Гончаров

«Кто меня знает, тот не удивится моей решимости. Внезапные перемены составляют мой характер, и я никогда не бываю одинаков двух недель сряду, а если наружно и кажусь постоянен и верен своим привычкам и склонностям, так это от неподвижности форм, в которых заключена моя жизнь».

Что знала я толком о жизни одного из любимейших романистов? Разве то, что он служил цензором. Судьба Гончарова, которого и многие современники воображали ленивцем, живущим привычками и мнительным, эта судьба человека, создателя образа Обломова и ассоциировавшегося с ним, казалось, не представляет особого интереса.

Поди ж ты, набралось интересного на целую книгу. Набралось из кругосветного путешествия (!) в качестве литературного секретаря адмирала Путятина. Из писания Крамским портрета писателя для зарождающейся галереи Третьякова, чему предшествовали долгие месяцы уговоров…

«Он добыл у меня что-то из души, на что он был великий мастер, и дал это что-то, какую-то искру правды и жизни портрету; я радовался, что он поймал внутреннего человека».

…Из холивара с Тургеневым, который вообще, как оказалось, знатный был «драчун» (vs Толстой/Достоевский/Добролюбов/Фет…) и страшно франтил по молодости. Автор биографии утверждал, что все это общеизвестно, но лично мне известно не было. И похожесть сюжетов, типов героев у Гончарова и Тургенева я списала б до сего скорее на общую «почву», а не на… мм… короче, Гончаров делился с Тургеневым задумками в приватных беседах.

…Из, конечно, историй кропотливого и долгого, но стоившего того, согласитесь, создания произведений. О фуроре неповторимой, хотя и «Обыкновенной истории». О «Мариенбадском чуде» появления на свет добряка «Обломова». О как будто нарочном неприятии большинством критики «Обрыва»… О «даре легкой беззлобной иронии, всю жизнь составляющей неотъемлемое свойство литературного поведения Гончарова».

Замечательная биография.

Именно так считает Юрий Лощиц и всей своей книжкой совершенно себе противоречит. Ответов у него много и чаще всего, на вопросы, которые вообще никто и не думал задавать. Если говорить подробнее, то не понравились мне следующие моменты.

Во-первых, в книге слишком много метафор, эпитетов, восклицаний, риторических вопросов и прочих неуместных литературных приемов. Я, конечно, понимаю, что автор публицист, но это же все-таки биография, нужно как-то сдержаннее быть. И может эти приемы и смотрелись бы уместно, если бы не бесконечные лирические отступления. Опять таки крайне необоснованные. Создавалось впечатление, что автору необходимо было написать определенное количество страниц, поэтому он и старался как мог. В итоге о жизни Гончарова до 45 лет мы узнаем крайне мало: родился, крестился, учился, не женился. Зато уж пространных размышлений Лощица мы получаем в избытке. Он нам рассказывает о судьбе России в целом и ее отдельных частей, о техническом прогрессе, об иностранцах, о деревнях... Да о чем угодно, кроме Гончарова. И даже Фрейда под конец приплел. И все это активно перемежается этими самыми восклицаниями и риторическими вопросами. Но ближе к концу книги автор словно услышал мои молитвы и слегка умерил свой пыл. По крайней мере, можно было читать, не закатывая в раздражении глаза.

Во-вторых, слишком много в книге неточностей. Я вообще считаю, что в биографиях (как и в книгах по истории) не должно быть фраз "видимо", "возможно", "следует думать", "если это было так" и им подобных. А вот биография Гончарова прям таки пестрит этими сомнениями. Не уверен - не пиши совсем. Уверен - делай ссылку на документ. Иначе это не биография, а фантазии, и к таким книгам у меня доверия быть не может.

