Проклятие зверя

Психологически и эмоционально сложная книга. Даже с учетом того, что герои истории - приговоренные к казни - не вызвали у меня никакого сочувствия. Почему они удивляются и страдают от того, что их жизнь отнимают другие люди, если они сами не отличаются любовью к окружающим? Убийцы, разбойники, террористы... Все это люди со сломанной психикой, и не всегда в этом виновато общество.
Автору удалось передать не только внешнюю сторону казни, но и показать внутренний мир множества людей. Тут и семь судеб, которые должны скоро прерваться. Каждый приговоренный переживает скорую встречу с петлей по своему. Кто-то переосмысливает свои поступки, кто-то до последнего не верит в происходящее, кто-то обвиняет в своих бедах окружение... И, хотя их страхи казались мне порою мелкими по сравнению с некоторыми преступлениями (отнимать чужую жизнь видимо менее страшно), но их эмоциональная передача впечатляет.
Небольшая по объему, но содержательная по эмоциональной насыщенности повесть довольно неоднозначна. Хотя чувствуется, что автор сочувствует своим героям, но он правдиво рассказывает о их преступлениях. Поэтому каждый может сделать свой выбор, кто эти осужденные - преступники или жертвы системы?

Мечта о войне

В этой повести есть что-то очень-очень странное.
Я говорю сейчас абсолютно серьезно, безо всяких иносказаний и метафор: она обладает неким гипнотическим воздействием на мозг читателя. Воздействием, которое пугающе далеко отходит от привычных рамок, в которых мы привыкли рассматривать проникновенность литературного произведения.
Она (я снова подчеркиваю: никаких преувеличений) оказывает на мозг чисто физическое воздействие, сходное с наркотическими веществами из группы депрессантов — расслабляет, затормаживает, замедляет мыслительные процессы, повергает в какое-то медитативное, созерцательное отчаяние и безнадегу.
Я бы сказал, что это чистейшее НЛП, если бы верил в действенность НЛП.

Endraum — Dreamlight (Teil Eins)

Эта небольшая повесть была прочитана за два часовых переезда в электричке.
Когда я ехал туда, за окнами было еще темно, а над головой мигала тусклая неоновая лампа — мигала неритмично, непостоянно, с едва ли не ощутимой тревожностью, как в банальных фильмах ужасов.
На обратном пути в моих ушах звучал вязкий, бездонный, убаюкивающий в летаргический сон «Дримлайт». Есть в этом извращенном противоречии нечто привлекательное.
Наверно, все это — музыка, свет, темнота за окном, собственное настроение — оказали не последнее влияние на восприятие этой книги. Но по силе ощущений это действительно было что-то с чем-то.

Играли ли вы в «Dead Space»? Этот ужастик срежиссирован по всем канонам голливудских бабкорубильных продуктов, но все же... Есть в его игровой атмосфере нечто специфическое.
Когда самый страшный звук — это тишина. Причем не та тишина, которая «перед» чем-то, затишье перед бурей, а другая. Та, что «уже».
Когда все эмоции, вся бездна ужаса и боли, всепоглощающего страха и отчаяния уже выгорела сама в себе, и осталось лишь тление легкой улыбки.
Когда уже можно смеяться.

Endraum — Dreamlight (Teil Zwei)

Таков и он, «Красный смех».
От людей уже остаются пустые оболочки, улыбающиеся и с мутью в глазах, равно как от понятия «непостижимый кошмар» остаются только буквы, бессмысленные знаки, которые перестали что-то значить.

Это не тяжелая книга, и ее нельзя назвать как-то по-особенному гениальной или шедевральной.
Она, простите за аналогию, легко и быстро «отпускает» без абстиненции.
Но когда берет — то берет за самое нутро и держит, как надо.

Это нужно читать под транквилизаторами, вот что.

Очень сильно.

Главные темы данного произведения война и безумие. Леонид Андреев как всегда великолепен... Он блистательно описывает безумие как нечто спящее внутри и пробуждающееся в нас в результате какого-то либо пагубного влияния из вне.

Такая страшная напасть безумие... Она убивает человека медленно и при этом лишая его свободы мысли и достоинства. И делает это медленно. Она становится твоим другом, живёт с тобой и медленно этот невидимый паразит пожирает разум человека.

Повествование очень сумбурное, сюжет всё время петляет и держит в напряжении. Поэтому читать сложновато, так как форма произведения непроста. С другой стороны наверное в этом и заключается его кошмарная прелесть.

Книга позволяет представить себя человеком, которому жить осталось пару недель до смерти. О чем бы я думал, что бы делал, с кем бы хотел встретиться, с кем попрощаться, что бы сказал родным? Не многим дается такая возможность, умереть не внезапно. Пушкина вспомнил, царя Николая. А по сути всем дано приготовиться.. Андреев описывает семь, даже восемь разных людей, которые в такой ситуации. Мне наиболее близок Сергей с его зарядкой в камере и любовью к родителям. Красивым, но маловероятным показалось превращение Вернера из уставшего циника в святого. С чего бы это? Может чего-то не понимаю.
А еще думалось, как легко по глупости можно загубить свою жизнь.
Читал ночью, все спали, никто не мешал побывать в "шкуре" приговоренных. Когда кинул взгляд на свой телефон, лежащий на столе, он вдруг показался чужим, несколько нелепым, посторонним, так как смотрел с "той" стороны.
Заметил, что в издании 1980 года, в котором читал рассказ, фраза приговоренного бандита Цыганка священнику вырезана. Вот она:

Почему? Цензору, видно, не понравилось, что церковь ("простишь") добрее властей ("повесят"). Пушкин от священника не отказался, я бы (на данный момент) тоже. Еще обратил внимание насколько человечными были суд, тюрьма, надзиратели в царской России. К приговоренным относились как к людям до последней минуты. Как все поменялось потом..

