Свинобург

Что может заставить взрослого, занятого, и, вроде бы, психически здорового человека набирать тыщу мильёнов цитат вручную (!) а потом садиться за рецензию?!

Только охренительно крутая книга! Это отпад! Взрыв мозга! Не текст - а крик, плачь, стон, визг, восторг, триумф, оргазм, истерика... Такой экспрессии я не видела доселе ни в русской литературе, ни в какой другой. Бортников копает яму в человеческой душе, но не опускает читателя в глубины, а оставляет стоять наверху. И летит вам в лицо сырая земля с привкусом могилы и перегноя. Язык, как осколки стекла. Резкий, сочный, ядовитый...

Благодать так молчалива...Только отчаяние хочет кричать!

На обложке написали какую-то муть про "несовершенство человеческой природы" и "бренное тело". Не удивительно, что книгу никто не покупает. Как говориться: "Повбивав би!"

На самом деле это история очень толстого некрасивого мальчика. Книга о его детстве, его угрюмом отце и тихой матери, матюкливом деде и слепой прабабке, что на ощупь жарила яичницу. Он их видит, чувтвует, впитывает каждую частичку этого мира.

Да нет никаких семей! Ни семей, ни семейных отношений!...Есть только люди... Просто люди, оказавшиеся в одном месте...

У главного героя есть единственный друг - Витька. Они по-мальчуковски мечтают, читают про викингов и героев, мастурбируют на свои незрелые фантазии, пробуют выпивать. Главный герой влюбляется в маму друга... Всё как у всех, за исключением того, что унылый мир вокруг них не несёт ничего прекрасного. Они живут в серой скорлупе бедности и равнодушия. Их никто даже не пытается любить.

Когда старухи подъездные перемерли, а оставшиеся были крепки, мы устраивали похороны самих себя. То я Витьку оплакивал, то он меня. Он меня лучше. Когда его очередь была лежать со сложенными руками... С печальным лицом "умруна" он больше пяти минут не выдерживал...Тем более мы переодевались в старух! Вся соль была в том, чтобы рассмешить "умруна".

С начала перед нами неказистый деревенский быт, с вёдрами, грязными ногами, шлёпанщами, занавесками, толстыми женщинами и заводскими расконвоенными. Потом он описывает житьё в забытом богом городке, куда высылали тех, у кого в родственниках были немцы. Высотки среди степи, бетонные улицы, редкие деревья. Потом семья переезжает в район еще более бедный: там бараки, бывшие зеки в татуировках, матерные песни, запах табака и "казёнки". Нищета и безысходность, которую взрослые даже не замечают, глубоко впивается в сердце подростка.

...для детей все старые. Дети чувствуют упадок. Никому не заметный, начинающийся упадок. Когда меняется запах, ты чувствуешь его, к тебе нагибаются, тебя берут и подбрасывают...И ты чувствуешь эту горку жизни, с которой все они уже бегут, думая, что поднимаются...В такие моменты взрослые чувствуют этот свист времени в ушах...

А самое печальное - он некрасив. Он ненавидит своё тело, жир, свисающий по бокам, хомячье лицо... Но главные герой слишком тонко воспринимает реальность чтобы озлобиться. Он находит утешение в красоте, в красоте гармоничного мужского тела. С явным гомосексуальным привкусом он описывает поджарые тела рабочих с завода, своего волевого дяди, соседского пацана-хулигана. Их накаченные торсы, соски, пупки, тонкие волоски на груди... Он не хочет ИХ, он хочет быть КАК ОНИ. И в этом вся трагедия.

Все настоящие уроды остро чувтсвуют красоту. Это как запах. Ты его предчувствуешь издалека, как зверь чует бурю... Это жестокая вещь в конечном итоге. Даже тигр когда-то насытиться. Только красота никогда не перестаёт убивать.

Всё проходит, и это проойдёт. Автор намеренно не объясняет нам, почему парень оказался в тюрьме, где это всё и вспоминает, как попал во французский легион, закончил ли мединститут. Одни намёки, больше ничего. Только детство. Да это и не важно. В такой же манере можено было бы описать всю жизнь человека, и рассказ получился бы фантастически интересный. Но зачем? Он сказал самое главное.