В-третьих, в книге содержится три главы, посвященные литературному анализу "Обыкновенной истории", "Обломова" и "Обрыва". Видимо, я чего-то не понимаю, но они мне показались лишними. К биографии эти главы никакого отношения не имели, влияние этих произведений на жизнь Гончарова подробно расписано в других главах. Это опять навевает мысль о желании увеличить количество страниц.

Ну а сам Гончаров мне очень даже понравился. В свое время, узнав, что друзья прозвали его "Принц де Лень", я подумала, что мы с ним похожи. И теперь поняла, насколько же была права. Я нашла множество общих черт характера, иногда меня это очень смешило. К, примеру, весьма показательным было его кругосветное путешествие. Доплыв до Лондона Гончаров собрался было обратно, но решил, что проще проплыть вокруг света, чем собирать чемоданы и тащиться с ними через всю Европу. И это при том, что с этим самыми чемоданами он в итоге возвращался через всю Россию едва ли не пешком. А его отношения к юной красавице Толстой, так вскружившей ему голову? Коротко говоря, это выглядело так: "Я не пошлю ей больше ни одного письма! Она не хочет отвечать, я ей не нужен!" Спустя два дня: "Уважаемая Елизавета Васильевна, мне тягостно ваше молчание". И этому мужчине уже давно за сорок перевалило! Удивительный человек.

Словом, я рада, что познакомилась с историей жизни чудесного писателя и интересного человека, но не очень рада, что именно в такой форме.

Из письма Гончарова
(С. 254).

Следует признать, что биография – жанр трудный и не каждому писателю или учёному по плечу. Издательства, признанные лидеры в области такого рода литературы, часто публикуют откровенно слабые скучные опусы, похожие то на «недоношенный» роман, то на необработанный кусок провалившейся при защите диссертации (не дай Бог, если такое удалось защитить!).
То, что написал Юрий Лощиц, можно отнести к авторским негромким удачам. Может быть, свою роль сыграла тихая лира героя книги – Ивана Александровича Гончарова. Кажется, что незаметно прошел автор «Обломова» по дороге отечественной литературы, запомнишись непритязательной публике, лишь одним скандалом, не связанным ни с карточной игрой, ни с взбалмошной любовницей, ни с бегством из собственного имения… Но повторю: "кажется..."
Гончаров посвятил себя литературе, однако нужда заставила долгое время цензурировать чужие, часто совершенно бездарные, произведения. Лощиц тактично и легко пишет о своём герое, пересказывая сложные эпизоды гончаровской жизни. Не остаётся на обочине и творчество Гончарова, самое важное, что может быть в биографии писателя. Здесь, конечно, можно не соглашаться с отдельными трактовками Лощица («Обломов – обломок», например), но следует признать, что биограф пишет живее чем тяжеловесные профессональные гончароведы, чьи интересные находки утопают в толщах анализа философской литературы (например, Краснощекова). Встречаются однако элементы авторского дурновкусия: смерть Достоевского уподоблена гибели древа «русского леса», близкого «тучам и молниям» (С. 338).
Примечателен обзор раннего творчества Гончарова, где уже видна обломовская тема (в книге есть замечательная иллюстрация из рукописного журнала «Подснежник», где толстый герой вещает с дивана). Занимательно описание кругосветного путешествия фрегата «Паллада», в котором принимал участие Гончаров (вот вам и принц де Лень!), хотя, конечно, здесь уместнее читать непосредственно гончаровские очерки, посвящённые этому событию.
Книга оставляет приятные «уютные» впечатления (иногда до обломовской сонливости, но тут это, как говорится, к месту). И главное: она весьма успешно призывает читать произведения Гончарова, прочно забытые (а может и не читанные) со школьной или студенческой скамьи. В этом смысле, я благодарен Лощицу за то, что написанная им биография до некоторой степени помогала мне перечитывать «Обломова»: роман долго «ускользал» и более того, откровенно не нравился, чего, кстати говоря, не могу сказать про «Обыкновенную историю», которую я неоднократно с восторгом перечитывал.

(С. 360).