Слушай песню ветра. Пинбол 1973

Люблю Мураками - за эту светлую, под стать обложке, грусть, за зыбкое и трогательное ощущение мимолетности всего и вся, за непременную легкость слога, стиля и глубину философских мыслей, хаотично и беспорядочно перемешанных в печали... Самый жаркий месяц года открываю двумя романами из сборника прославленного японского автора, сюрпризов не жду - автор давно знакомый и нежно любимый. Не ожидаю, что сборник будет столь же солнечным, как оптимистичная обложка, - издатели постарались в этот раз на славу...

Ничего не ожидаю от книжечки и мигом проваливаюсь в круговорот событий-чувств-приключений на переломе 60-70-х... Вместе с героями сборника переворачиваем странички календаря: лета, затем - осени... Быстро-быстро мелькают они перед глазами, хочется зацепить, удержать подольше - вырываются и бегут дальше...

Хочется законсервировать каждый день. Тут бы в пору добавить: каждый счастливый день. Да вот только с героями не разберешь, перепуталось все окончательно. Лето - "Слушай песню ветра" - песнь любви, сезонной и со сроком годности. Скромный юноша, мечтающий стать биологом, и милая девушка, работающая в магазине грампластинок - сюжет избит, банален и в общем-то предсказуем (забегая вперед: но только не у Мураками!), но все так же щемит сердце своим финалом эта очаровательная история далеко не первой любви. Я никогда не видела японских ромкомов (есть ли они вообще?), но по этому роману он бы вышел отличным - с такими трагикомическими нотками, странной девушкой и чередой нелепых совпадений. Каждый день и миг хочется запечатлеть на полароидном снимке - жизнь персонажей Мураками язык не повернется назвать скучной. Память все же сохранит снимки этого лета, издалека все кажется счастливым...

За летом неизменно приходит осень - "Пинбол 1973", с ее когда-то похороненными надеждами и новыми мечтами, новыми знакомыми и старыми увлечениями. Осень тоже будет весьма оригинальной, а впрочем, в книгах японского прозаика, уже почти что классика, по-другому и не бывает вовсе: героя захватит любовь, работа, а на душе будет скрестись кошкой надежда встретить Ее - ту странную даму из прошлого, что влекла к себе когда-то неудержимо... Небольшое расследование, поиск ее следов, давно, кажется, утерянных за давностью лет - и вуаля. Вот только чем теперь замостить пустоту в душе?..

Сюжеты книг Мураками сложно описывать, это как рассказывать о симфонии из звуков, запахов, красок - все льется на тебя одновременно и сразу. Это надо просто брать и читать, погружаясь в мир японской меланхолии и смирения перед судьбой. Незримым попутчиком проводит тебя услужливо автор по судьбам своих героев. Зачем? Чтобы чему-то поучиться у них? Это вряд ли: у каждого из нас и свой ворох подобных историй из богатого опыта жизни, да и поучиться у них вроде и нечему. Совершают ошибки, совсем как мы. Мучаются. Страдают затем...

Нет. Не для этого. Даже в этих в общем-то безрадостных и нелепых эпизодах из жизни можно поучиться замечать красоту мгновения. У кого ж учиться этому, как не у японцев? Отдаваться на волю случая. И ни о чем не жалеть. Все листочки-дни уже давно бережно собраны и сохранены в глубине сердца, и забрать их никому
не получится...

Я недаром решил начать свою рецензию с поминания сказки Андерсена и пьесы Шварца. Пока те две повести рецензируемого автора, которые я прочел, больше всего мне напоминают платье сказочного короля, которым восхищались придворные и зажиточные горожане, лишь бы на них не подумали, что они его не видят.

Вот я перечитал кучу положительных и восторженных рецензий, и по большему счету все они имеют некий гадательный характер: "А может автор хотел сказать то? А может это? А может что-то еще?" Каждый уверен, что он нашел правильный ответ на некую загадку, которую разгадать под силу только посвященным. Неплохо Харуки устроился, предложил текст с набором необязательных образов и деталей, некий такой ребус, из которого можно безболезненно выбросить что угодно и так же вставить что угодно, лишь бы по стилистике соответствовало, и платье готово.

Сама по себе такая литература нежизнеспособна, но, если создать соответствующие условия, привлечь внимание, обеспечить критические публикации в элитных журналах, причем, не обязательно положительные, создать атмосферу скандала и сенсации, то это уже совсем другое дело - читатель видит в тексте не только то, что там написано, но и то, чего там и не было никогда.