Это не мы становимся сильными. Нет. Это отцы слабеют...Прошли времена войн и побед...Теперь ты не успеваешь объявить войну, а они уже и лапки кверху! Черт! У них тоже есть бункеры слабости! "Я стар, сынок! Моя жизнь проиграна..." И нечего тут разводить, гнать пургу... Ты просто видишь человека, с которым уже не стоит сражаться. Вот и всё.

Да. Офигительная книга. Читать её нужно запоем, огромными алкогольными глотками, тогда ты окунаешься, и плаваешь, и тонешь... Те, кто всё же пропруться..оооо! Мои вам поздравления! Вы откроете для себя ещё одного потрясающего русскоязычного автора!

Прогнозы не всегда себя оправдывают. В этот раз я плохой синоптик: всё предвещало то, что книга мне понравится, а вот оно как вышло, совсем не понравилась. И писатель вроде талантливый, и тема мне близкая, и написано просто, понятно и интересно, и жанр сложный и любопытный, но... А может быть в этом и проблема: слишком плотно, слишком много для такого небольшого текста всего понасовано, слишком густой суп, даже ложка стоит. Когда количество эмоций зашкаливает за определённый рубеж, то их перестаёшь чувствовать, так же как звуки уходят за пределы слышимости. А тут ещё и поток сознания, автобиографические моменты, путаница со временем и пространством... В общем, очередная удача с обложкой, я сидела примерно так же, как и лысый дяденька на ней.

Это очень жестокая и откровенная книга, в которой автор выворачивает наизнанку всю неприглядную сторону своего (возможно уже чуть отредактированного) детства, а заодно и всю приглядную-неприглядную, какую есть, изнанку своего человеческого естества. А что у человека на изнанке? Правильно: кости, кишочки, мясная требуха, кого-то с непривычки может и стошнить. Я уже сравнила роман со звуками, можно пойти и дальше: по уровню экспрессии это похоже на музыку, ужасающую какофонию, когда человек в исступлении бьёт по клавишам фортепиано всем, чем попало, извлекая, однако, какую-то при этом мелодию.

Ода одиночеству и простому детскому (постепенно переходящему во взрослое) желанию «любите меня, пожалуйста, ну хоть кто-нибудь, ну хоть как-нибудь». Страшное тупиковое детское отчаяние, непонимание серой массы людей вокруг, не люди, свиньи... А самое страшное, что герой даже сам себя не любит, никак не может полюбить.

Очень обиден тот момент, что в этом повествовании слишком много белых пятен. Сначала скрупулёзно вспоминаются мелочи из детства, потом — бах — герой возвращается в настоящее, а что было между этими двумя пропастями — непонятно. Но ведь было что-то, героя почему-то посадили, что-то с ним случалось, что влияет на происходящее сейчас. Эхо есть, а первоначального звука нету.

Итог:

• Это очень талантливая книга, богатая как в эмоциональном плане, так и в языковом.
• Книга жестокая, тем, кто не переносит подобное (особенно с детьми) — лучше не читать.
• Она мне не понравилась. Не пришлась в настроение, не пришлась в нужный возраст, просто не пришлась. Бывает. Признать за ней талантливость могу со спокойным сердцем, а вот полюбить никак.

  P.S. Уважаемый Павел Васильевич Крусанов, написавший огромную познавательную настоящую рецензию в предисловии романа! Вы писатель и редактор, но теперь вы попадаете под мою личную маленькую акцию «Стыдобища какая!» за употребление слова «нелицеприятный» в значении слова «неприятный».

