Омон Ра. Желтая стрела

Омон Ра – дебютная повесть. Очень небольшая по объему, но тяжелая для чтения. Эта книга сильно отличается всех остальных работ автора, значит редактор (или кто еще) сильно повлиял на Пелевина и это здорово, потому что следующие книги легче для прочтения и насыщенее на идеи. Омон Ра очень не тороплив, имеет всего одну большую идею в финале, которая должны была быть «вау поворотом», но разгадала себя еще в середине, отчего прошла мимо. А все надругательство над СССР мне было непонятно, из-за банального отсутствия опыта в данном временном периоде. А еще юмор почти отсутствует, тот юмор за которой я в большей степени люблю творчество Пелевина, а та ирония что имеется слишком узконаправленная.

В наше время с подачи самих американцев широко распространился миф, будто американцы никогда не высаживались на Луне. Но никто не высказывает сомнение, что наши космонавты были в космосе. Однако в дебютной книге Пелевина пишется, будто все успехи советской космонавтики были инсценированы в московских подземельях. Читается интересно и порой даже увлекательно. Хотя слог Пелевина уже тогда был таким, каким он и остался до сих пор. Имеются и типичные для писателя философские нотки в стиле солипсизма (существую только я один). Его произведения могут увлечь идеей, но сам сюжет увлекательным редко назовешь. Здесь надо читать не спеша и вдумчиво. Книга написана в реалистичном стиле, хотя лучше, наверное, сказать в сюрреализме. Есть также свойственные автору мистические вставки. Их я совершенно не понял, какой имеет для книги смысл. Речь идет о стенограмме монолога друга Омона, когда тот общался с неким духовным лицом. Хотя я довольно рано понял, что по итогу повествования получится, но в какой-то момент поверил, что главный герой все-таки полетел, что внесло интригу в дочитывание сочинения.

Что можно сказать по итогу? Всегда стоит учитывать, когда ты читаешь, и что невольно проецируешь книжные события на происходящую действительность. Я ведь пытался десять лет назад читать это произведение. Но как-то не зашло. Уверенно могу сказать, что прочти тогда, книга вызвала бы во мне совершенно иные эмоции. Сейчас же резюмирую, что это неплохое чтиво. Не шедевр, но почитать на досуге можно. Что это стеб над тем советским прошлым, которое рушилось на глазах автора, в момент написания книги. Я никогда не был приверженцем СССР, пусть меня и не устраивает существующий строй, поэтому все издевки принял позитивно. Но вот что меня загрузило. Сегодня, да в наш век высоких информационных технологий, как бы не оказалось так, что наши космонавты будут в войлочных скафандрах бороздить просторы российских подземелий.

Премия «Интерпресскон» 1993 г.
Премия «Бронзовая улитка» 1993 г.

— В «Омоне Ра» космонавты перед гибелью говорили о пластинке Pink Floyd, которую не успели послушать. О чем могли бы в такой ситуации говорить персонажи сегодня?
— О том, что летят к звездам за тридцать штук грина, в то время как их американские коллеги поднимаются в ту же черную пустоту за триста тысяч. Другими словами, темой разговора была бы непостижимая многомерность космоса.
Из интервью автора Л. Данилкину

