Мир глазами Гарпа

Можно подумать, это его изнасиловали, ведь он все говорит, говорит об этом и никак говорить не перестанет! На мой-то взгляд, — продолжала она, — это точно на мужиков похоже: сперва до полусмерти изнасилуют, а через минуту начинают с ума сходить и поднимать шум из-за того, кому ты все это даешь по доброй воле! Хотя не их это собачье дело — что так, что этак, правда?

Она знала только одно: женщины - как и мужчины - должны, по крайней мере, иметь возможность самостоятельно решать.

Когда что-нибудь сочиняешь, всё вокруг представляется взаимосвязанным.

07.03.2014, пятница

— Терпимость к нетерпимому — одна из труднейших задач, какие ставит перед нами эпоха, — говорила Хелен.

Гарп прекрасно знал, что она умница и порой гораздо дальновиднее, чем он, но по отношению к джеймсианкам он сознательно проявлял настоящую слепоту. Ну а они, разумеется, проявляли настоящую слепоту по отношению к нему.

Один рецензент, признавая, что Гарп — писатель серьезный, заявил, что у этого автора «склонность к барочному преувеличению достигла состояния амока»

читала она очень быстро, но никогда не говорила, что думает о той или иной книге. А в школьном сообществе человек, который читает книги с какой-то своей, тайной целью, не стремясь обсуждать прочитанное с другими, всегда слывет странным

"Эпилог, — писал Гарп, — значит даже больше, чем основной текст. В эпилоге, как бы подводящем итоги всего, что было, нас на самом деле предупреждают о будущем".

Когда можешь сказать "Да! Вот так эти чертовы людишки и ведут себя!" Вот тогда понимаешь, что в этой книге все правда.

Женщины - как и мужчины - должны, по крайней мере иметь возможность самостоятельно решать, как провести свою жизнь...

писательские амбиции <...> "...попытка всех и навсегда сохранить живыми. Даже тех, кто в конце обязательно должен умереть. Их-то как раз и важнее всего сохранить живыми."

Все пятна остаются навсегда!

...и еще меньше понимала, как вожделение можно ассоциировать с любовью или привязанностью.

...солдат на войне вообще ни от чего защищен быть не может.

Это был весьма впечатлительный, измученный жизненными невзгодами человек, часто подверженный депрессиям, а порою самый настоящий параноик, вечно раздраженный, вечно всем недовольный, буквально задыхающийся от собственной меланхолии, – короче, очень сложный и вполне современный человек.

Интересно, она когда-нибудь носит что-нибудь еще, кроме серого спортивного костюма? – думал он. Позднее Гарп писал, что впервые обнаружил у себя богатое воображение именно тогда, когда попытался представить себе тело Хелен «Поскольку она вечно ходила в этом треклятом спортивном костюме, – писал он, – мне пришлось вообразить себе ее тело; другого способа увидеть его просто не было».

Как-то раз Дженни попросила купить ей книжку о моллюсках. <...> Это были первые живые существа, которых она полностью понимала.

«Кто был Вашим самым любимым писателем в детстве?» – спросила она его.
– Джозеф Конрад, – ответил Гарп.
Она вздохнула, одобряя его выбор, и написала: «А у меня – Джейн Остин».
– Это хорошо, – искренне похвалил Гарп.

...жалость – не самое благородное из человеческих чувств...

...почти все на свете приносит разочарование писателю после того, как он закончит писать очередное произведение.