Царский двугривенный. Овраги. Васька

Впервые поняла, что такое "трагикомедия":
Улыбка не сходит с лица, пока читаешь. А когда закончишь... в памяти остаются трагические обстоятельства. Мороз по коже.
Поняла, что такое "пронзительно":
Автор не дает боли перейти в слезы. Трагедии - в ужас. Описание обыденной жизни натягивает нервы, как струны... Сильнее. Еще сильнее. Кажется, вот-вот лопнут. Но не больше ли пережили герои, чем читатели?
Поняла, что такое "тяжело":
Тяжело было строить московское метро - без плана строительства, без инженеров, без досок для опалубков, без цемента. Только с "вам дали прекрасный человекоматериал!" и с "проявите партийную смекалку!". Тяжело было тайком выносить из подземки трупы товарищей, чтобы не портить светлую репутацию Метростроя, и бросать их на соседних улицах. Недаром книга начинается с упоминания повесившегося комсорга 41-го участка. Мы часто залихватски ругаем "глупых" наших предков. Господи, спасибо им за эту глупость - что не слишком много думали, не впали в уныние, не повесились, строили жизнь как могли, воевали, рожали, чтоб мы тут, все такие из себя умные... Вот это все было тяжело. А то, на что я обычно жалуюсь - это всё легко. Так-то.
Поняла, что такое "борьба за справедливость":
О! Тут без изменений. Безапелляционные девицы из благополучных семей по-прежнему жаждут разоблачать тех, кто (какое совпадение!) стоит у них на пути. Тертые мужики по-прежнему жалеют, но молчат, не рискуя заступаться. Хорошие мальчики по-прежнему верят ночным кукушкам, которые, как известно, дневных перекукуют.

Специально ничего не пишу о главных героях. Знакомство с ними - открытие и удовольствие, которое не следует портить даже намеками.
Немного о финале:
Из трех главных действующих лиц мы узнаем только о старости Таты. И ничего о Ваське-Чугуевой и Мите... Укрылись от государственных глаз или сгинули?
Ах, как верить-то хочется!...

"Повесть, в которой нашли отражение переломные годы в жизни нашей страны: нэп, коллективизация, индустриализация."
Я, последнее время, люблю вот так присмотреться к аннотациям, ну какая же сухость и колченогость в словах. И все ведь правильно, и нэп, такой внезапно разцветший, щедрый на фоне совсем недавнего голода, страха, неразберихи и террора, какое слово страшное, рыкающее, и коллективизация с напарницей индустриализацией...
Эти самые ириски по копейке у входа в кинематограф, которые облизывали для блеска - это же Анатолий Рыбаков - Кортик . Вот встреча с давно знакомым и родным. Тут мелочей для воссоздания атмосферы тех дней, быта и характера людей на каждой странице и в каждой строке. Полосатые блузы и кожанные кепки, рабфак и пайторг с церабкопом. Ну и голуби, в них самое начало, знакомство с Тараканом, Коськой, Славиком, Митькой. Куда же без голубей, чтобы гонять, поить, выкупать у Самсона.

Жизнь дворовая, со своей иерархией. И пусть у Славика четыре комнаты на троих, и рояль, и приходящая француженка, а у хитрющего Митьки Франция дальше Парижа, все равно быть бедолаге Огурцом и распоследним человеком.
"Я по-прежнему такой же нежный," - вставит к месту, а скорее и совсем нет Коська, прилизав чубчик на лоб и разделив ириски на четыре кучки. Все про него понятно, только Славику никак не сшустрить и не вывернуться в случае чего. Наивен братец, ненаблюдателен, неопытен. Желторотик.

А книга получается совсем даже и не простая. От некоторых диалогов и ситуаций очень серьезными вещами сквозит. И "Сара Бернар", по поводу которой у застуканного на месте спекуляции Славика и мыслей не возникло, и секретарь комячейки - Митькин отец, с его "скоро всех передушим", и беспризорник Клешня под каменной лестницей в подъезде. Та ещё история, страшнее от того, что в полубреду и со смехом рассказанная. И про пенсне, и про сестрёнку, имя которой уже и не вспомнить. Беспризорность то ликвидировали, а Клешне доложить и забыли...

О половом подборе и здоровом поколении тоже любопытно послушать, про свободу выбора и все прочие не мещанские вещи. Про Сакко и Ванцетти, которые не слухом и не духом, но воодушевили Славика на мечты об Америке и признание в желании стибрить 69 копеек. О яичнице в три часа ночи и несуществующих поездках на линию. О всех этих взрослых делах, от которых за пару часов худеют и оправдываются перед азартными обвинителями как нашкодившие школяры. И Козырь, крутящий сальто под оправдательное:"Удобно живется на свете от чужого ума."