А надо отдать должное Мураками, писать он умеет, создавать некую эмоциональную атмосферу у него тоже получается, поэтому отсутствие смысла, читатель, сенситивно воспринимающий действительность, как реальную, так и воображаемую, ему легко прощает. Точнее, берет на себя функцию объяснения и смыслового толкования предложенного текста.

Может я излишне польщу японскому автору, но мне на ум приходят строки Тютчева, который писал о природе, но и к творениям Харуки их можно отнести: ...может статься, никакой от века загадки нет и не было... Единственное, что здесь лишнее, это "от века", потому что не от века, а от 1979 года, когда его начали издавать.

Харуки продолжает свистеть как ветер из первой части, что бы он не написал, всё ему простительно, потому что он "художник", и лабуда про венерианцев и сатурнианцев, с которыми общается герой, и пассаж про Троцкого и оленей на Красной Площади, и про бюстгальтеры советских женщин-военнослужащих. Кстати, когда его потом спросили про экскурсы в историю СССР, он ответил так: "Я тогда и представить не мог, что все это будут читать русские люди", и на момент написания не имел даже представления ни о Красной Площади, ни о тех самых бюстгальтерах. Но создать исторические анекдоты, которые теперь гуляют по просторам иностранного инета, у него получилось.

Судя по всему, Мураками относится к своему творчеству гораздо критичнее, чем его российские почитатели. Есть такое писательское правило: писать нужно либо о том, что ты знаешь лучше всех, либо о том, о чем никто ничего не знает. Харуки очень виртуозно пользуется вторым условием, он пишет явный бред, отвечать за который не нужно. Ну и что, что в Москве нет никаких оленей на Красной Площади, это же пишу не я, а человек, от имени которого ведется рассказ, он же там еще и с инопланетянами общается, и со странными двойняшками живет, и сам он до жути странный.

Вот эта странность безымянного повествователя наводит на мысль, что его и нет как такового. Есть Крыса и его внутренний мир, в котором он сходит с ума, поэтому и перемежаются главы от одного к другому. Жизнь Крысы до жути скучна и однообразна, напившись очередной раз в баре, он в очередной раз проваливается в мир, кажущийся ему идеальным. Но "блаженны нищие духом", духовная нищета Крысы рождает соответствующую воображаемую жизнь, в которой присутствуют необъяснимые вещи, как во снах, там же всегда всё необъяснимо, в которой происходит гиперболизация каких-то мелочей, но отсутствует логика и смысл.

А когда завершаешь чтение книги, то остается звенящая пустота - всё не важно, всё могло быть, а могло и не быть, всё, по большому счёту, не имеет значения. Что дала мне эта книга? Что я вынес? Чему она меня научила? У меня только один ответ - пить много пива, как это делал Крыса, вредно. Не судите меня строго за этот вывод, но он ничем не хуже авторских экзерсисов об оленях и бюстгальтерах. Так что, какова книга - таковы и выводы.

Я очень долго обходил японского автора, в фамилии которого зашифровано русское слово "мура". Мне почему-то казалось, что такое совпадение неспроста. И восторги многих, его читавших, меня не очень вдохновляли, потому что я за долгие годы своей читательской практики уже неоднократно встречался с восторгами по поводу какого-нибудь нового мессии от литературы, а взяв в руки его книгу, четко понимал для себя, что если бы "это" попало ко мне не благодаря громкой раскрученной фамилии, а само по себе, я, скорее всего, отложил бы книгу недочитанной с недоумением. Так было с Борисом Вианом, с Амели Нотомб, с Бегбедером...

Я боялся, что Мураками может оказаться в этой тёплой компании. Еще почему я с подозрением относился к японскому писателю, так это из-за Орлуши. Ну, да из-за этого бездарного типа поэта, которому "стыдно быть русским". Хаживал я одно время на Литпром, хоть и давненько это было, так вот там Орлуша, тогда еще не устыдившийся своей посконности, чуть ли не в каждой своей вирше рифмовал то "харуки", то "мураками", из его стихов выходило, что он прямо-таки обложен томами этого самого Харуки. А поскольку Орлуша всегда был мне не симпатичен, то каким-то образом это неприятие стало распространятся и на несчастного Харуки.

