Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики

Я, конечно, знала заранее, что "Поиск предназначения" - это сольный проект Бориса Стругацкого. И хотя особых надежд у меня не было (с творчеством Стругацких совсем не заладилось), но сперва показалось, что книга мне даже нравится. Я уж подумала, что тем элементом, который всегда отвращал меня у Стругацких, было непосредственно участие в нём соавтора, Аркадия Стругацкого, вернее того, что он привносил в совместное творчество братьев. В том, что я читала ранее, всегда можно было отметить двойственность: мрачность, нереальность и апокалиптичность с одной стороны, а с другой - специфичный юмор и эдакую фольклорность. Заметив отсутствие второго элемента в "Поиске предназначения", я поняла, что попытки пошутить явно принадлежали перу второго брата, и здесь я, к счастью, буду их лишена, потому что раздражали они неимоверно (юмор в литературе, на мой вкус, очень тонкая штука, которая легко скатывается либо в пошлость, либо во что-то, вызывающее лишь смущение за автора).
Книга условно делится на три смысловые части. Первая часть, повествующая о детстве главного героя в блокадном Ленинграде, мрачная и очень реалистичная. Я понимаю, что эта история во многом автобиографична (о детстве Стругацких во время войны подробно пишет Д. Быков), и кажется, что такая тяжёлая, документальная проза - это то, что Б. Стругацкому, как скрупулёзному свидетелю эпохи, удаётся в наибольшей степени. Всего лишь одна часть этого романа оказалась для меня намного лучше всего того, что я ранее читала у Стругацких. Но моим надеждам не суждено было сбыться.
Довольно вялый сюжет первой части (хороша была её описательная сторона, но не сюжет) окончательно заглох ко второй. Было явное ощущение, что вторая часть - это пересказ первой, только от лица другого персонажа (и с добавлением некоторых деталей, которые должны полнее раскрывать сюжет, но на деле этого нет). Большая часть книги повествует о главном герое романа, Станиславе Красногорове, ведущем обычную жизнь советского гражданина, пережившего военное детство и ныне переживающего трудности уже 60-70-х годов. И всё у него в порядке кроме двух моментов: во-первых, его неотвязно преследуют мысли об особом предназначении, уготованном ему судьбой (или другими высшими силами); во-вторых, с людьми вокруг него происходят непонятные и порой трагические события, которые он невольно связывает с первым пунктом. Собственно, этим размышлениям, а также некоторому расследованию сопутствующих событий посвящены первые две части романа.
Первая оказалась очень искренней и правдивой, автору действительно сопереживаешь. Вторая же - несколько бессмысленной, так как читать переложение первой части, но словами другого персонажа, было совершенно неинтересно, ничего нового здесь не открылось, и вау-эффекта не последовало, поскольку основная задумка раскрылась ещё в первой части.
Третья часть оказалась самой невыносимой, дочитывала я её с трудом. А я всё думала, кто из Стругацких так любит давать своим персонажам все эти уродливые клички и "блатные" имена... Что ж, при разделении братьев стало понятно. Третья часть сольного проекта Б. Стругацкого ими прямо-таки изобилует, романтика лихих девяностых льётся рекой. Тут и бывшие сотрудники НИИ, ставшие братками; и политика, кишащая криминальными авторитетами, которые рвутся к власти, попутно проворачивая свои тёмные делишки; перестрелки, разборки, угрозы от серьёзных "дядей" в адрес друг друга; молодые любовницы модельной внешности с их "малышами", "котиками" и "зайчиками". В общем, если не знать автора этого романа, то можно подумать, что это очередной ширпотреб, написанный кем-то, кто видит в девяностых достойный источник вдохновения, ностальгирует по этому времени или романтизирует его, что само по себе, скажем, странно. Не менее странно относить подобное к одному из братьев Стругацких, учитывая их заслуги и сферу интересов. Прямо как если соотнести "Этику" Спинозы и жизнь по понятиям времён девяностых.
Уж не знаю, кто стал прототипом Виконта, с которым главный герой имеет неразрывную, практически витальную связь (то ли это брат Аркадий, то ли какое-то альтер эго самого Бориса), но его роль в финале романа оказалась для меня удивительно абсурдной, как, в общем-то, и сам финал. Это примерно как когда смотришь фильм, который становится всё неинтереснее и неинтереснее, и думаешь, что ну финал-то, финал, должен произвести хоть какое-то впечатление, а финал оказывается настолько пшиком, что хочется стереть из головы воспоминания об этом недоразумении, хоть на него и было потрачено прилично времени. Вот тут примерно так же, творчество Стругацких для меня - это та ещё ловушка и убийца времени.

Очень грустная книга. Физически ощущается, что это сольный проект Бориса Натановича, крик души творца, оставшегося без соавтора. Безнадёжная получилась история, хотя и, вне всякого сомнения, стоящая внимания. Хотя бы потому, что читателя ожидает редкий сплав жанров - от бытового реализма и детектива до жутковатой антиутопии.