В первый раз пересеклась с Сергеем Петровичем Антоновым , а оказалось историю про Ваську, беглую из лагеря, пристроившуюся на строительство метрополитена, отлично помню. Да и Дело было в Пенькове всем знакомо.
Отобранный навсегда барабан и полная безнадежность, которая навалится на Славика в самом конце, хороша уже тем, что всего парой фраз все развеется, а Вячеслав Иванович, — если и вспоминает репетиции на пустыре, то не иначе как с улыбкой умудренного жизнью человека.

Хороша книга, ох, хороша! Но не красивым литературным языком, а интересной темой, которую не так уж и много освещали. А если и делали это, то в духе "Ура! Ура! Ура!".
Миллионы людей спускаются ежедневно в Московское метро. Это повседневная обыденность, привычное дело и никто не задумывается, а как все начиналось? Сколько погибло при строительстве, сколько покалечено, сколько сгноили потом в лагерях...
Нет-нет! Об этом вы в этой книге тоже не прочитаете прямо, но между строк — легко. У меня постоянно было ощущение, что я одновременно две книги читаю: одну комичную — где-то грустную, где-то забавную, местами просто смешную, а вторую — страшную, которую писать горько и больно, но прорывается отчаянный вопль через легкие строчки. Вручную строили. Вдумайтесь: это ведь не грядку вскопать (и то семь потов сойдет!), метро строили!!! А в Москве почва глинистая, а под землей — вода. Каторжный труд! Вырыть, укрепить кое-как и клянчить цемент, которого просто нет! А все укрепления того и гляди подмоет, а это значит, что все надо начинать заново, а то и "...оживет плывун и котлован превратится в братскую могилу..."! А вам "высокое" начальство советует проявить смекалку и поет песни о том, каким "человеческим материалом" вас обеспечили на строительстве! А "человеческий материал" — это та самая Васька-Маргарита и тысячи ей подобных, которые живут в нечеловеческих условиях, работают на износ и с риском для жизни, получают копейки, но носят гордое звание "Метростроевца"! Охохонюшки...
А линию сдали в срок. А ведь строили даже без чертежей и точных планов. Надеясь на русский "Авось"...

События книги происходят в один из самых необычных периодов нашей истории – период НЭПа. Все перемешалось, одновременно и сравнительно мирно живут и пионеры, и беспризорники, и пролетарии, и интеллигенция, и торгаши, пока еще классовая борьба не показала свои зубы во всей красе.

Главный герой, Славик, десятилетний мальчуган из «приличной семьи» находится как раз на перекрестке разных людских судеб. С одной стороны, у него есть еще и приходящая француженка, новенький матросский костюмчик и в честь его дня рождения устраивается пикник. С другой стороны его неудержимо тянет во двор к неправильным детям, ему хочется компании, гонять голубей, небрежно сплевывать сквозь зубы и быть своим. Он наивен и простодушен, его легко обводят вокруг пальца все, и придурковатый Коська , и гроза двора Таракан, и хитрый изворотливый Митька, а Славику остается только покорно принимать удары судьбы. Это ведь именно он упустил голубку, поддавшись на уговоры Митьки, он прохлопал старый царский двугривенный, который всучил ему хитрый лавочник, он вместе с Коськой прокутил и проиграл все вырученные деньги, только Коська выкрутился, а Славик попал в безвыходное положение. Словно Петя Бачей, живший за двадцать лет до него, ситуация почти такая же. А еще я сразу вспомнила «Кортик», эпоха одна и жизнь у ребят очень похожа.

Но дети – это дети, а вот отголоски взрослой жизни неминуемо доносятся до них. И хотя Славик так и не понял, что за отношения у его отца с юной комсомолкой Олькой, и хотя его первая влюбленность в пионервожатую Таню кончилась крахом, но взрослый читатель отчетливо видит эту странную и шальную эпоху, когда одна комсомолка уговаривает другую не стесняться и отдаться своим половым инстинктам, когда рушились старые устои, но новые так и не создавались

Книга написана легко, у автора отличное чувство юмора. Я заметила это еще по предыдущей книге Сергей Петрович Антонов - Дело было в Пенькове . За счет этого персонажи обретают выпуклость и неповторимость. Туповатый Коська, поминутно вставляющий в свою речь фразочки из популярных романсов типа «Я по-прежнему такой же нежный» или «Кто вам цалует пальцы» или интеллигентная дама, разговаривающая с мальчишками:

Но есть некоторые эпизоды, которые явно не предназначены для детей. Жуткая история беспризорника Клешни, которого когда-то звали Артуром, жившего с папой, присяжным поверенным, мамой, сестрой, в один день потерявшего повешенного отца, распятую изнасилованную мать, маленькую сестру и так и сгинувшего в общей «борьбе за лучшее будущее». Так ли важно, кто именно всему виной – белые или красные? Это было время, когда все считали, что можно всё.

