Цитаты из книги Черный обелиск

Деньги, как всегда, победили, думаю я, хотя они ничего и не стоят.

Никогда не показывай женщине новых мест, тогда ей туда и не захочется и она от тебя не убежит.

«- Разве вы не знаете, каковы три самые большие драгоценности нашей жизни? Добродетель, юность и наивность! Если их утратишь, то уж безвозвратно! А что на свете безнадежнее многоопытности, старости и холодного рассудка? – Бедность, болезнь и одиночество, – отзываюсь я. – Это только другие названия для опыта, старости и заблуждений ума.»

... любовь не знает гордости. Но я боюсь, что ты даже помочиться не можешь без мировоззрения.

<< а кроме того, если женщина принадлежит другому, она в пять раз желаннее, чем та, которую можно заполучить, - старинное правило >>

Как бы ни было неправдоподобно любое утверждение, если только на нем решительно настаивать, оно всегда оставит известный след.

И когда этого изверга наконец хватил удар и он во время выпечки утренних булочек и пирожков на дрожжах наконец упал, его смерть должна бы показаться великим благодеянием для согбенной горем вдовы; но она вдруг перестает в это верить. Все содеянное Нибуром сгладила смерть. Покойный мгновенно превращается в идеал отца и мужа. Люди и без того наделены удивительным даром лгать и обманывать себя, но этот дар особенно блистает в случаях смерти, и человек называет его пиететом.

«Кто не сомневается в своей правоте, тот не знает жалости».

— Не надо было допускать побоища. Почему вы не объявили забастовку? Почему не запретили своим прихожанам участвовать в войне? Вот в чем был ваш долг! Но, видно, времена мучеников миновали!

— Я знаю тысячи очень верующих католиков, которые лежат не в освященной земле. Она быстро повертывается ко мне. — А где же? — На полях сражений в России и во Франции. Там все лежат вместе, в братских могилах — католики, евреи, протестанты, и я не думаю, чтобы Господь Бог на это обижался.

Добро тоже таит в себе опасность, оно может причинить больше разрушений, чем простенькое зло.

— Ты слишком много думаешь. Это вредно во всех случаях.

Ты подходишь к любви, точно вооружённый шпагой студент-корпорант, который воображает, будто любовь - это дуэль, а не танец.

Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности. А вечно - наполовину сидим: как обезьяны, между двумя ветками.

- Помогите! - вдруг произносит один из лежащих на земле. Он произносит это спокойно, негромко и покорно, а вовсе не кричит, но именно это действует на меня, словно излучение какого-то эфирного существа. Это невесомый удар в грудь, он проходит сквозь грудь, как рентген, а потом поражает дыхание, и оно останавливается. "Помогите!" - думаю я; что, кроме этого, произносим мы неустанно, вслух и про себя?

"Ценность утраченного познаешь, только когда оно ускользает."

"То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь."

Тогда сядь и заткнись, и да будет тебе стыдно. Ведь в Вюстрингене человека убили! Оборвалась человеческая жизнь! Для кого-то погибла целая вселенная. Каждое убийство, каждый смертельный удар – все равно что первое в мире убийство – Каин и Авель, все начинается сызнова. Если бы ты и твои единомышленники это когда-нибудь поняли, то на нашей благословенной планете мы не слышали бы столько неистовых призывов к войне!

Фантазия никогда нас не обманывает.