До меня дошло, кто такие постмодернисты. Это некая постоянно плодящаяся колония наноботов, которая изначально была запрограммирована на лечение, а вместо этого стала есть органические клетки-защитники. Самое неприятное – господа наноботы по сю пору уверены в том, что они лечат, а не калечат. И в том, что сомневающийся в их полезности индивидуум узколоб, антиинтеллигентен и вообще черпает борщ действительности не тем лаптем, которые нужен. Да, забыла о самом забавном подвиде этой категории пишущих – это те, которые отрицают свою принадлежность к наноботам и, бия себя механической лапкой в пластиковую грудь, восклицают: «Я уникум стиля, какие постмодернисты-с!»
Конец лирического отступления, переходим к телу делу.
Пелевин давно уже был в планах чтения. Звезда отечественной словесности, гуру и пророк, загадка в темных очках, молчаливый упрек интеллектуала серой массе и прочая.
Почему «Омон Ра»? Только не смейтесь – он был в списке «9 книг, которые можно прочитать за ночь». Случай (псевдоним высших сил) решает все.
Морально подготовив себя к хардовой смеси постмодерна, фантастики, сатиры, крепко памятуя о времени написания произведения, приступила я к чтению.
Посвящение – вот первое, на что я обращаю внимание. Оно всегда многое говорит об авторе, и звучит красиво: «Героям Советского Космоса». Только ли им пишет автор? Или всем советским людям? И мне также, я ведь родилась в Союзе и прожила там достаточно, чтобы сделать кое-какие сознательные выводы? Искра надежды вспыхнула в моем сердце.
И погасла.
Нет-нет, я очень ценю здоровый юмор, обожаю до блеска отточенную иронию, было время, когда и от черной сатиры не отказывалась. Но есть, есть в мире авторы, которые не то что не умеют иронизировать – им это вообще противопоказано. Не их это. А когда берутся за острую социальную сатиру, так и хочется пойти смочить полотенце холодной водой, приготовить пару таблеток аспирина и стакан мятного чая, во избежание.
Основное отличие Пелевина от Салтыкова-Щедрина вот в чем: классик людей любил. Он любил, как это не парадоксально, даже тех, кого ненавидел. Странные люди были наши классики... Так вот, распоследний держиморда-глуповец Щедрина и тот живее выходит, чем брезгливо описанный автором, опухший от водки, ограниченный папа-милиционер главного героя, Матвей Кривомазов.
Кроме папы-алкоголика и неудачника, и умерших мамы и брата, есть у Омона тетка, равнодушная женщина, и детство его проходит в общественных учреждениях.
(Как тонко, как интимно намекает скорбящий автор, мол, в Союзе куда не ткни, все детишки - сироты заброшенные и неухоженные. Ненужные никому. Союз нерушимый унылых сирот, СНУС.
Мон шер, Виктор Олегович. Неудобно говорить, а я вот очень даже не-сирота, слава Богу. И знакомые мои, какие б ни были у них родители, тоже от сиротства далеки. Да и не худо бы вспомнить, сколько брошенных детей было тогда, и сколько сейчас – без всяких там групп продленного дня, элементарно бомжующих. И еще на пальчиках подсчитать, кто, как и сколько сейчас занимается папами-алкоголиками и неблагополучными детьми, и кому они нужны на самом деле. А, ну да, вы же в начале девяностых не могли предвидеть таких последствий демократии. Но тогда какой из вас... пророк?)
Итак, сирота Омон в детстве находит цель жизни – невесомость. Там свобода, остальное – суета.
Летчик-космонавт. Достойная цель в недостойном (по автору) государстве тотального террора.
В государстве, где в пионерлагерях висят многозначительные, наглухо запаянные игрушечные ракеты с пленниками-пилотами, а за детскую шалость вожатый пытает беззащитных мальчишек.
В стране, где, видите ли, сплошные заплеванные каморки, где воняет помойкой и пьют портвейн.
И все поголовно едят курицу с рисом, суп со звездочками, запивают компотом из сухофруктов.
И все шагают под бодрые марши из репродуктора, а «Пинк Флойд» видят только в мечтах или в гробу, в белых тапках. И мечтают улететь на запад на малой скорости.
(Ужасная страна, мон шер Виктор Олегович. И подумать только, что она ваших родителей, как и вас, кормила, поила, учила, защищала… Заплеванная и терроризирующая всех и вся. На позор ее, мерзавку эдакую, к столбу приковать цепями. По щекам ее, гадину, так, чтобы голова моталась и глаза пучились от страха пред вашей ядовитой – справедливой, ну что вы - критикой).
Все упомянет всевидящий автор, все доказательства выложит на стол пред изумленным читателем: и барачный Лунный городок с маресьевским училищем, где курсантам мгновенно ампутируют ноги (о, какой свежий ход, очень прониклась!) и промывают патриотическими речами юные мозги, и встречу с начальством в Москве (слепой замполит Бамлаг Урчагин и начальник полета Пхадзер Пидоренко – да это же обхохотаться можно, браво!), и чудный выбор – либо умереть, свершая подвиг на Луне, либо вернуться и лечь под нож, а потом спиваться тихонько, и шуточки про сорок седьмой с подпрыгивающими зэками и несколькими самолетиками, летающими у границ, напоказ иноземцам, и систему живой автоматики, и фальшивый полет, купленный ценой человеческих жизней (больше цианида прямой инъекцией в мое сердце, еще больше, мон шер)…
Ха. Ха. Ха. Гротеск. Сюр. Метафоричность, деформирующая сознание. Русский Кастанеда.

