Исповедь гейши

В повседневной жизни обычно не обращают столь большого внимания на сезонную смену платья, но для нас, гейш, было очень важно носить соответствующий времени года покрой одежды. Из нас никто бы не надел весной кимоно с изображением осенних листьев или осенью облачился в одежду, чья ткань украшена цветами вишни или глицинии. В отличие от сегодняшнего дня, когда чуть ли не круглый год цветут одни и те же цветы и почти утрачено восприятие смены времен года, в ту пору было очень важно ходить в соответствующем сезону кимоно.

Когда в мае 1936 года разразился скандал вокруг Абэ Сада, чью историю перенес на экран режиссер Осима Нагиса, сняв фильм "Империя чувств", в нашем кружке случилось небольшое замешательство.
Хозяйка ресторана "Кувана" в Кабикитё ездила на такси по улице Сева. Как раз в тот вечер полиция, чтобы поймать Абэ Сада, выставила на улицах заграждения. При широкомасштабных поисках ставились большие фонари, и полиция досматривала всех пешеходов и водителей.
Хозяйка ресторана "Кувана" была одинакового роста с Абэ Сада и отличалась особой красотой. Её такси было остановлено, и ей нужно было назвать своё имя.

• Абэ Садако, - ответила та, ничего не подозревая, и была тотчас препровождена в участок.
• Я лишь назвала своё имя, - со смехом жаловалась она позднее.

По сравнению с внутренней частью Токио Йокохама имеет то преимущество, что расположен поодаль и там не встретишь знакомых. Там можно было видеть актера театра кабуки Миносукэ, который позже умер, отравившись плохо приготовленной рыбой фугу, Кавагути Мацутаро, танцевавшего с барышней Ханаяги Когику, и многие пары поступали подобно им.
Барышня Кавагути оказалась шпионкой, и её жизнь сложилась трагически. Она прославилась тем, что всегда играла в мужском платье. В то время она носила бежевый костюм, в котором выглядела почти как мужчина, вместе с тем оставаясь весьма соблазнительной.

• Гляди-ка, Кавасима Ёсико тоже здесь, - вырвалось у меня.
• Вообрази себя на месте людей, которые полагают, что никто их здесь не знает. Не следует так пристально на неё смотреть, - пришлось одернуть меня папаше Тамба.

Моя бабушка была дочерью врача, и её семья усыновила моего дедушку как зятя.
Моя мать тоже была единственным ребенком, и моего отца усыновили как её супруга.
Бабушка получила обычное для молодой женщины начала эпохи Мейдзи (1868-1912) образование, иными словами, она умела читать, писать, считать на абаке, была обучена рукоделию, составлению букетов, чайной церемонии и пению. А вот моя мать посещала женское реальное училище Дзиссэн очень известного в то время педагога - госпожи Симода Утако, а потом поступила в институт. [...]
Мать была человеком довольно передовых взглядом и бредила идеями Хирацука Райте. Когда жена приятеля моего отца - офтальмолога (сам отец был хирург) удрала с одним тенором, а некая поэтесса бросила своего мужа, заводчика из Кюсю, чтобы сойтись с молодым человеком, она была в восторге. Обычно она не была склонна выказывать свои чувства, но эти истории взволновали её совсем как курсистку. Она читала в подлиннике Шекспира и воображала себя интеллектуалкой.