогания, и это заставляет его задуматься об образе и смысле жизни своей пациентки.

И здесь на первый план выходит "молоховская" тема. Фабрика предстает некой субстанцией, создающей материальные ценности, и уничтожающей духовные. Это делает глубоко несчастными всех, кто с ней соприкасается, несчастны рабочие и их семьи, потому что, создавая материальное, сами они живут в ужасающих условиях, несчастна Лиза, ощущающая свою ответственность за эту несправедливость, несчастлива Лизина мама, переживающая за здоровье дочери. Королев приходит к парадоксальному выводу, что единственный человек здесь, чувствующий себя счастливым, это - гувернантка, потому что для ней плотская пища много важнее духовной, а недостатка в первой она не испытывает, и оттого вполне счастлива, вот и выходит, что огромная машина, перемалывающая судьбы сотен людей, работает во благо одной недалекой дармоедки.

Королев, ощущая удушливость местной атмосферы, не в состоянии ночью уснуть, выходит прогуляться. Ночная фабрика производит на него еще более угнетающее впечатление. У него складывается восприятие, что фабрикой управляет сам дьявол, который обманывает всех, кто оказывается в его сфере влияния, и рабочих фабрики, и её владельцев. А тут еще окрик: "Стой! Кто идет?", и Королеву естественно приходит мысль: "как в тюрьме".

И все же, несмотря, на такие угнетающие впечатление, в финальной беседе с Лизой Королев находит силы выступить в качестве психотерапевта, заверив девушку, что её "болезнь" парадоксальным образом является признаком душевного здоровья:

А еще Королев обрисовал Лизе возможное счастливое будущее, закончив словами:

Как тут не вспомнить некрасовские строки:

В моей жизни случилось два постижения Чехова, первое длилось почти всю жизнь, и имело формат случайного и неорганизованного знакомства с его произведениями, в результате которого я перечитал большинство его творений, но не без пропусков. Сейчас же, уже второй год, длится неспешное систематическое чтение полного собрания сочинений, недавно перешел уже к 11 тому.

И вот, если читать Чехова в "организованном порядке", то начинает складываться ощущение, что читаешь одну - большую, многоплановую, но логически структурированную книгу. Прослеживается изменение личности автора во времени, наблюдаешь транзит тем, одни уходят, другие появляются, на третьи меняется точка зрения.

К концу 90-х годов в творчестве Чехова наметился акцент на рассмотрение вопросов личной ответственности человека за несовершенство уклада общественной жизни. Практически все рассказы, составляющие 9-10 тома ПСС, так или иначе касаются этой темы под разными углами. Скажу о самых ярких примерах. Атрофия и перерождение нравственной ответственности даются в "Крыжовнике" и "Человеке в футляре", нравственная деградация представлена в "Ионыче". Пробуждение и проявление нравственной осознанности раскрывается в "Учителе словесности", "Невесте", "Случае из практики", в какой-то мере в "Даме с собачкой". Рассказ "По делам службы" один из самых показательных в этом ряду.

Саму сюжетную коллизию о самоубийце-неврастенике Чехов вынашивал уже давно. Еще в 1888 году, полемизируя с Григоровичем, он перечислял причины, которые, как ему кажется, могут подтолкнуть к самоубийству русского человека: «…необъятная равнина, суровый климат, серый, суровый народ со своей тяжелой, холодной историей, татарщина, чиновничество, бедность, невежество, сырость столиц, славянская апатия и проч.».

Всем этим элементам нашлось место в обсуждаемом рассказе, но главный акцент был смещен с самого самоубийства на осознание ответственности за него совершенно непричастного к трагедии человека. Таким человеком предстает судебный следователь Лыжин, приезжающий в деревню Сырню по делу самоубийства страхового агента Лесницкого.

Здесь, в грязной земской избе, рядом с трупом самоубийцы, Лыжин переживает что-то вроде катарсиса. Он, конечно, слышал о той безысходности и мрачности провинциальной жизни, удаленной от сверкающих проспектов столиц и крупных городов, представлял, что люди живут несколько иными запросами и интересами, но по настоящему смог это осознать, только столкнувшись с реальностью нос к носу.

Картину усиливает грязь и неопрятность земской избы, унылость самой деревни, разыгрывающаяся метель, усиливающая чувство оторванности и обреченности. А самым ярким штрихом, дополняющим картину, выступает беседа с сотским, или, как он сам себя называет, "цоцким" - крестьянином Лошадиным, сама фамилия которого символизирует характер его жизни - лошадиную долю, наполненную тяжелым трудом.