А самое гнусное-то даже не в степени ядовитости, нет. Самое гнусное в том, что вот этот премированный неизвестно за что пасквиль лет через двадцать будет восприниматься молодыми и наивными, пропустившими много уроков истории в школе и не читавшими дополнительно серьезных книг - как истина в последней инстанции.
На этом знакомство с автором прекращаю. Пусть другие ищут в Пелевине пророка и наставника, я же убедилась – ни тем, ни другим творчество его не пахнет. Не пахнет даже элементарной вежливостью, поскольку текст на родном авторском сайте, какой конфуз, даже не вычитан корректором.

Не буду оригинальной, если скажу, что и у меня во время чтения играли в голове песни БГ и Машины времени о поездах. Правда для меня, родившейся на маленькой железнодорожной станции в уральской глубинке и много лет мечтавшей СЕСТЬ в поезд и уехать, чтобы начать жить, было сложновато понять, как кто-то хочет СОЙТИ с поезда. С другой стороны, обитателей поезда «Желтая стрела» тоже можно понять – жизнь там не очень, я все думала, случились бы эти поиски смысла жизни, если бы ГГ родился в комфортабельном СВ «загнивающего запада»? Когда «весь мир – бардак» невольно начинаешь думать «остановите землю – я сойду».
Композиция повести уже знакома – есть ученик и учитель, есть осознание «что все не так как надо» и много другой рефлексии, полной неуловимого эгоизма – герой даже не пытается не то, что улучшить жизнь в поезде, он об этом вообще не думает – все мысли о себе, любимом, и о том, как бы вырваться из этого грохочущего ада. Он только наблюдает жизнь вокруг, и зарисовки этого мира, пожалуй, лучшее, что есть в повести – кто-то покорно принимает жизнь такой, какая она есть, кто-то бухтит, что «раньше было лучше», но быстро «переобувается в воздухе», как только подворачивается возможность стать людоедом, кто-то решает для себя, как Скарлетт из «Унесенных ветром», что лучше будет красть и убивать, чем будет жить в «общем вагоне», кто-то в попытках обрести внутреннюю свободу залазит на крышу вагона, кто-то находит утешение в религии, кто-то продает себя. Не смотря на весьма узнаваемые картинки из 90-х, типажи вполне применимы и к современной нашей жизни, возможно, потому что не так уж изменились наши люди? Или потому, что в любом обществе есть иерархия и всегда находятся люди, которые пытаются в ней подняться на более высокую ступень, не важно законным или незаконным способом? Особенно мне понравился момент с художником, который честно говорит, что мне не до твоих духовных метаний, у меня ребенок скоро родится, которому здесь жить. Вот это мне очень близко – да, возможно вся наша жизнь лишь фикция и мы едем лишь для того, чтобы доехать до сломанного моста или быть выкинутыми в окно, но все же как-то более человечно что ли любить, рожать детей, остаться и стараться улучшить жизнь вокруг, а не просто сбежать, а вы тут катитесь дальше в пропасть. В общем не видать мне белых слонов и нирваны:) Я помню, что я лишь пассажир, но из этого поезда меня вынесут только ногами в перед, и пусть дальше стучит колесо сансары!

А вы думаете что-то поменялось? С тех пор, как человек впервые "шагнул по Луне". Нет же! Все так и осталось!! Мы по прежнему зовемся "сверхдержавой", "выпускаем "собственную" технику, "свои" самолеты и танки, "свои" спутники, "ракетоносители". Нам каждый день с экранов ТВ говорят только о двух вещах: о том куда съездили наши "господа"-руководители страны, а также об убийствах, пожарах, катастрофах. И, заметьте, больше ничего! Разве что каждый для себя еще найдет тематическую колонку в прессе или передачу по ТВ, которая будет строго "по интересам". ВСЕ! У нас у всех все "х о р о ш о".

А кто правду то говорит? И какая она - правда? Правда - "правда" или правда - правда?! Не знаю. Не слышал я давно ничего, во что хоть как-то хотелось поверить. (Я сейчас говорю о государственных делах, разумеется). Книга то о чем? О том, как на протяжении нескольких десятилетий людям впаривали какую-то херню: "коммунизм" какой-то, "покорение космоса", "успешные пятилетки". Утопия на утопии, вранье на вранье! А люди... Люди никому не нужны, потому что это - ответственность! Проще ведь назвать выгодную лишь нескольким людям ситуацию - "героическим поступком" или "на благо Родины". А на этих псевдопатриотических нотках играли с человеческими жизнями, их судьбами. Для кого или для чего были отданы все эти жизни? В погоне за "покорением космоса", в "гонке вооружений". Ради того, чтобы теперь СУЩЕСТВОВАТЬ, а не жить? Чтобы видеть, как разваливается на глазах все то, ради чего совершались "героические поступки"? Ну да, ну да.

