Барышни тополя

Анна перед нами анна мембрана между мирами ей улыбаются и манекен и небо все анны попадут на небо быть анной вполне достаточно спасибо родителям

Денис Осокин. Непонятно, как такое выросло там. на казанской почве такое не растет; там почти вся трава сорная, гордая, немая, излишне увереная в себе. Но если кто говорит, тот говорит стихами, говорит чужими словами. Денис - тот душою с Севера; из карелии, из лапландии, ловит финнов на их же удочку. Его любовь к родине бескорыстна и безответна; там любят пироги и водку, не любят стоять в пробкаx и ничего не знают о красоте. Но тут, всего-то за полторы тысячи километров, вне навязчивой патриархальности, мне нравится читать его сумасшедшую прозу. Он - почти как Платонов или язык коми; он говорит с нами о чем-то непонятном, но прекрасном. "Пелагорния, - говорит он, - это герань, но первое слово куда красивее. Скажите медленно - пелагорния - и вам совсем по-другому представятся русские города". Сам он, конечно же, сорная травка. Скажите в Казани: "Осокин", вам ответят: "эээ..?" Скажите здесь Осокин, вам ответят - ну хотя бы! - "Овсянки?" Как будто чем больше нас откуда-то прогоняют, тем больше мы это место любим.