Слушая рассуждения Лошадина, Лыжин проникается беспросветностью жизни, наполненной постоянными обязательствами, когда каждый день представляет собой безрадостную рутину. Возникает какая-то странная, доселе непонятная ему гармония взаимосвязанности человеческих страданий, в которую гармонично вписывается и неудачник страховой агент Лесницкий. Более того, в понимании Лошадина то, что случилось с Лесницким, абсолютно логично, это ему расплата за грехи предков, обобравших своих же крестьян.

В рассказе у Лыжина есть альтер эго - доктор Старченко, человек очерствевший, принимающий жизнь как она есть, не утруждающий себя мыслями о справедливости и ответственности. В момент, когда Лыжин начинает проникаться новым пониманием жизни, Старченко вырывает его из земской избы и увозит в соседнее имение к фон Тауницам.

Несмотря на свою впечатлительную душу, Лыжин все же слабый человек, в гостях у Тауницов он забывается, веселится, как будто пару часов назад не переживал глубокого внутреннего потрясения. И этот штрих определяет Чехова как тончайшего психолога, понимающего, что от мысли до поступка в большинстве случаев лежит непреодолимая пропасть.

Но возмездие настигает Лыжина в качестве сна, в котором два страдальца - Лошадин и покойный Лесницкий бредут по глубокому снегу и поют унылую песню:

И, как в своей время семинарист Великопольский переживал откровение, осознавая, что всё в истории взаимосвязано, так и Лыжин приходит к осознанию, что в жизни нет каких-то отдельных "кусков", все действия и события теснейшим образом связаны, и сытость и благоденствие одних окупается унижением и лишениями других. И это осознание ложится тяжким бременем на душу молодого следователя, он проникается мыслью, что его стремление к яркой и беспечной жизни в столице возможно только в случае, если эти измученные люди возьмут на себя всё самое тёмное и тяжелое, если будут случаться новые самоубийства, продиктованные безнадежностью и безысходностью.

И, кажется, Лыжину никуда не уйти от своей стучащей молотом совести, ведь он не в состоянии что-то изменить в своей жизни, он будет мучиться, страдать, но продолжать пользоваться результатами чужих стараний и трудов. Это подчеркивается в последней сцене, когда Лыжин и Старченко пропускают целый день, боясь возвращаться в Сырню в метель, а в холодной земской избе их ждёт труп страхового агента и понятые. И тогда всё тот же Лошадин приходит пешком в усадьбу Тауница, чтобы "благодетели явили божью милость" и поспешили к исполнению своих служебных обязательств.

«В этой жизни, даже в самой пустынной глуши, ничто не случайно, всё полно одной общей мысли, всё имеет одну душу, одну цель, и, чтобы понимать это, мало думать, мало рассуждать, надо еще, вероятно, иметь дар проникновения в жизнь, дар, который даётся, очевидно, не всем».

Делами службы в рассказе занимаются молодой следователь Лыжин и уездный врач Старченко, а также - деревенский сотский Лошадин, называющий себя «цоцкай». Этот интереснейший старик, убеждённый в том, что на свете неправдой не проживёшь, неоднократно сравнивается с «колдуном в опере».

Героев свело вместе расследование самоубийства страхового агента Лесницкого, произошедшего при странных обстоятельствах. При исполнении служебных обязанностей они проявляют разные реакции в зависимости от характера, темперамента и других индивидуальных особенностей личности: Старченко морально негодует из-за своего нарушенного комфорта, Лошадин примиряется с любыми обстоятельствами, а Лыжин склонен рассматривать одну и ту же ситуацию с разных точек зрения, пытаясь докопаться до истины. Именно молодой следователь и является типичным чеховским персонажем, занимающимся поисками правды и смысла жизни. Сначала он, мечтая о карьерном успехе и популярности в высшем обществе, мысленно стремится туда, где нас нет (например, в Москву, подобно трём сёстрам из одноимённой пьесы Чехова), как будто географическое перемещение в пространстве способно решить внутренние проблемы. Лыжин ошибочно «полагал, что если окружающая жизнь здесь, в глуши, ему непонятна и если он не видит её, то это значит, что её здесь нет вовсе».

Однако, встреча думающего следователя с другими мировоззренческими установками приводит его к переосмыслению своего отношения к жизни. После разговоров с обездоленным Лошадиным, смирение и покорность которого не знают границ, Лыжина начинают преследовать ночные кошмары. В снах этих отражается взгляд на мир сотского, безропотно идущего по самым разным (порой - бессмысленным) поручениям: «Мы идём, мы идём, мы идём... Мы не знаем покоя, не знаем радостей... Мы несём на себе всю тяжесть этой жизни, и своей, и вашей...».

