Д. Макдональд. Лилит. Д. Линдсей. Путешествие к Арктуру

Без любви каждый индивидуум был бы полностью сосредоточен на себе и не смог бы намеренно влиять на других. Без любви не было бы сострадания – невозможны были бы даже ненависть, гнев и месть. Все это несовершенные, искаженные формы чистой любви.

Очевидно, он имел в виду, что каждый из нас и так живет в ложном, личном мирке – мирке грез, аппетитов и искаженного восприятия.

Свое время я в основном проводил в главной комнате, читая научные труды, старинные, равно как и новые, об истории отношений человеческих мнений и мнимых знаний. Эта тема интересовала меня больше прочих. Птолемей, Данте, Бэконы (оба) и Бойль для меня значили больше, чем Дарвин и Максвелл. Так хорошо забытое новое расточается во тьме невежества.

Воистину, ничто так не убеждает человека в тленной и недолговечной природе вещей, как наследование древнего имущества!

Есть мечты, стихи, музыкальные фразы и картины, которые будят неведомые до того чувства, новые по цвету и форме, – открытия духа, как бы испытанные дотоле.

Разве было бы лучше для вас то, что вы бы узнали это не от себя и не от него? Что проку в том, что вы будете знать имя предмета, а о нем самом не будете иметь представления? Кто должен, если вы сами этого не сделаете, открыть вам глаза?

Его не считали особо мудрым, однако с ним случались периодические вспышки прозорливости и отваги, резко выделявшие его из числа соплеменников.

Только тот может быть свободным, кто творит свободу; не может любить свободу тот, кто порабощает!

Нельзя быть в чём-то до конца уверенным, это всё равно, что ничего не знать. Жизнь учит этому всех дураков!

– Неужели ты не понимаешь? – ответил он с улыбкой, которая могла бы рассеять все горести всех его детей, – ты и не сможешь легко отличать настоящее от поддельного до тех пор, пока не станешь достаточно мёртвым; и, уж конечно, когда ты достаточно мёртв – то есть вполне жив, ложь никогда не окажется поблизости от тебя.