Некоторые из нас имеют человеческий облик, но внутри – пусты. Мы боимся этой пустоты внутри нас и пытаемся походить на других людей. Мы выдумываем себе жизнь.

Отчаяние – это, должно быть, болезнь крови. Мы передаем ее своим детям по наследству и примером своей жизни.

Возможно, бумага и буквы способны непосредственно впитать в себя характер человека и хранить его сотни лет. Возможно, даже от списка покупок у вас пробегут мурашки по спине, если его написал убийца.

Любовь как отдых от одиночества, начинается и заканчивается в одном и том же аэропорту. Самое ужасное в конце это то, что он так ясно напоминает тебе о начале, о радости, которая сопровождала тебя тогда. Все то же самое, только теперь вместо радости горе.

...люди подобны древним документам: можно заметить в них ложное, но не подлинное, и это обрекает нас на жизнь в постоянном сомнении.

Отчаяние – наверняка наследственная болезнь.

Конец любви - это негативная копия ее начала. Испытываешь то же чувство нереальности, как тогда, когда только влюбился.

Чарующая чистота ребенка иногда способна очеловечить великана-людоеда

Общество самого себя - сладостное бремя! - это одновременно и величайшая боль изгнания, и величайшее его утешение... Уединение - это единственная роскошь, которую оно дарит!

Подозрение в предательстве вызывает те же чувства, что и любовь: ту же боль и невозможность потери.

...может быть, неискренность так же хороша, как подлинное чувство, если люди при этом счастливы.

Подобно будущему, прошлое имеет конец.