И следователь вдруг осознаёт всю узость однозначного и однобокого взгляда на человеческое существование, не учитывающего все индивидуальные случаи и важнейшие мелочи. Он приходит к мнению, что жизни всех людей - это «части одного организма, чудесного и разумного, для того, кто и свою жизнь считает частью этого общего и понимает это». Эта давняя затаённая мысль только теперь обрела в его сознании ясные очертания. То, что раньше казалось Лыжину отрывочным и случайным, превратилось в его восприятии в часть единого целого. «И он чувствовал, что это самоубийство и мужицкое горе лежат и на его совести». И уже возникают у следователя сомнения в правильности его прежних ориентиров и мечтаний о светлой, шумной жизни среди счастливых и довольных людей. Финал открыт. Процесс поиска молодым человеком ответов на вечные вопросы будет продолжаться и дальше...

«Никто не знает настоящей правды» («Дуэль») и «виноваты все мы» (из письма Суворину) - устойчивые представления и излюбленные темы позднего Чехова. И у каждого из героев рассказа своя правда и свой взгляд на мир. Если доктор смотрит на всё с точки зрения собственного комфорта, а сотский с наивной улыбкой склоняется перед каждым встречным, то следователь не удовлетворён жизнью, стремится проникнуть в неё глубже, чтобы больше понять и изменить к лучшему. Не без косвенного участия сотского Лошадина, похожего на «колдуна в опере», молодой Лыжин успешно развивает присущий ему «дар проникновения в жизнь».

«Мне, как медику, кажется, что душевную боль я описал правильно,
по всем правилам психиатрической науки»
(А.П.Чехов о «Припадке» в письме А.Н.Плещееву)

Рассказ «Припадок» был написан Чеховым по просьбе А.Н.Плещеева для сборника, посвящённого памяти В.М.Гаршина, который в период обострения душевной болезни бросился в лестничный пролёт с 4 этажа. Кстати, незадолго до данного трагического события сам Антон Павлович поднимался по этой же крутой лестнице к писателю, но не застал того дома. В ответном письме Чехов сообщил Плещееву: «… есть у меня одна тема: молодой человек гаршинской закваски, недюжинный, честный и глубоко чуткий, попадает первый раз в дом терпимости».

«Припадок» является замечательной художественной иллюстрацией психического расстройства. Сверхчувствительность людей, о которых говорят, что они как будто без кожи, - одна из важнейших особенностей Пограничного Расстройства Личности (ПРЛ). В прежние времена такого диагноза, как и многих других, не существовало, что не могло не затруднять лечение. Более того, не сумела уберечь 33-летнего Гаршина от нелепой смерти и его жена – на тот момент единственная в России женщина с образованием врача-психиатра. Но вряд ли имеет большое значение точное название заболевания чеховского героя, тем более что расстройства достаточно часто бывают смешанными. Вполне возможно, что в рассказе речь идёт даже не о состоянии на грани между неврозом и психозом, свойственном расстройствам личности, а уже о приближении к психозу. В любом случае, наверное, не стоит чрезмерно романтизировать слишком уж тонкую душевную организацию человека, приводящую порой к тяжёлым депрессиям, к самоповреждениям или даже к суициду, как в случае с Гаршиным.

Кроме того, в «Припадке» рассматривается острая социальная тема – узаконенная проституция, затрагиваемая в своём творчестве и Гаршиным. Но у Чехова предметом изображения становится не само по себе это негативное явление, а его осмысление человеком гаршинского психотипа – студентом-юристом Григорием Васильевым, умеющим «отражать в своей душе чужую боль». Чехов вступает в своеобразный диалог с Гаршиным, глядя на проблему под несколько иным углом зрения. У Гаршина падшая женщина страдает от унижения её человеческого достоинства. Нечто подобное ожидает увидеть в домах терпимости и Васильев. Однако при столкновении с реальностью идиллическое представление о проститутках, вынесенное героем из книг, разрушается, что приводит Григория к душевной боли. Вместо ожидаемых страданий и печальной, виноватой улыбки «на каждом лице он читал только тупое выражение обыденной, пошлой скуки и довольства. Глупые глаза, глупые улыбки, резкие, глупые голоса, наглые движения - и ничего больше». И в результате долгих и мучительных размышлений надежда на спасение продажных женщин покидает студента, осознавшего собственное бессилие в борьбе с общественным злом: «истинное апостольство заключается не в одной только проповеди, но и в делах…».