Но грянул выстрел KillWish, и я понял, что в этот раз отвертеться от японского корифея у меня фиг получится. Выпал мне роман "Охота на овец", но я, зная, что это третий роман цикла, решил начать с начала, то есть - с первого. Так я и познакомился с 65-страничным романом (как громко звучит), у Солженицына произведение в два раза большего объема "Один день Ивана Денисовича" значится рассказом. Но сетовать нечего, иногда бываешь очень благодарен автору за краткость. Но Мураками виртуоз по сравнению со всеми остальными - он умудряется писать кратко ни о чем, на самом деле это великое искусство, потому что большинство писателей, решающих писать ни о чем, как правило, в один 600-страничный том не укладываются.

В аннотации написано, что в первом романе цикла нет сюжета как такового, зато закладываются нити развития сюжета в следующих книгах тетралогии, которая называется трилогией. Что же, с первым утверждением - отсутствие сюжета - согласен, я его тоже не обнаружил, по второму положению приходится пока принимать на веру, поскольку, втянутый в игру до "Охоты на овец" я по-любому дочитаю, а там посмотрим.

Рассуждения автора об идеальном тексте и о претензии на оный оставлю без комментариев. По крайней мере, то, что представлено здесь в качестве романа и на сносный текст, как мне кажется, претендовать вряд ли может, где уж тут до идеального. Но многим все же нравится, часто в рецензиях встречается слово "уютный". Не очень понимаю, но завидую людям, которые могут себе позволять подобную уютность, мне, видимо, это не дано, я воспринимаю чтение как работу. И после Мураками я с недоумением ищу КПД от прочитанного и не нахожу. Прозрачные акварельные наброски так и остаются этюдами, не превращаясь в картину. Автор, видимо, хотел мне сказать, что нет ничего прекраснее и чудеснее, чем просто жить, особо не задумываясь, просто наслаждаться процессом. Что же, такая точка зрения имеет право на жизнь, но с другой стороны, если потребовалось продолжение, значит, не всё так просто. И, возможно, пустота, которую пока наполняет поющий ветер, со временем начнет чем-то насыщаться.

И про начало и концовку, то есть про американского писателя Дерека Хартфильда, которого автор превозносит своим кумиром. Многие задумываются, что же это за писатель, ищут его в Вики и в Гугле, и не находят. И тогда появляется версия, что это выдуманный писатель. Выдуманный-то он выдуманный, да не совсем. Это же Роберт Ирвин Говард собственной персоной, отец "Конана-варвара" и целой кучи непритязательной попсово-культурной литературы, тут и про Марс, и про Венеру. Годы жизни, направление творчества, причины смерти - всё практически совпадает с биографией Говарда. Неплохой такой стёб над высокоэлитарной публикой, которую заставляют нагнуться перед довольно низкопробными творениями Говарда. Вот за это даю Мураками лишних полбалла, которые сделают мою рецензию даже положительной, чему сам крайне удивлен :)

Прочитав первую часть трилогии, от которой у меня остались только самые лучшие впечатления, я взялся сразу за вторую. Концепция книги похожа на своего предшественника, тут также два главных героя, один из которых "Крыса", такая же манера повествования, и тот же бармен. Но вот эмоции и атмосфера совсем другие. Если в первой книге все было по летнему легко, то тут все по осеннему пасмурно и тучи сгущаются.
Иногда хочется все бросить и полностью перевернуть свою жизнь. Наверное у каждого в какой то момент жизни появлялись такие мысли. Только вот не каждый готов взять все в свои руки, поэтому многие оставляют все как есть. Вот и получается, что в такой ситуации можно поделить людей на два типа.
Первые, как "Крыса", все таки решаются, обрывают все прошлые связи и пытаются полностью поменять свою жизнь. Даже если ради этого приходится расстаться с дорогими им людьми.
Вторые, как другой наш герой, просто оставляют все как есть и пускают жизнь на самотек. Они принимают все, что подкинет им жизнь, даже если это непонятно откуда взявшиеся в Вашем доме близняшки.
Кто прав первые или вторые судить сложно, это личный выбор каждого.