Впервые жалею о потраченном времени на книгу, решив прочитать её с подачи хвалебных рецензий с Livelib.
Герой "Свинобурга" - бывший солдат иностранного легиона, на первых десяти страницах разбирает по косточкам армию и войну, находясь в тюрьме и беседуя с тюремным психологом. Далее следует, местами бессвязный поток сознания в виде воспоминаний о детстве, грязи, подворотнях. В книге много матерщины, местами герой сбивается на унылые разглагольствования о "потерянном поколении" о "тех, кого уже нет". В этих местах читателю, видимо следует умыться слезами:

Я думаю о тех, кого уже нет. Река смерти несёт их...
Лёху Сарафана, которого нашли только через полгода, на мельнице, с изъеденным лицом, а шприц в его руке был как новенький.
Толяна Кузнечика, он повесился вечером, у него накануне были две девчонки, менты потом осмотрели квартиру, эти девицы спёрли мешок сахару, а наутро он уже висел... Я потом носил его чёрные трусики...
А Серёга Крот, который подавился макаронами на третий день возвращения из армии... Вся кухня была декорирована тем, что он ел...
Невидимое течение несёт их всё ниже и ниже.

Не знаю как вы, а Я едва сдерживаю слёзы от подобной сентиментальности.:D
"Свинобург" оставляет послевкусие бессмысленности и вычурной позы. Невнятное описание жалких житейских неурядиц, и даже зачатки латентного гомосексуализма перерастают в большую проблему. Несколько внятно сформулированных, почти гениальных идей не компенсируют манеру преподношения в виде потока бредовых воспоминаний.
В общем, самое интересное и привлекательное в книге - название. Манящее и отталкивающее одновременно, наводящее хоть на какие-то размышления. Советую хорошо подумать, прежде чем читать это. Если вы не поклонник Чака Паланика, и предпочитаете чёткую и связную манеру изложения, смело проходите мимо.
5/10

Неужели я буду первой, кто оценит эту книгу отрицательно?! Надеюсь это не помешает остальным в дальнейшем рассыпаться в комплиментах и овациях к этой книге. Мне не понравилось, мне однозначно не понравилось!
Вступительное слово, написанное Павлом Крусановым (и только великая википедия просветила меня кто это), выглядело как реклама.

Дмитрий Бортников пишет ярко, рискованно <...>Дмитрию Бортникову веришь, потому что он ранит.

Хм...На лавры Станиславского не претендую, но не верю! Под конец книги затошнило, внутри все сжалось и захотелось выбросить книгу куда подальше (Пришлось потерпеть, не моя она, к счастью, спасибо leona26 ).
Содержание описывать думаю смысла нет, оно изложено было выше да и во вступительном слове при желании прочтете (хотя если быть честной просто пересказывать этот бред нет никакого желания).... Хотелось бы остановиться на мелких деталях.
Во-первых, нецензурная брань. В этой книге она "не запикивается" и представляется автору жизненно необходимой. Хотя на мой взгляд даже в самых тяжелых, жестких и мрачных воспоминаниях ребенка можно и без матов обойтись, А то это как то деградаций попахивает.
Во-вторых, то, что написано в этой книге не вызывает доверия. Автор, всячески пытается его вызвать, но оно тонет в потоки нецензурной брани, мысленного поноса и сюжетных завихрениях.
В-третьих, последняя часть, представляется мне каким-то обрубком, куском текста, в общем бреда, которого читать уже под конец не захотелось и высокого смысла я в нем не увидела. Одно дело искать причины всех бед в детстве и капать во всех переживаниях, а другое дело ЭТО..
Эта книга, пожалуй, главное разочарование Лайвлиба...

