Процесс. Замок. Новеллы и притчи. Афоризмы. Письмо отцу. Завещание

Нет, я пока не могу говорить о Кафке.
Язык отяжелел, отсох, прилип к гортани, что там ещё...
Я пыталась когда-то читать "Исследования одной собаки", но какой же банальщиной они показались, эти исследования! Ё-моё, почему я тогда взяла не "Процесс"?!

Это даже не литературное произведение, это какой-то определяющий знак.
Потому что о Кафке либо: "ааа, никак, не моё", либо: "аааа, это гениально-гениально-гениально".
Не знаю, как это, и от чего зависит. Может, от характера, или от фазы жизненного цикла, от типа нервной системы, или кровеносной, или пищеварительной, или какие ещё есть.
Потому что это такое ощущение - восприятие мира и жизни, ты либо чувствуешь так, либо нет.

Если попытаться в моих мозгах собрать всё в кучу, то получится примерно следующее:

- это крайне абсурдно, но чрезвычайно логично;

• это очень смешно, но отчаянно больно;
• это фантастический сон, но обыденная реальность;
• всё так, и всё не так.

  Этот сюжет, который сам по себе меня абсолютно не интересовал, совершенно, казалось бы, бессмысленный, но такой необходимый! Можно было бы, наверное, писать отзыв, не прочитав и половины книги.

  Эти слова, которые так просты и обычны, но как же при этом безумно содержательны! Содержательны настолько, что просто не унести за один раз, не упихнуть одним движением, не объяснить тысячами рецензий.

Вообще, всё, что там написано, в книжке в этой, оно переваривается и разворачивается где-то в подкорке души.
Какое-то откровение, какое-то понимание, осознание какой-то сути, какого-то смысла каких-то происходящих вещей.

Нет, я пока не могу говорить о Кафке, я могу пока о Кафке только молчать.

Очень жаль, что Кафка стал персонажем Интернет-мемов, теперь о нём "все слышали", но далеко не все читали, думая, что он пишет о тлене, ужасе и прочих стереотипах. Кафка прекрасен тем, что его просто невозможно трактовать неверно (трактовать очень глупо — возможно, но едва ли возможно доказать, что самая идиотская трактовка будет являться неправильной). На место уродливых и причудливых образований (например, Замка) можно подставить немало какие абстракции и даже кое-какие конкретные вещи, и тут уже разворачивайся, трактовка, на всю катушку.

Но попробуем по порядку. Чтобы ближе проникнуться кафкианской атмосферой, нужно вспомнить его биографию. Кто такой Кафка? Странный гомункул, живущий во враждебной среде и говорящий на несуществующем языке. Его от остальных людей отделяют сразу несколько перегородок. Во-первых, он немец, живущий в Чехии. Чехам он как немец чужероден и враждебен. Во-вторых, он еврей, а значит чужероден и тем немногочисленным немцам, которые приехали в Чехию по служебным управленческим делам. Ну а в-третьих, он вырос уже в Чехии и не связан корнями с Германией, как его родители. Они ещё помнят живой язык и культуру родины, а Кафка вынужден говорить на почти несуществующем бюрократическом немецком языке, на котором способны говорить только чиновники из разных областей Германии, силой втиснутые в одно пространство, где они вынуждены взаимодействовать. И, конечно, нельзя не вспомнить почти гротескную профессию самого Кафки — он занимался тем, что чинил бюрократические преграды тем людям, кто получил производственную травму, чтобы не выплачивать им компенсации. Представьте его существование... И станет понятно, почему он писал то, что писал. Странно считать его слегка двинутым. Я бы его считала двинутым в том случае, если бы он в подобной обстановке писал полные любви и счастья произведения.

А теперь непосредственно к "Замку". Читать его лучше, как мне кажется, после "Процесса". И тогда невозможно не заметить, насколько они похожи. Даже главный персонаж – К., пусть и не Йозеф (хотя в телефонном разговоре он и называется почему-то Йозефом). Можно расшифровывать это К как "Кафка", но это больше абстрактный персонаж, поэтому параллель с автором надо проводить только на уровне ощущений. Ощущений неудобства и неустроенности в этом абсурдном мире. Что ещё роднит "Замок" с "Процессом" – то, что персонаж сразу и безоговорочно принимает абсурдные правила игры, навязанные ему извне. Казалось бы, делов-то: взял и свалил из этого места, которое тебе не нужно и которому ты не нужен. Но главный герой упрямо берётся – зачем? – за заведомо провальный квест "Попасть в замок". Постепенно этот квест ещё больше искажается и разделяется на мелкие подквесты "Поговорить с Кламмом" и "Удержать Фриду", которые вытекают один из другого... Пока не становится ясно, что с первоначальной целью они вообще уже не имеют ничего общего.

Окунуться в эту давящую атмосферу фантасмагории — дело на любителя. И пусть "Замок" не дописан, так даже лучше. Конец мы можем предсказать, исходя хотя бы из того же "Процесса" — пролетишь ты, К., как фанера над Парижем. И только отсутствие финала и погребальная песня, прерванная на полуслове, позволяет хлипко надеяться хоть на какой-то просвет в конце тоннеля. Но принимая во внимание характер (а точнее его отсутствие) у главного героя, он бы всё равно вляпался в какую-нибудь чушь похлеще Замка. Так что отсутствие финала — единственно благополучный на данный момент конец романа.