"В этом лесу, где дико ветви ветром крючит,
Толпы людей пытались отыскать, хоть света лучик,
А свою спесь и пафос приготовь, чтобы спустить в утиль,
Когда услышишь голоса тех, кто не смог найти пути..."
Несвятой

По молодости хочется писать романтические до одури тексты. Такие чтобы ранним утром дорога в лужах с опавшими листьями и вечерний шорох сарафана соседки по даче. Потом со временем это проходит, хочется написать что-то конкретное и суровое. Потом наступает кризис среднего возраста и хочется лишь высмеивать чужие глупости. Поэтому для мужчины за тридцать это смелость – взять и написать текст романтический, сугубо личный и перед собой же заискивающий (я сейчас о «Норвежском лесе» и «К югу от границы»). Воспримут его понятно как: половина проглотит, не прожевывая, как и предшествующие тонны романтической жвачки, у половины начнётся неконтролируемое многословное желчеотделение насчёт постельных сцен, приедающихся самоубийств и обвинений в мягкотелости. Бог с ними. Мы сейчас об овцах. И о Крысе.

У людей с плохой памятью воспоминания о молодости обычно грешат дичайшими пробелами, и тем ярче редкие моменты просветления, например: двенадцать лет назад я сижу на скамейке напротив налоговой, семь утра, в ушах кассетный плеер, играет Blood Sugar Sex Magik. Не знаю что такого особенного в этом моменте, но он запомнится на всю оставшуюся жизнь. Особую патологию представляют пьяные воспоминания. То, что казалось бы должно стереться самым первым, остаётся в подкорке навсегда: десять лет назад мы сидим на лавке у старого детского сада и заливаем пиво белой алазанкой, закусывая сухариками. Одно из самых тяжёлых алкогольных опьянений в жизни очень чётко задокументировано: какие-то оранжевые жигули, довозящие до дома, отдых у подъезда, сон в кресле в гостиной, потому что ну нет сил дойти до кровати.

Самую особую, почти что магическую роль играет музыка, она как мнемонический замок: по записям иногда можно выстроить целые куски жизни. Пятнадцать лет назад, февраль, насморк, в школу не пошёл, родители на работе, с хлюпающим носом я хватаю сэкономленные 68 рублей, никому не сообщив выползаю на мороз, плюхаюсь в автобус, еду в Титаник на углу Садовой и Невского и широчайшим жестом беру на кассетах сразу четыре альбома Арии. Как у нынешнего поколения с музыкой и памятью - не знаю, всегда очень важен вербальный, физический носитель: кирпичики мнемонического замка строятся из кассет, дисков и томов, их не сложить из mp3 и doc-файлов, немного не та структура реальности.

Похоже у Мураками миллионы таких вот зацепок и из них выстроен целый мнемонический город, где он любит пропадать. И рассказывать о своих зацепках он может бесконечно.

Фото голых японок. 30 штук

Память памятью, но в какой-то момент жизни заканчивается то, что вспоминается нами зацепками и начинается такая взрослая рутина по типу работа – дом – семья – дети – отпуск - картошку не забудь посадить - не забудь полить помидоры. То есть такой отрезок жизни, в котором из зацепок не построить уже никакого мнемонического замка и города воспоминаний – нету их, этих зацепок. И либо остаётся пустота и so called «взрослая жизнь», наполненная лишь пережёвываниями тех, первичных воспоминаний, либо судорожные метания в попытках создать новые зацепки, которые потом, в уже преклонном возрасте на заслуженном отдыхе позволят нам восстановить моменты из рутины столь быстро протекающего среднего возраста. Кто-то коллекционирует любовные победы, кто-то татухи набивает, кто во что горазд. Особого финансового стеснения обычно тоже нету, что лишь мешает: можно разом скупить все пятнадцать симфоний Шостаковича, но так ни разу дальше четвёртой и не дослушать и никаких памятных дивидендов с этого не поиметь. А копившиеся три недели 68 рублей, на которые в болезненной лихорадке куплены четыре альбома Арии, запомнятся навсегда.

Есть ещё третий вариант: пойти по второму кругу. Перечитывать старые книжки. Или вот я засунул все потом и кровью собранные триста аудиокассет в коробку и задвинул под кровать. Но потихоньку точечными ударами покупаю лучшие альбомы молодости на дисках. И происходит чудесное закрепление материала:

• захожу в книжный на Литейном, беру «Бессильные мира сего», моего первого в жизни Набокова – «Приглашение на казнь», ещё старый лиловый сборник Хэма. И кассету Moloko “Statues”. В 2014 году я слушаю диск Statues и испытываю катарсис. Я проживаю тот летний день 2004 года заново. В 2001 году я еду с карманными деньгами на Крупу и покупаю пару томов потихоньку собирающихся «Миров братьев Стругацких» (красный со «Стажёрами» и фиолетовый с «Хищными вещами века»). Возвращаясь, на Балтах в ларьке корпоративной звукозаписи на оставшиеся беру Dark Side Of The Moon. Отныне Стругацкие и Пинк Флойд связаны воедино крепчайшей цепью, и в 2014, слушая переиздание Dark Side, я вновь стою в давно снесённом павильоне с дисками.