Центром повествования стало исследование душевной боли человека без кожи - Григория Васильева, в образе которого отражены черты Гаршина. Герой «сторожит каждый свой шаг и каждое своё слово, мнителен, осторожен и малейший пустяк готов возводить на степень вопроса». Британский литературовед Дональд Рейфилд (автор самой полной биографии Чехова) охарактеризовал чувствительного студента так: «вполне в духе Гаршина, чист помыслами, горяч душой и находится на грани безумия». Психическое состояние героя раскрывается в соотнесении с красивым природным явлением – падающим снегом, сквозь призму которого можно увидеть настроение и душевную динамику впечатлительного молодого человека.

На протяжении всего рассказа у Васильева прослеживаются симптомы, свойственные, в частности, и упомянутому ПРЛ: эмоциональная нестабильность, импульсивность, раздражительность, резкие перепады настроения, слезливость, неконтролируемый гнев, агрессивность, акты самоповреждения, суицидальные мысли и т.д. Чехов подробно описывает не только течение, но и постепенное приближение нервного припадка, чётко ощущаемое и осознаваемое самим страдающим героем, так как припадок этот был далеко не единственным в его юной жизни. И студент из личного опыта уже знал, что возникшая душевная боль не должна продолжаться дольше трёх дней. Именно так произошло и в данном случае, который оказался лишь очередным (к сожалению, не первым и вряд ли последним) эпизодом психического расстройства этого человека без кожи.

А закончилось всё так же неожиданно, как и началось. Финал же рассказа даже несколько ироничен...

«Спать хочется» — рассказ, написанный русским писателем Антоном Павловичем Чеховым, в котором он, основываясь на эпизодах из своего детства, знанием медицины и психологии, раскрывает перед нами трагедию обездоленного детства, сломленного бесчеловечными условиями жизни и отсутствием сострадания со стороны взрослых.

Основная мысль книги состоит в том, чтобы показать большую трагедию обездоленного детства, сломленного бесчеловечными условиями жизни и отсутствием сострадания со стороны взрослых.

В произведении поднимаются следующие темы: Тема бедности и трагедия детей, лишенных детства; Непосильный труд и эксплуатация детей; Социальное неравенство и безразличие общества; Одиночество и отчаяние.

Произведение с первых страниц погружает читателя в мрачный, безысходный мир городской бедноты, где свет тускл, а надежда почти отсутствует.

Действие рассказа разворачивается в небольшой комнате, служащей и мастерской, и спальней, что подчеркивает тесноту и замкнутость существования главной героини.

Сюжет разворачивается вокруг девочки-подростка Варьки, работающей нянькой в семье сапожников, которая истощена постоянной бессонницей и непосильным трудом. Она борется со сном, ухаживая за младенцем хозяев, который постоянно плачет. В своем бреду Варька ищет способы уснуть, и в итоге находит единственный способ… обрести сон.

Характеристика героев

Варька. Тринадцатилетняя девочка, изможденная, полуголодная, лишенная детства. Она — жертва обстоятельств, находящаяся на грани физического и психического истощения. Её мысли путаны, сознание тонет в бреду, что демонстрирует крайнюю степень усталости.
Хозяйка(сапожница). Жесткая, безразличная женщина, полностью сосредоточенная на своей работе и совершенно не замечающая страданий Варьки. Её заботит только собственное удобство и выполнение работы.
Хозяин ( сапожник). Аналогично хозяйке, он равнодушен к состоянию Варьки, озабочен лишь собственными делами и сном.
Младенец. Символ постоянного, изнуряющего шума и помехи. Его плач — последняя капля, окончательно лишающая Варьку рассудка.

Субъективная оценка

“Спать хочется” — как может вначале показаться по названию, не наивная беллетристика. А по сути, это многогранный рассказ, в котором тесно переплетается реализм происходящих событий с тонким психологизмом и философским размышлением о трагедии обездоленного детства и отсутствием сострадания со стороны взрослых.

После прочтения книга оставляет пустоту в душе и шокирует, просто не остается никаких слов, чтоб выразить свои эмоции. В рассказе не распознается привычный для нас Чехов — теократ и гуманист, он оборачивается в грозного моралиста, приводящего каждого из героев к тому, чего они действительно заслуживают, а уставшая Варька — простого человеческого сна. При этом, Чехов намеренно оставляет финал открытым, не рассказывая, что случилось потом…

Рассказ «Спать хочется» создает тяжелую атмосферу, в которой нет места свету и надежде. Читатель с первых строк ощущает безысходность положения Варьки.

