Волхв

Подсознательное бесстыдство, неистребимая кокетливость, притягивающая мужчин.

Все происходящее со мной сверхсловесно.

Ни красоты, ни нравственности, ни бога, ни строгих пропорций; лишь инстинктивное, животное чувство контакта.

Трепетный фантом наивности, даже невинности.

Я Астарта, мать таинств.

Я восполню недостаток таланта избытком страсти.

Пьяный от солнца

— По-моему, мы должны закрепить наше примирение. Она стояла вплотную, отводя волосы от лица. Суровый взгляд.

— Мистер Эрфе! — Она произнесла это как вчера вечером, холодным, чеканным тоном. — Вы что, намерены подарить мне лобзание?

Зачем вам понимать, что происходит в действительности? Вы когда-нибудь слыхали такое слово: воображение?

— Так дайте, теперь моя очередь.

— Не «дайте», а «разрешите».

Прохладная рябь лизала нагретую солнцем кожу.

Перед отъездом я провел два дня с родителями и Лилией. Мы с ней поклялись друг другу в вечной любви. Она заразилась обаянием жертвенного героизма, как заразился им мой отец. Мать молчала, только вспомнила греческую пословицу: мертвый храбрым не бывает. Позже я часто повторял ее про себя.

Род людской, что уповает на несуществующую милость Господа сил.

Но он был одинок. Никто не писал ему писем. Не приезжал в гости. Совершенно один. Счастливее человека я, по-моему, не встречал.

Не добро и не зло; не красота и не безобразие. Ни влечения, ни неприязни. Только взаимодействие. И безмерное одиночество индивида, его предельная отчужденность от того, что им не является, совпали с предельным взаимопроникновением всего и вся. Крайности сливались, ибо обуславливали друг друга. Равнодушие вещей было неотъемлемо от их родственности. Мне внезапно, с неведомой до сих пор ясностью, открылось, что иное существует наравне с "я".

..они знали, что в конце концов проигрыш обеспечен. Но не решались выйти из игры.

Воспринимать реальность как детектив, как нечто доступное расследованию, отслеживанию и поимке, — все равно что рассматривать детектив как вершину жанровой иерархии, а не как вспомогательный жанр, коим он на самом деле является. Подход непродуктивный — и с позиций здравого смысла, и с позиций литературоведения.

Натуралисту удалось создать вакуум, однако лишь вокруг самого себя — и натуралист немедля погиб.

Обменный курс состраданья по отношению к моим жалостным откровенностям достиг в ее душе предельно высокой отметки.