Волжская земля богата талантами. Книги Бортникова - тому яркое подтверждение. Автор давно уже не живет в России, но никак не может избавиться от образов-нваждений, которыми наградило его детство. Не смогу и я теперь, как читатель, избавиться от них.
Сюжета в книге, как такового, в обычном смысле этого слова, нет. Книга - воспоминание героя, находящегося в тюрьме, это разговор с тюремным психологом. Воспоминания перебираются, как четки. Это смех сквозь слезы. Картины детства героя шокируют и притягивают одновременно, потому что они яркие, выпуклые, достоверные. Искренность захватывает, красота выписанного завораживает.
Толстый среди тонких, изящных или просто обыкновенных. Душа мечтателя в горе жира. Ненависть к своему телу и обожание совершенного тела: "Они поднимаются. Плывут вверх,стоя прямо на ремне подъемника. Молчаливые, сдвинув брови, как ангелы, красивые, как ангелы, и беспощадные, как ангелы... Их длинные ноги, их ремни, свисающие небрежно, животы и кубики пресса, и волоски около пупков матовые, покрытые мельчайшей пылью. Я замираю надолго, смотрю, не отрываясь, как они поднимаются, а потом умывают друг другу спины... вода тепла и медленной струей обливает их животы и спины, обтекает их руки, их шеи, будто формирует их тела... Я стою зачарован... как громом пораженный, как заколдованный в этом заколдованном замке с татуированными ангелами... Они шли мимо, даже не взглянув на меня, такие высокие, такие отрешенные... Я смотрел на них снизу, и казалось, это не они проходят, а ты проплываешь мимо по чудесной реке, полной блаженства и благодати... Мимо этих тел, как мимо скульптур. Я был восхищен и уничтожен!"
И следующая картина, отвратительная в своей натуральности и настолько шокирующая, что ее невозможно забыть: "А в тот день мне стало невыносимо видеть себя... Свою жирное лицо! Свое отвратительное, бесподобно чужое лицо! Эта раскрашенная жопа с глазами! С глазами, полными слез и желаний! Они текли по морде, превращая ее в задницу, на которой кто-то рисовал акварелью!... Я был похож на человека, только когда страдал! Это открытие всерьез меня добило..." Дальше идет совершенно сумасшедшая сцена, когда ребенок пробудет тупыми ножницами отрезать от себя хоть кусочек жира.
Жестокий мир взрослых глазами маленького монстра, внутри которого живет поэт: каждой ужасное явление описывается настолько красиво, что становится привлекательным.
"Нерожденные младенцы... Сколько ночей они проплывают в моей памяти, перед глазами... Косяками удивительных рыб. Од
ним было пять месяцев. Уже есть ресницы... Длинные ресницы, черный чуб и шерсть на загривке... А другие постарше, крупные, плавные, с ноготками, с ямочками на руках и локотках. А некоторые совсем как мальки, прозрачные мертвые рыбки, уснувшие зеркальные карпы!"
"Старухи подыхали пачками. Как птицы осенью, они сбивались в стаи и улетали... Я приезжал, уезжал, взрослел, кончал один класс, другой, и ряды их редели, как зубы. Оставшиеся в трансе сидели еще какое-то время после похорон. А потом они смыкали ряды. Сдвигали задницы, как солдаты в строю".
"Я так хотел выразить то, что меня переполняло! Как немой! Как заика! Быстрее мысли! Быстрее, чем песня! Быстрее красоты и смерти!"
Великий немой Дмитрий Бортников.

"Свинобург"
Совершенно не повествовательное произведение, книга-восклицание, книга-стон.
Вспышки воспоминаний главного героя распозлись бы как всежесваренный кисель, не заключи их автор в жесткую рамку "здесь-и-сейчас" французской тюрьмы. И совершенно не важно, почему герой оказался там и что будет дальше. Главное - детство, которое, как - говоря словами самого Бортникова - "недопроявленная фотография".
Нормальное детство, обычное. Да, был толстый. Да, обижали в школе. Да, не слишком пряничная семья и детской площадки во дворе тоже не было. Но не трагедия это, в самом-то деле. Просто взгляд героя слишком нездешен, как взгляд настоящего художника. Он в каком-то смысле влюблен, мучительно влюблен в окружающий мир. Он как "взбесившийся от любви китенок"...

"Саша & Александр"
Очень сильно, наверное потому, что коротко.
Что бывает, когда мальчики вырастают? Такие мальчики, как герой "Свинобурга"? С кем они делят свою потустороннюю жизнь, как справляются с тленностью и гнилой начинкой нашего мира? Один из самых пронзительных рассказов о любви и одиночестве, который я читала.