Чехов использует мощный психологический прием: он позволяет читателю погрузиться в сознание Варьки, пережить её страдания, борьбу со сном и бредом. Это вызывает глубокую эмпатию и сочувствие к героине, а также шок от её финального поступка.

Автор в своем рассказе стремится показать причинно- следственную связь между поднимаемыми темами, и возникновения деструктивного психического состояния у подростка.

Тема бедности и тема трагедии детей, лишенных детства. Бедность— осевая тема произведения, которая всегда была актуальна для мира рабов и господ. События произведения разворачиваются в период крепостной России XIX века, когда от безысходности и бедности крестьяне отдавали своих детей прислуживать в богатые дома. Хуже всего приходилось девочкам, так как с них выполняли полноценную работу, порой не посильную даже взрослым, забывая о том, что это обыкновенные дети, которые становились разменной монетой – подай т о, принеси другое, и при этом не забудь уложить спать ребенка…. При таком темпе работы и от постоянного хронического недосыпания, психика детей не выдерживала такую нагрузку, поэтому развивались физические и психологические срывы, приводящие нарушению целостности здоровья.
Трагедия детей, лишенных детства является основной темой произведения, которое вызывает сочувствие со стороны читателя. Варька — маленький человек с сильнейшим эмоциональным стержнем внутри, помогающим выносить тяжесть воспоминаний об утраченном счастье и мысли о приобретенных обязательствах. Таких, как Варька, детей, не познавших детского счастья, было несметное количество: счастье – родители, которых у них отнимали эпидемии, бедность и повсеместное пьянство, оставляя их сиротами и брошенными на произвол судьбы.

Тема социального неравенства и безразличия общества ярко выражена в рассказе А.П. Чехова через противопоставление двух миров: мир хозяев-сапожников, имеющих относительно устроенную жизнь, и мир детей – в лице Варьки, обездоленной девочки- прислуги. Это наглядно демонстрирует глубокое социальное расслоение общества. Положение Варьки как бесправной прислуги проистекает из её низкого социального статуса и бедности. Она вынуждена работать за еду и кров. Трагедия Варьки не является исключением, а скорее отражением типичного положения детей из низших слоев общества, которые вынуждены были рано начинать трудовую деятельность в тяжелейших условиях. Чехов показывает, что это не просто частный случай, а системная проблема, укоренившаяся в общественном устройстве. Чехов с помощью рассказа обличает равнодушие общества к страданиям низших слоев, особенно детей, и показывает, как социальное неравенство приводит к бесчеловечной эксплуатации и трагическим последствиям для тех, кто находится на дне социальной лестницы.

В рассказе Чехов акцентирует внимание на теме непосильного труда и эксплуатации детей, который раскрывается через образ главной героини, тринадцатилетней Варьки. Тема раскрывает бесчеловечные условия, в которых дети вынуждены работать, не имея возможности отдохнуть и развиваться. Это приводит к физическому и умственному истощению, потере человеческого достоинства и в конечном итоге к трагическим последствиям. А к чему может привести пытка «лишением сна» 13-летней девочки в течении двадцати четырех часов... И вот тут автор раскрывает себя как истинного врача и психолога в одном лице. Он показывает, что невозможность выспаться постепенно подводит главную героиню к галлюцинациям, помешательству и потере адекватного восприятия реальности. По сути, Чехов ставит неутешительный диагноз обществу, где царит произвол взрослых и нещадная эксплуатация беззащитных детей. Чехов через образ Варьки и её трагическую судьбу ярко и без прикрас показывает читателю ужасы непосильного детского труда и эксплуатации, которые ведут к полному разрушению личности и человеческой трагедии.
Тема одиночества и отчаяния является одной из центральных и пронизывает всё повествование, раскрываясь через судьбу главной героини Варьки. Она живёт в чужом доме, где нет никого, кто мог бы проявить к ней тепло, заботу или хотя бы немного сочувствия. У неё нет ни друзей, ни родственников (её родители умерли). Она полностью изолирована от общества. Особенно остро она ощущает своё одиночество по ночам, когда весь дом погружается в сон и только она остаётся наедине с плачущим младенцем и своими мыслями. В эти часы она предоставлена самой себе, и её измученное недосыпом сознание начинает блуждать между реальностью и фантазиями. Даже когда она видит в своих галлюцинациях умерших родителей, этот контакт — лишь плод её больного воображения, который не приносит ей облегчения. Эти видения лишь подчёркивают её глубокое желание быть не одной, но даже в них она сталкивается с нереальностью и невозможностью получить настоящую поддержку.