Черт его знает, почему я поставил книге тройку. Наверное потому что по сравнению с предыдущими романами Пелевина - эта понравилась меньше. А может потому что вызвала столько эмоций, отнюдь не положительных...
Вся мерзость, лживость, все уродство нашего с вами миропорядка разом пронеслись в голове. Да ну его! "У нас у всех все "х о р о ш о". Только вот что ДАЛЬШЕ?!

Памяти "первого человека на Луне". Н.Армстронга.
Ибо ложь, пораждает еще большую, страшную, беспощадную ложь. Любая ложь. Даже во благо!

Все.

В детстве Омон Кривомазов мечтал стать космонавтом и слетать на Луну. И его мечта сбылась - они с другом Митьком довольно легко поступили в летное училище, а потом ещё легче - в отряд космонавтов.
Ха. Если бы все было так просто...
Вот многие не верят, что американцы действительно побывали на Луне. А почему собственно вы уверены в том, что мы первыми полетели в космос? Виктор Пелевин предлагает довольно издевательский сценарий альтернативного развития событий.
Какой космос, у нас и самолетов-то пара штук, чтобы над границей летать - для отвода глаз противника. Но надо же показывать этому самому идеологическому противнику, что у нас передовые технологии и что мы тоже можем и ракету к другой планете, и луноход на Луну... Правда все наши технологии - лом и кувалда, да картонные декорации. А вместо скафандра - ватник и шапка-ушанка. Только вот героически отдать жизнь за честь Родины надо будет уже по-настоящему. Хочешь-не хочешь, а кто тебя спрашивает? Раз записался добровольцем. В принудительном порядке.
Довольно ехидная пародия на наши советские достижения. Здесь Пелевин откровенно недобрый. Но все равно местами было смешно, хотя и грустно. Ведь может быть и не про космос, но очень-очень на правду похоже. В какой-нибудь другой области.
Книгу слушала в исполнении Александра Андриенко - и очень понравилось. Он читает хорошо, с юмором и отлично изображает характерных пелевинских персонажей

Ладно, Пелевин. 2:1 в твою пользу.
Самый первый из написанных романов, закваски 1992 года, с очень яркими и понятными образами и аллюзиями, несколько топорными и нарочито подчёркнутыми ключевыми для сюжета рефренами — явно рука ещё не набита, сюжетное полотно сыровато, ещё нет той цельности повествования (даже если текст нарочно фрагментарен), которой отличаются поздние романы. Тем не менее, текст чудесный. Поначалу я даже испугалась, что это самый реалистичный и «нормальный» роман, но по мере чтения поняла — всё в порядке, под обыденной повседневностью вновь скрывается Минотавр.
На первый взгляд кажется, что перед читателем типичная история взросления — жил себе мальчик, ходил в школу, мечтал о космосе. Ведь какой советский ребёнок не мечтает о космосе? Вот только цена за осуществление мечты оказывается слишком высока, да и окружающая реальность — не то, чем кажется.
В сухом остатке — крутой винегрет из правды и вымысла, иллюзорных грёз и суровой реальности, ностальгии и сатиры. Первая треть книги подкупает своей интимностью — мечты и переживания взрослеющей души, задающей недетские вопросы о вере и о богах. Сразу после — как в ледяную прорубь — гротескный, вывернутый наизнанку мир правды, мир «настоящей» советской жизни, где люди — расходный материал, а подвиг — обыденная галочка в отчёте. И финалом — полёт на Луну: подлинная фантасмагория, едкая и пронзительная, бичующая и обличающая.
В напряжении держало до последней строчки.

Ну что тут скажешь, просто прекрасно. Давно я не читала чего-нибудь настолько крышесносящего. Люблю, когда книга меня удивляет, здесь же автор удивлял меня постоянно, каждый раз вышвыривая в какой-то другой мир, иную реальность. Невозможно было даже предположить, где ты окажешься в итоге и кем. А чувство, что все мы мертвы или спим, постепенно усиливалось (вот как теперь доставать из банки мёртвые солёные огурцы своими живыми пальцами, если они, конечно, ещё живые).

И да, не знаю, как воспринимают повесть «Принц Госплана» те, кто никогда не играл в игру "Принц Персии" (первую версию), меня же эта повесть заставила очень живо вспомнить, как в 1991 году я ходила к брату на работу, специально, чтобы поиграть в эту игру, и работал он как раз в госучреждении – программистом в Собесе. Потом в какой-то момент я поняла, что постоянно вижу перед глазами, как подтягиваюсь, прыгаю, бегу и т.д., мне стало страшно, и больше я в компьютерные игры не играла.

