Собрание сочинений в четырёх томах. Том 4. Сущий рай. Семеро против Ривза

Отличный сатирический роман, где автор с одинаковой безжалостностью подсвечивает маленькие недостатки и великие пороки как среднего класса, так и богемы или снобов, претендующих на некоторый ореол избранности и аристократичности. Он забавный, остроумный, написанный изящно и колко (не могу сравнить с оригиналом, но некоторые словесные эскапады крайне хороши и в переводе). При этом история не лишена некоторой доли драматизма, а главному герою, вопреки его мещанской ограниченности в некоторых вопросах, я очень сочувствовала. Сюжет прост на первый взгляд, но вереница абсурдных комичных ситуаций, из которой он состоит, замечательно увлекает. Можно догадаться, к чему всё придёт, однако следить за происходящим достаточно интересно, тем более автор не скупится на колоритные типажи.

Мистер Ривз — делец из Сити. Более тридцати лет он честно работал — и вот уходит на долгожданный покой, предварительно скопив некоторое состояние, способное обеспечить ему и жене безбедную старость. Но внезапно между ним и вожделеннным отдыхом возникают две преграды. Первая: миссис Ривз, заражённая снобизмом, захотела просочиться к "сливкам общества", "настоящим людям", как она сама их называет. И всё бы ничего, но это требует регулярных вложений на бестолковые вещи, призванные пустить пыль в глаза. И вот со всем возможным энтузиазмом миссис Ривз начала водить мистера Ривза по подобным сборищам "настоящих людей", которые вслух хвалят "дарование", превратившее рояль в ударный инструмент, а про себя думают, что раз уж принято покровительствовать деятелям искусства, чтобы слыть образованной натурой, то в следующий раз нужно выбрать кого-нибудь тихого. Конечно, это не обходится без финансовых затрат и мошеннических схем, которые активно проворачивали "прилипалы", видящие в мистере Ривзе лишь кошелёк, а в его жене — рычаг воздействия. Вторая же проблема состоит в том, что Ривз совершенно не умеет отдыхать и во многом беспомощен в общении, где нет чётких границ и целей, где у слов двойное дно, а каждая фраза может таить в себе опасный крючок манипуляции. Поэтому Ривз многое позволял, соглашался на то, что ему не нравится, даже пытался примириться с навязываемым ему образом жизни. Однако ничто не вечно под луной.

Для меня финал был закономерным и даже хорошим, насколько это возможно. Грусть вызывали семейные отношения Ривза, ведь и для жены, и для детей он скорее источник дохода, чем любимый член семьи.  В целом, хороший сатирический роман, высмеивающий всю ту мишуру, которой обвешивают себя пустые и лишенные подлинных талантов или заслуг люди, чтобы блистать в лицемерном обществе. В середине чуть-чуть затянут, на мой взгляд, но ничего критичного.

Интересный оптический эффект у этой книги.

Роман написан в ярко сатирическом ключе, как живой портрет современного автору общества (Лондон, 1936 год), - а читается так, что почти под каждого персонажа легко подставляются многие мои знакомые (русский провинциальный городок, 89 лет спустя).

Этому эффекту ничуть не мешает характерная для жанра колоритная детальность быта и традиций чужого мира и чужих проблем давно минувших лет. Казалось бы, в чём общность?

Думаю, дело в том, что автор схватил гораздо больше, чем его современность. Поэтому что по сути своей снобизм только формы меняет в зависимости от места и времени, но снобизмом и остаётся.  А слово "сноб" недаром считалось когда-то оскорблением (жаль, не теперь), потому что обозначает не качество, а целый комплекс качеств. В принципе, все они развёрнуты в этом остроумном романе.

— Ах, видели бы вы эти места, — вторглась в беседу миссис Роберт. — Красота изумительная. Нечто совершенно уникальное. Позади горы, впереди море и..., и... ну и солнце над головой. Совершенно уникальное. — Словом, всё, как по законам природы, — любезно промолвил мистер Ривз.

Мир искусства суть понятие растяжимое. Наряду с талантами и гениями, всегда было (есть и будет) много проходимцев с мелкими страстишками, которые прикрывают таким образом собственную никчёмность. Здесь как раз встречается их наглость с одной стороны и обывательская застенчивость – с другой. Не каждому достанет мужества в хоре восхвалений сказать своё «Нет». А вдруг не так понял? А вдруг не так посмотрел? Не могут же столько людей ошибаться?

Порочный круг.

Мистер Ривза от его окружения отличает конкретность: делец из Сити, он смотрит на жизнь просто и прямо, не выдумывая двойного смысла для синих занавесок. Нетрудно представить, каково было его удивление, когда, выйдя на заслуженную пенсию, он столкнулся с миром изнеженного лицемерия, возведённого в норму. С миром, где правят лесть, подхалимаж, вымогательство и развод на деньги. Сначала он ещё пытался найти крупицы смысла в своём окружении, но потом, здраво оценив ситуацию, бросил это бессмысленное занятие.

За книгу «Семеро против Ривза» Олдингтона нещадно критиковали литературные обозреватели и представители культурного бомонда того времени – уж больно ярко за некоторыми фигурами романа проступали их реальные прототипы. Но автор и в жизни, и в творчестве продолжал придерживаться собственных взглядов на должное и допустимое в искусстве, несмотря на то, что подобная позиция «против всех» стоила ему одиночества и статуса изгоя.

Люди считают своё время особенно прогрессивным или особенно просвещённым просто потому, что они невежественны, как свиньи.