Смысл жизни

Порочный круг этой жизни есть именно круг страдания, смерти и неправды.

Для натурализма — религиозного и философского — подлин­ная жизнь, средоточие всего ценного, что есть в мире, есть именно эта жизнь, которая протекает в посюстороннем плане бытия; подлинный мир — именно тот, который здесь перед нами кружится в одной плоскости, периодически нарождаясь и умирая.

Стало быть, и это издевательство предполагает определенную интуицию мирового смысла; если нет этого смысла ни в жизни, ни над жизнью, то обращаются в ничто эти гогочущие черти в человеческом образе. Тогда нет ничего безобразного, дикого, постыдного. И самая насмешка над человеческим достоинством становится беспред­метной, потому что этого достоинства нет вовсе.

Короче говоря, тот мировой смысл, который носится перед нами, как цель нашего стремления, есть всеединство; это — тот мировой строй и лад, в котором всякое жизненное стремление достигает своего окончательного удовлетворения, всякая жизнь достигает полноты.

Чтобы осознать суету, наша мысль должна обладать какой-то точкой опоры вне ее.

Война оказалась окончательной целью всего человеческого прогресса, высшим содержанием человеческой культуры.

Государство хочет быть для человека безуслов­ной ценностью; оно вообще не склонно признавать никаких высших над собою ценностей, в том числе и ценности человечес­кой души или безусловного достоинства человека.

В аду все — вечное повторение, не достигающая конца и цели работа, поэтому даже самое раз­рушение там — призрачно и принимает форму дурной бесконеч­ности, безысходного магического круга.

Тот смысл, которого мы ищем, в повседневном опыте нам не дан и нам не явлен; весь этот будничный опыт свидетельствует о противоположном — о бессмыслице.

Война, не доведенная до победного конца, поворачивается фронтом внутрь.