Повествование ведется от третьего лица, с глубоким погружением в сознание Варьки, что позволяет читателю пережить ее страдания.

Сюжет рассказа потрясает своей жестокостью по отношению к няньке и малышу.

Психологизм рассказа раскрывается через глубокое погружение во внутренний мир главной героини Варьки, её искажённое восприятие реальности под воздействием крайнего истощения, а также через демонстрацию психологического безразличия других персонажей.

Автор как истинный знаток детской психологии делает акцент на исследовании внутреннего мира главной героини, Варьки. Он убедительно и достоверно показывает, как отсутствие сна приводит к физическому и психическому истощению. её тело не слушается, глаза слипаются. По мере нарастания усталости, сознание Варьки деформируется. Она начинает путать реальность со сном, видеть умерших родителей, старую бабушку, разговаривать с ними. Эти “сны наяву” являются классическим симптомом депривации сна и демонстрируют потерю контроля над сознанием. Её мысли становятся отрывистыми, несвязными. Под воздействием усталости и бреда внешний мир воспринимается Варькой избирательно. Она слышит только те звуки, которые раздражают (плач младенца), и видит только то, что мешает ей спать. Младенец из невинного существа превращается в её сознании в источник мучений, причину её страданий и единственную помеху сну. Крайняя степень отчаяния и деградации сознания приводит к тому, что Варька теряет базовые человеческие инстинкты и моральные ориентиры. Устранить раздражающий фактор в лице младенца становится единственным “логичным” способом прекратить свои мучения и обрести желанный покой. Кульминация отчаяния Варьки выражается в чудовищном поступке…Это не акт зла, а результат полного психического истощения и отчаяния, когда мозг, доведенный до предела, выбирает самое страшное “решение” проблемы, чтобы обрести желанный покой.
Таким образом, Чехов демонстрирует, что одиночество и абсолютное отчаяние, порожденные невыносимыми условиями жизни, приводят к трагическому слому личности, доводя человека до состояния, когда он теряет последние остатки здравого рассудка.

В то же время автор анализирует внутренний мир людей, которые являются частью социума и для которых свойственны эмоциональная закрытость и равнодушие. Владельцы не видят в Варьке личность, а рассматривают её как инструмент для выполнения задач. Их мысли сосредоточены на собственных потребностях: спокойном сне и выполнении обязанностей. Они не проявляют сочувствия к Варьке и не замечают явных признаков её истощения. Более того, они критикуют её за медлительность или неаккуратность, не осознавая, что это результат её чрезмерной усталости. Это образ людей, которые настолько погружены в свои проблемы, что перестают замечать страдания окружающих. Их отношение к Варьке шаблонно: дать указание, отругать, заснуть. В их общении с ней нет ничего личного, эмоционального. Их безразличие граничит с эмоциональной глухотой.

Таким образом, рассказ “Спать хочется” — это глубокое психологическое исследование того, как крайняя нужда и депривация могут разрушить человеческую психику, довести ее до безумия и страшных поступков, а также того, как социальное безразличие может стать фоном для такой трагедии.

Мораль рассказа состоит в том, чтобы обратить внимание читателя на призыв к состраданию и осмыслению условий жизни обездоленных. Он показывает, к чему может привести равнодушие общества и эксплуатация, доведенная до крайности. Мораль произведения заключается в том, что безысходность и отчаяние могут толкнуть человека на самые страшные поступки.

В произведении понравилось: глубина психологического проникновения Чехова в сознание измученного человека, которое передается через детальное описание состояния Варьки и умение автора показать трагедию одним, но очень сильным штрихом.

Что не понравилось. Поразительная жестокость и безысходность концовки рассказа. Хоть это и является художественным приемом, финал оставляет гнетущее впечатление…

Авторский стиль, язык повествования. Язык повествования Чехова лаконичен, точен и выразителен. Он использует минимум слов для создания максимально яркой и объемной картины. Стиль реалистичен, без прикрас, что усиливает драматизм сюжета.

Автор рассматривает произведение с точки зрения христианской символики. К материальным символам можно отнести: образы и тени, лампадку, калошу. К одушевленным – ребенка, сверчка, людей с котомками, ворон и рыбу. Символичные цвета: зеленый, серый, черный.