Не менее отвратительна сцена чистки, любимого мероприятия того времени, когда «вычищали» классово чуждых элементов. Она производит поистине страшное впечатление. Это те самые кухарки, которым, по словам вождя, пришло время править государством, легко и просто они решают судьбы людей, бесстыдно сводя личные счеты, они готовы вопить «долой» просто, чтобы показать свою власть. Отец Славика, умный, честный порядочный инженер вынужден буквально оправдываться перед толпой любопытствующих, чтобы уцелеть. Воинствующий хам легко вытеснил интеллигенцию и похоже, навсегда. Агрессия, хамство, нетерпимость, все мерзкие составляющие сегодняшнего общества – все начиналось в те разгульные и веселые годы…

Сцена убийства собачниками безобидного дворового пса Козыря под одобрительное улюлюканье толпы – тому подтверждение

Книга закончилась странно. Словно р-р-раз – и все начатые линии невнятно скомкали и автор сказал – ну, в общем все кончилось хорошо.

Сергей Петрович написал повесть о метрострое в Москве не в те времена, а в все равно далеком 1975 году. И поэтому удивительно, что книга написана о времени не по времени (как-то так). Выступление богоподобного Сталина описано так, как писали в те далекие и мегацензурные времена, идеалогически правильная часть повести, вот что. Но не все так гладко. Тема лишенок, родных раскулаченных людей, видимо, была непозволительной в 30-40-е года прошлого века. Если бы только о строительстве и о героизме людей, но нет. Книга неприятная, неприятная своими персонажами и их поступками.
Взять ту же Ваську, Маргариту Чугуеву. Неотесанная, мужиковатая, трех слов не может связать и делает иногда необдуманные плохие поступки. Коллеги ее любят за простоту и способность работать как две лошади. Читала я и думала как могла бы сложиться ее личная жизнь. Никак. Женщина должна быть женщиной, как Мери, кокетничать, улыбаться, прошибать какую-нибудь мужскую душу. Ее начальник Митя - хвастун и в чем-то трус. Не сказала бы, что он плохой, хорош по-своему, но в нем не хватает чего-то такого, героического что ли, героического человечного. Его невеста Тата увидела эту гнильцу и пошла на попятную, убив маленькую душу. От этого ее поступка мне было горько и обидно.
В свое время на просторах Ливлиба я увидела хороший отзыв о "Ваське" и занесла в хотелки. Зря, без этой книги я смогла бы жить дальше своей читательской жизнью.

А вы можете себе представить, как это, построить метрополитен? Ну, да... Куча суперсовременной техники, трактора, высотные краны, подъемники, экскаваторы, точнейшие электронные чертежы, проекты... Да, бесспорно, это очень тяжело, но выполнимо, ведь на помощь человеку пришло сколько различных технологий.

А теперь представьте, каково было строить это самое метро в Советском Союзе, в 30-е годы... Когда нет ни техники, ни проектов строительства, ни даже материлов: цемента, кирпича, бетона. Всё делается вручную, всё заменяет прекрасный "человеческий материал" и нужно лишь проявить "партийную смекалку", чтобы всё построилось. В тоннелях не светлее, чем в гробу, регулярно гибнут люди и десятки трупов ежедневно выносят из шахт. Строители - молодые парни и девченки, мобилизованные из русской глубинки, из таёжных лесов и не имеющие ни малейшего представления о строительстве вообще, а тем более о строительстве метрополитена. Но отдающие себя полностью для блага Родины, для блага Партии, для процветания товарища Сталина.

Книга Сергея Антонова - настоящий образец трагикомедии. Читая её, понимаешь, как это - смеяться, когда на глазах выступают слезы, а сердце болезненно сжимается в комок. Но автор не даёт читателю разрыдаться, периодически подбрасывая смешные моменты. Чтобы не было так больно. Чтобы не было так страшно...