Состоялось знакомство с Леонидом Андреевым. Буду еще читать написанное им, а этот рассказ и созвучный по теме рассказ "Жили-были" прочитать советую.

Леонид Андреев – бриллиант в кольце серебряного века.

Отличный рассказ о судьбе приговоренных к смерти. Трогательные, в чем-то наивные персонажи, принесшие кому-то смерть (или только собиравшиеся ее принести), теперь, неожиданно для себя, предстали перед ее лицом сами. Каково это, ждать казни, чувствуя наступление весны?

Какие разные характеры, какие разные судьбы. Как по-разному они думают, чувствуют. Как по-разному они ожидают встречи со смертью.

Мало кто из них думает о том, что они совершили или могли совершить. Здесь уже не осталось места для морали, ведь впереди их не ждет уже ничего, скоро они просто перестанут существовать.

Все думала, про какую войну пишет Андреев. Причем пишет так красочно, что становится жутко. Решила, что пишет про Вторую мировую, потому что была оговорка в тексте - "... прошло четверть века с прошлой войны". И только в самом конце я увидела дату - 1904 год.
Война - это ад, это одно из самых страшных событий человечества, и Андреев показал, в первую очередь, не то, как люди сражаются и погибают, как приходят искалеченными с войны, а показывает, как не выдерживает людская психика. Красный смех - это смех смерти и той же войны. Смех крови и тех, кто стоит в тени страшных боев. Земля стонет, человеческие судьбы меняются на корню. Те, кто увидел и прошел через ад, не станут прежними. Не каждая душа выдержит тяжелый груз последствий.
Тяжело читать, честно, тяжело осмысливать прочитанное и справляться с роем мыслей. А еще тяжелее справится со страхом, что может быть война.

Это, без сомнения, самая жуткая, больная и страшная книга, прочитанная мной о войне. Вымороченный невозможный ужас красным светом льется с каждой страницы, кровью сочится каждая буква, немым криком леденит руки, сушит губы.

Такого не бывает, не может быть, только весь кошмар в том, что очень даже бывает. Когда ее неразумные дети начинают истреблять друг друга - земля сначала плачет, сочится кровью, земля вся превращается в одну большую кровавую рану, а потом сходит с ума и начинает смеяться, тем самым красным смехом. Смехом жутким, пустым, каркающим. Огромная красная смеющаяся голова и ее сумасшедшие дети, которые бьют, колят, режут, грызут зубами в грохочущем экстазе войны. И уже не могут остановиться, нет ни конца ни начала, ни причин не следствий, только бесконечное безумие, оторванные руки, письма мертвых - живым, и мертвых - мертвым. Летит письмо, торопится, а тот, кто его написал уже лежит ощерившись в последней улыбке, и красный невозможный смех льется из его разорванного горла, сливаясь со стонами и криками, тех кто еще сможет написать хотя бы одно письмо, а потом вот так же ощериться, упадет, чтобы больше никогда не встать.

Жуткое произведение, открывающее всю невозможность, нелогичность и бредовость войны, шизофренический горячечный бред, ставший явью, и навью. И на земле и под землей, льется во все стороны красный свет, грохочет красный смех, и не смолкнет и не утихнет, тысяча убитых, тридцать тысяч убитых....

Андреев – мой любимый отечественный мистик. Не знаю, насколько литературоведы бы одобрили эту характеристику, но для меня это – так. У кого, как не у Андреева, получится изобразить такую страшную, вязкую грань между реальностью и чем-то потусторонним?

Лучше всего Андрееву дается безумие. Никто так не пишет безумие, как он – плотным, осязаемым, неизбежным, всепоглощающим, очень страшным.

Конечно, повесть о безумии войны Андрееву удалась блестяще.

Как еще объяснить, что люди начинают тысячами вырезать друг друга? – только всемирным, всеобщим безумием, которое захлестывает планету, и скоро не останется на ней ни клочка места, свободного от красного сияния и холодных трупов.

Самый, пожалуй, сильный образ – поле раненых, кажется, бесконечное поле, полное мертвых и умирающих людей, земля, источающая багровый отсвет и протяжный стон.

Одинокий герой в замкнутом мёртвом пространстве, не имеющий силы остановить опустошающую пляску смерти и громкий смех отчаяния. Жизнь медленно истончается, силы оставляют, горечь и бессмысленность подступают со всех сторон и поглощают героя. Мертвый дом на берегу мёртвого моря, безмолвное пространство пустого сада без следов на многочисленных дорожках, бессилие перед закрытой дверью, за которой томится жизнь, едва теплится огонёк жизни. Но герой медлит, сомневается, не решается открыть дверь и в итоге отступает. Последний шанс на спасение потерян. Искра гаснет, дом погружается в смерть и пустоту. По холоду, вне времени и пространства, герой бредет по мёртвому замершему морю и падает почти замертво, преодолевая невидимые границы царства смерти. Он остаётся физически живым, но духовно сломлен, погиб, мёртв. Преодолев царство Аида, возвращается в мир живых, но нет спасения, мир не расцветает, медленно гаснет и затухает, гибнет. Смерть как болезнь продолжает прогрессировать, забирая последние силы. Изменения героя не происходят, спасения нет и нет любви, только тишина, которая подступает и убаюкивает.

Можно посмотреть на рассказ с разных точек зрения. С точки зрения исторического контекста, когда, в какое время написан рассказ. С точки зрения психопатологии, как медленное погружение в болезнь. С точки зрения символики мифа. Многогранность, многослойность рассказа делают этот текст завораживающим, сюжет поглощает и затягивает.