Рассказ учит быть внимательным к окружающим, особенно к тем, кто находится в уязвимом положении. Он показывает, что человеческая жизнь и психика не безграничны в своей выносливости и что равнодушие может привести к катастрофическим последствиям. Это предупреждение о социальной несправедливости и ее губительных последствиях.

В целом, “Спать хочется” — это один из самых пронзительных и трагичных рассказов Чехова, который с безжалостной правдивостью обнажает социальные проблемы своего времени и вечную тему человеческого страдания. Он оставляет глубокое впечатление и заставляет задуматься о ценности человеческой жизни и ответственности общества за своих самых слабых членов.

Классический Антон Павлович: ничего лишнего, нравственные мучения, безнадежность русской жизни и русский же абсурд. После этой небольшой повести хочется напиться так, чтобы ничего не чувствовать. Депрессивность ненормальная (за что многие и ругают нашу замечательную прозу). Неизменность нашего бытия неприятно поражает: вот, кажется, больше ста лет минуло, а в благословенной нашей стране толком-то ничего не поменялось! Забавно, что название «Палата №6» стало нарицательным: так у нас (спасибо, Лайвлиб, за справочку) называют нечто ненормальное. Но, честно сказать, сама шестая палата у Чехова как раз и не оставляет тягостного впечатления. Пациенты палаты более-менее адекватны, назвать их буйными язык не повернется. Это скорее отверженные обществом – по разным причинам – люди, мирные, ставшие жертвами своих слабостей или чужой глупейшей «заботы».

Угнетает, напротив, внешний мир: то, в каких условиях содержат больных, как спустя рукава следят за больницей; как последнее отнимают у несчастных с мыслью: «Ну мне-то нужнее, я же здоровый!»; с какой агрессией воспринимают нестандартное, непривычное, как пытаются обвинить это непривычное в помешательстве и убрать, загнать подальше, чтоб не нужно было и об этом беспокоиться. И, конечно, тут страшно безразличие.

По сути, Андрея Ефимыча признали помешенным лишь из-за его человеческого отношения к больному. Чтобы раньше кто-то из врачей рассмотрел в больном человека, заметил в нем ум, признал его право на собственное суждение – да разве же бывает так? Нет, простой человеческий интерес Андрея Ефимыча нужно истолковывать, как начало тяжелой болезни. А значит, нужно его срочно-срочно лечить! В случае главного героя даже толком не пытались разобраться, не интересовались, что у него в душе творится.

Сам Андрей Ефимыч тоже начал с разговоров об отвлеченности мук, о том, что не нужно вдаваться в человеческие переживания, что все эти жизненные метания – суета сует. Все равно же все умрем, не так ли? Так что беспокоиться, сидишь ты в уютном кабинете или в неухоженной больничной палате? Эти его размышления – не от душевной черствости, а от неопытности в боли, от неумения поставить себя на место того, кто мучается. Потом-то он понимает, что нельзя заставить боль уйти силою мысли. Одно дело – статистика, другое дело – столкнуться с проблемой лично.

Посадивших в шестую палату Андрея Ефимыча людей так же плохими не назовешь. Они всего лишь «отвлеченны». У них все еще статистика. Не их, а чужая история. Профессиональное «выгорание», совершенное безразличие к реальному человеку при интересе к «симптомам болезни». С одной стороны, Чехов явно выступает против любого обезличивания, особенно в ситуациях, в которых решается жизнь человека. С другой стороны, «Палата №6» – история об узости мышления, любви человека клеймить все непривычное. И о том, что интеллигентам и интеллектуалам в России плохо живется, с такими качествами велика вероятность попасть в лечебницу или в тюрьму. Не зря же много лет спустя о Чехове с большой увлеченностью заговорят наши политзаключенные и назовут его «совестью» своего времени.