  Позже в жиловыворачивающей «Охоте на овец» Харуки покажет, как человеку стукает по лбу тридцать лет. Заканчивается один отрезок и начинается другой, тягомотный, описанный в «Дэнс дэнс дэнс». Герой к сожалению это понимает. Но ничего уже поделать нельзя.

  Бонус. Офигенно доскональная экранизация «Слушай песню ветра». Такая японская «Асса». Мало того, что практически слово в слово с повестью, так ещё и с добавлением новых эпизодов. Один только фильм о копании ям в финале чего стоит: Крыса снял фильм с собой в главной роли!

  Субтитры к ролику:

• Что-то тут не так. Как будто этого не было.
• Но это было. Просто время оставило свой отпечаток.
• Хотел бы ты вернуться туда?
• Нет. Потому что этот кусочек памяти уже давно где-то затерялся.
• Но воспоминания об этом времени все равно теплые?
• Да. Они тлеют, как старый уголёк

Я всегда, как то с опаской относился к творчеству Харуки Мураками и все откладывал наше с ним знакомство. Это была какая то необоснованная, чисто интуитивная опаска. И вот я все таки решился на знакомство и первое, что пришло мне в голову после прочтения, было "Почему я не прочитал это раньше?".
Я очень люблю книги с хорошим и необычным сюжетом. В которых сюжет не дает тебе оторваться от чтения. Но когда прочитаешь пару тройку таких книг, хочется отдохнуть и почитать что ни будь легкое и непринужденное.
"Слушай песню ветра" - настолько легкое произведение, я бы даже сказал по летнему легкое, ведь весь сюжет строится на одном лете, которое проживают герои книги. Но в тоже время в этой книге настолько глубокий смысл, такой глубокий как полный бассейн пива, который выпили за лето наши герои.
Легкость и глубина в этой книге идут бок о бок, как два лучших друга. Прочитал книгу на одном дыхании и с уверенностью скажу, что сразу возьмусь за вторую книгу трилогии.
Хочется закончить словами автора: "Такой вещи, как идеальный текст не существует". Для кого то эта книга будет "идеальным текстом", для кого то другая, это чисто субъективное мнение каждого человека.

"Ну кто не знает что такое лето? Поэтами воспето,
Обласкано волнами, лучами согрето.
Про лето много текстов и пeсен
И летом гололед только в стакане интересен."
Отпетые Мошенники

В этом весь Мураками. Он курит, пьёт, слушает старый джаз и рок, смотрит фильмы, ходит по барам, занимается сексом, общается со странным женщинами и пишет об этом. Это его мир, особый, "муракамистый", неторопливый, с философскими диалогами, с неизвестно откуда берущимися деньгами, мир "только здесь и сейчас" без раздумываний о том, что будет дальше. В этой книге нет начала и конца, только выдранный фрагмент повествования, и даже кажущийся финал женился-вырос-переехал — только кажущийся, возьмите любую другую книгу, там тот же самый персонаж в тот же самом мире. Как ни странно, в этом плане Мураками можно сравнить с Ремарком, у которого из одной книги в другую кочует один и тот же дух, разбавляемый разными подробностями и обстоятельствами. Заметьте, что это не есть плохо: и Ремарк, и Мураками заслуженно читаемы, любимы и популярны. Правду говорят, что читатель любит видеть уже знакомых ему героев. Прочитал пару страниц и уже видишь, что это именно Мураками, даже если обложка с именем автора пропала.

Захотелось перечитать эту книгу вместе со всей трилогией (а на самом деле ведь тетралогией) о Крысе. С неё когда-то начиналось моё знакомство с Мураками. Смотришь опытным взглядом и замечаешь всё то, что он так любит переносить из произведения в произведение: похожие женщины, похожую неторопливость и бесцельность существования неглупого мужчины с небольшими странностями. И колодцы.

Вступление про идеальный роман и писателя вот меня не очень порадовало. Написано интересно, с юмором, в принципе, вписывается в общее повествование, но... Лишнее что ли. Выглядит оправданием того, что этот роман был написан, а ведь тут не нужно никакого оправдания, написан — и хорошо.