P/S/ Читалось под музыку Ника Кейва.

Первое свидание с Пелевиным удалось! Наслышан был много, но как-то не доходило до чтения. Так случилось, что в течение нескольких дней было много времени, и прочел много интересных вещей. Несомненно – «Омон Ра» - вещь достойная, интересная, талантливая, захватывающая, прикольная.
Для себя я определил направление, стиль Пелевина как абсурдистский реализм. Вроде как сначала протест против известного отношения автора к «советскому прошлому». А потом, по размышлению, ёлкин хвост, а ведь действительно интересно и захватывающе! Отбросить идеологию и оставить «чистое искусство» - и тогда – класс! Никакой идеологии, а уж тем более, каких-либо идеологических оценок-отношений к прошлому. Не думаю, что Пелевинский метод – об этом. Сначала как раз о методе (не уверен, что я правильно использую именно это определение).
Абсурд, философия абсурда…. Что приходит на ум в первую очередь? В литературе – Кафка. Действительно гениальная литература, действительно на тотальность «ЗАМКА» «Замок» - колоссальный литературно-общественный прорыв в осмысливании действительности, прорыв из «необходимости» в «свободу». В кино? Для меня – Бюнюэль (люблю писать через два «ю» его фамилию). «Скромное обаяние буржуазии» - самое первое, приходящее на ум. Для чего всё это? Думаю, что в самой меньшей степени это – некая политическая или какая-нибудь общественная сатира. Да неужто Пелевину нужно было спустя столько лет писать «Омона» ради столь «низкого» жанра? Не думаю, не верю. Тогда ради чего заморачиваются на «абсурдизме»?
Абсурд – часть жизни а, значит, и серьезного искусства. Часть столь неотъемлемая, что вопросы типа: «есть, чтобы жить или жить, чтобы есть?» - были, есть и, разумеется, будут. И? да ровным счетом – ничего! Абсурд – неотъемлемая часть жизни, такая же, как здравый смысл, а потому столь же важная и интересная для любого художника. Вопрос: была бы картина «советского жития» полной без Пелевина? Конечно же, нет! Шире: был бы сам Пелевин Пелевиным без «советского жития»? Нет, разумеется! Ещё один пример, мною любимый: посмотрит, как блестяще Камю использовал абсурд в «Калигуле»!
Освобождая своё отношение к «Омону» от критичности начал идеологических, остается, повторюсь, просто наслаждаться текстом, языком, логикой произведения. Короче – литературой. Пелевин очень деликатен в использовании ненормативной лексики, использование автором такой лексики абсолютно оправдано, к месту. Пелевин не позволяет главному герою ни словом, ни тенью слова вступать на поле нецензурной лексики, хотя в «Омоне» она есть. В своём месте (мне это Пелевинское отношение к этой теме напоминает блестящего Алексея Иванова, сказавшего, что матом не ругаются уже, матом разговаривают. Но Иванов – тема отдельная).
Органическое соединение несоединимого, возможное только в абсурде (и во сне, кстати). Главное – во имя чего? У Пелевина всё к месту. Метафорический пароль: «голубое небо, черный космос – туда шагали советские люди из миллионов маленьких кандеек и обблёванных помоек» - это в самом начале романа. Так и есть: космос, голубое небо и обблёванная помойка. Главное же – ни апологетика, ни нигилизм, ни абсурд, - ни одно из направлений-отношений не исчерпывает в своём описании всего, что было, в данном случае, в Советском Союзе. Абсолютное большинство деталей и фразеологизмов узнаваемо, совершенно оригинально для СС. Но Пелевин не был бы Пелевиным без таких жемчужин: «Ты как к самоубийству относишься? – спросил начальник полетов у Омона».
С самого начала понятно, что никакого космоса, ни каких полётов не будет. Будет большая или огромная – дело вкуса – мистификация, навеянная, кстати, американской темой лунной экспедиции. Понятно было и то, что всё происходит именно на красной ветке московского метро, хотя станция-место, где всё происходит, не называется, всё совершенно ясно. Так же, как и конъюнктура в выборе именно этой станции: время написания 1991! Тогда и не такое заворачивали! Кстати: думаю, что советский космонавт в телогрейке и шапке-ушанке в «Армагеддоне» - Пелевинское влияние.
Книга – интересная, классная, умная. Читать – одно удовольствие.