Удивительно как такой маленький, я бы даже сказала, совсем крохотный рассказ может оказаться таким интересным. Интересным не в плане какой-то интриги, сюжетных ходов и прочего – главный спойлер написан в аннотации, к сожалению. Думаю, не знай я финал истории, то эмоций у меня было бы больше. Интересным рассказ для меня стал потому, что заставил задуматься о том, кто же виноват в том, что случилось. Доведенный до отчаянья человек совершил страшный поступок? В современном мире Вареньку бы положили в психиатрическую больницу, мать лишили родительских прав, вменив ей невыполнение родительских обязанностей, поступок Вареньки широко бы освещался во всех новостных лентах, обсуждался сотнями комментариев, где ругали бы всех и вся, начиная от родителей, заканчивая компьютерными играми. О смягчающих обстоятельствах бы упомянули вскользь, но до конца дней своих Варенька носила бы клеймо убийцы младенцев, жалости к ней бы никто не проявил. Однако в комментариях к книге я читаю, что в основном поступок Вареньки оправдан в глазах читателей – не ее вина, вина тех, кто поставил ее в такие условия. Мы ведь не будем удивлены, если доведенный до отчаянья зверь бросится на человека? Вполне очевидная реакция, скажем мы. Но зверя пристрелим. И с Варенькой будет также, мы ее поймем, но второго шанса не дадим. Любое живое существо, лишенное удовлетворения базовых потребностей, способно на страшные поступки. Рано или поздно терпение кончается у всех.

Благодаря небольшой повести "Черный монах" я словно заново открыла для себя Чехова - я поняла за что люблю творчество писателя и за что его ненавижу. Сделаю небольшую оговорку, прежде чем продолжить: сейчас я буду говорить только о "серьезной" прозе автора. Юмористические и относительно детские рассказы Чехова я обожаю, а вот ко всему остальному, что я называю "серьезной" прозой, отношусь неоднозначно. В повести "Черный монах" я нашла ответ, что со мной не так.

Я поняла, что терпеть не могу типичных чеховских персонажей. Все эти трогательные барышни, которые то краснеют, то с трясущимися губками убегают плакать; интеллигентные старики, застрявшие в прошлом и живущие в своих иллюзиях; молодые и среднего возраста мужчины, которые не знают сами чего хотят, при этом относятся ко всем потребительские и ещё и изображают при этом, что делают одолжение. Этот ряд можно долго продолжать. Все эти персонажи мне глубоко отвратительны, я им не могу сопереживать, хоть убейте.

Далее - сюжеты Чехова, а точнее практически их отсутствие. Если я не ошибаюсь, в письме Куприну Чехов наставлял молодого автора (не дословно, передаю общий смысл): "Не нужно писать ни о каких приключениях и громких событиях. Это все ложь. Единственная правда: родился человек, жил, умер. Жизнь скука - и книги должны быть такими, чтобы изображать правду". Слава тебе господи, Куприн не прислушался к словам мэтра и писал так, как сам чувствует - Куприн мой самый любимый российский классик, чье творчество я обожаю. Произведения Куприна ложатся мне на душу словно бальзам, чего не скажешь о Чехове.

Следующее - диалоги. В них столько пустого, столько воды, повседневности. Я зеваю.

Кроме того, от книг Чехова веет тленом вперемешку с запахом цветущих яблонь - не самая приятная ассоциация. А любовь у Чехова это вообще отдельная тема! Любовь, по Чехову - это фальшивка, условность, обязанность - в общем, все что угодно, но только не сильное чувство, которое движет жизнь вперёд, проявляясь то в возвышенных, то в низменных формах. Нет, у Чехова это обыденность.

Не смотря на то, что я сейчас тут кощунственно наговорила, есть то, за что я прозу Чехова люблю и продолжаю читать. Когда заканчивается последняя страница, накатывает такое чувство, как будто мимо тебя сейчас пронеслось огромное облако великой истины. Это облако задело тебя за плечо и понеслось дальше. А ты стоишь и пытаешься осознать, что сейчас произошло, пытаешься понять - прочитанное, героев, автора, себя. Проходит пара дней после чтения книги, а ты все ещё чувствуешь колебания в твоей душе, вызванные этим облаком.

В общем, "Черный монах" мне понравился, как это ни странно. Эта повесть словно рябь на озере, в котором отражается и жизнь, и читатель, и сам автор.

Я истолковываю для себя посыл повести так (и мне не важно, правильно это или нет, это ли хотел сказать автор или другое) - пока человек верит в чудо, в себя, в свою уникальность, пока он слушает голос сердца, пока идёт по дороге, которая, как он чувствует, правильная - он на верном пути. И лекарство от этого состояния простое - здравомыслие - главный враг творчества, поэта и вообще любого человека; здравомыслие превращает жизнь в обыденность и возвращает человека к скучному существованию, которое неизбежно закончится скучным финалом.

После прочтения "Черного монаха" я все же поняла, что в ближайшее время читать "серьезную прозу" Чехова не хочу. Юмористические рассказы - да. Но особенно привлекательной для меня сегодня выглядит книга "Остров Сахалин". Быть может в этом году возьмусь за книгу. Очень хочу ее прочитать.