Очень понравился Крыса. Он описан совсем скупо, вовсе не он главный герой повествования, хоть это и трилогия о Крысе. Но за этими маленькими пассажами о его характере скрывается очень много. Ко всему относится серьёзно. Вдумчивый. Последовательный. Упрямый. По-своему талантливый. Очень приятно это видеть, потому что обычно у Мураками яркие персонажи — женщины, а из мужчин яркими получаются только неприятные личности, все остальные словно "замылились", растворились в жаре и оттенках сепии, остались какими-то фотокарточками (не путать с "картонными героями", всё-таки это совсем разные вещи).

Это он, герой Мураками. Всем в этой жизни хватило стула, а ему нет. И вот он стоит без него, не зная, радоваться или огорчаться. Просто живёт без стула на удивление другим — и всё.

Первое произведение еще "зеленого" Мураками, что очень заметно. Нет, здесь уже проклевывается его в будущем неповторимый стиль и способность из совершенно обычной и ничем не примечательной, даже бытовой, темы сделать интересное произведение. Здесь даже уже появились мои любимые колодца, его уникальная фишка. Но, стиль еще не отточен, а сюжет, как мне кажется, испытал огромное влияние западных 60-х. В этих книгах я не почувствовала духа Японии, мне все время казалось, что я читаю какого-то англосаксонского автора, я даже героев из-за этого не могла вообразить японцами, как ни старалась.
Теперь еще немного о минусах. Откуда он взял, что на Красной площади в России стоят бронзовые олени в честь того, что Троцкий де сбежал из ссылки на оленьей упряжке?! Ну, если уж не знал, то не писал бы хотя бы. Мне иногда так дико читать о России в книгах иностранных авторов - каких только глупостей не напишут! Это было бы очень смешно, не будь так грустно)

По сей день на Красной Площади стоят эти четыре оленя, отлитые в бронзе. Один смотрит на восток, другой смотрит на север, третий смотрит на запад, и четвертый смотрит на юг. Даже Сталин не смог уничтожить этих оленей. Если вы приедете в Москву и субботним утром придете на Красную Площадь, то наверняка сможете увидеть освежающее душу зрелище: краснощекие школьники, выдыхая белый пар, чистят оленей швабрами.

Хотела бы я полюбоваться на это "освежающее" зрелище!)))
И все же, и все же... Мураками даже такой, начинающий, ищущий себя и свою тему, мне нравится. Да, он правильно подметил еще во вступлении, что это не Литература с большой буквы, а еще читается за 5 минут, но цепляет. Мураками умеет находить те фразы, которые западают. Пусть даже пишет почти и ни о чем, например, о пинболе. Ну какой еще автор может воспеть оду пинболу так, чтобы мне было интересно читать? Даже и не представляю!
Мураками пишет обо всем и ни о чем. Кажется, эти книги очень автобиографичны. ВУЗ, друзья, первые девушки, какие-то незначительные события, но в этом есть свое очарование. Есть и некоторые фразы, которые мне у него понравились или позабавили.

Заморочек у каждого из нас было выше крыши. Заморочки падали с неба, как дождь; мы увлеченно их собирали и рассовывали по карманам. Что за нужда была в них, не пойму до сих пор. Наверное, мы с чем-нибудь их путали.

В общем, я с интересом познакомилась с ранним Мураками, но хочу теперь более позднего!

"Трилогию Крысы" мне посоветовал прочесть один знакомый. Оду творчеству Мураками он воспел знатную, и я решилась на знакомство с автором. И что ​ могу сказать – мне категорически не понравилось. Настолько, что я с трудом дочитала первую книгу и на ней же и остановилась.

Попробую описать свои впечатления. Молодой парень приезжает домой на каникулы. Особых планов на поездку, как и на жизнь, у него нет. За то есть желание выпить и закусить. Под кружечку пивасика мы и начинаем потихоньку знакомиться с героем, его взглядом на мир, новым другом Крысой, городом, девушками и искусством быть писателем.

Чем заканчивается история? Ничем. О чем она? Обо всем и ни о чем. Думаю, это и восхищает поклонников Мураками. Я же, в отличие от них, не смогла рассмотреть за пустотой текста какую-то глубину. Обидно, досадно, но ладно. В планах у меня еще парочка книг автора. Там и определюсь, по пути нам или нет.