Наверное, каждый человек хотя бы однажды задумывался о том, для чего он существует и какую роль должен сыграть в истории человечества. Главный герой этой книги, скромный программист и начинающий писатель Станислав Красногоров точно знает, что у него есть Предназначение. Именно по причине того, что ему уготовано совершить нечто, без чего мир перестанет существовать, провидение хранит его от всяческих бед. Он чудом выжил в замерзающем блокадном Ленинграде, он трижды тонул, он мог погибнуть от болезни, от несчастного случая, от рук ревнивого дурака или ножа случайного хулигана, но всё ещё живёт, размышляет, философствует и ищет, в чём же это самое его предназначение состоит…

В конечном итоге, спустя многие годы, ему откроется смысл его существования, и тайна эта окажется неожиданно жуткой и крайне неприятной для человека, ставшего весьма значимой фигурой на политической арене альтернативной России второй половины девяностых прошлого века. Страшно на склоне лет осознать, что никакой ты не владыка судеб, а лишь орудие мироздания, и роль твоя скромна и мала. Недаром гордыня считается первым и самым страшным смертным грехом, породившим все прочие.

Хорошая книга, хотя финальная часть, на мой взгляд, несколько перегружена фантасмагорическими образами и изобилием абсолютно голливудского экшна, без которых вполне можно было обойтись. И, тем не менее, впечатление книга оставила сильнейшее, и я ещё не раз к ней вернусь.

Депрессивная книга. Очень. И чем дальше в лес, тем наваристее Печаль. К финалу уже такая концентрация, что ложка стоит как могильная плита всем идеалам. Памятник эпохе, когда все кругом было ложью, каждое слово. Увесистый портрет поколения, которому дали глотнуть свободы, а потом перекрыли кислород.

Читается крайне тяжело. Стойкий вкус горечи проникает повсюду и исчезать отказывается. Ни просвета оптимизма. Ни капельки надежды интеллигенту обыкновенному. Постепенное разочарование неплохого человека в своих идеалах. Он устал строить замки. Все они оказывались из песка. Никому не нужны оказалась ни честность, ни порядочность. Подведение итогов и понимание, что врага, на борьбу с которым ушло столько сил и времени, невозможно победить окончательно.

Все персонажи реалистичны. И мир настоящий. В нем живут и страдают. Делят все на наше и не наше. На пользу пойдет или во вред. Мечутся между правдой и страхом. А главный герой еще и ищет предназначение собственной, самой обыкновенной, жизни.

Когда я села писать этот отзыв, то мир обернулся против меня. Сначала пришло срочное задание с работы, потом отвалился Интернет, потом сломалась клавиатура, потом возникли неотложные жизненные обстоятельства, которые надо срочно решить, потом почтальон принёс посылку, потом второй раз отвалился Интернет, и я подумала, что это прекрасная иллюстрация того, как некий рок бьёт тебя по маковке и дёргает за строгий ошейник, если ты вдруг ткнёшься мордой куда-то не туда на своём жизненном пути. Вроде как и не стоило писать этого отзыва, знаки на полях и звёзды над головой не велят таким баловством заниматься. Но вот я его пишу, а значит судьбы и рока нет. Или ещё хуже. есть у тебя всё-таки какое-то предназначение, пусть не великое, но данное свыше. Соль там передать солисту мирового спектакля или вовремя почесать спинку тому, кто передаёт соль этому самому главному, или довезти на такси того, кто почешет спинку... В доме, который построил Джек, ну вы поняли. Может быть, во всём мире вообще только один или два человека живут для каких-то великих замыслов, а мы все остальные как барская обслуга вокруг него крутимся по орбитам с разными дальностями. Не хочется, конечно, быть таким статистом, но выбирать не приходится, кто же даст. Всё же предопределено. Или ещё хуже. В книге Витицкого-Стругацкого главному герою на такой прислужьей роли не дают свернуть вправо или влево, ловко подстраивая случайности от несчастных случаев до... Ещё больших несчастных случаев, чтобы наглядно было. На деле там наверняка и мелочей много. А что если мы тоже для чего-то конкретного рождены, но такого поводка-строгача нет? Вдруг мы уже зафакапили всё, свернули не туда, не вовремя решили высморкаться и не сели в нужный троллейбус, а переиграть теперь нельзя. Как были вот раньше такие суровые квесты, которые я терпеть не могла. где ты сделал что-то не то или предмет потратил, который возобновить нельзя и мыкаешься по всей карте, не зная, что ты застрял, да и застрял ли, а если застрял, то почему и когда, а вдруг всё-таки ты просто невнимательный и ничего ещё не полетело в тартарары, у меня ведь есть сила воля и я не буду смотреть прохождения, поэтому уже десять лет прошло, а ты всё на том же месте топчешься, посмотрите, какие мы гордые.

Книга — интересный эксперимент. Наполовину горький и философский, наполовину какой-то до отвращения плотский и материальный. Как только разгадываешь основные замыслы автора и понимаешь, что именно его беспокоит больше всего, то дочитывать уже не очень интересно — независимо от финала. То есть, в середине ощутимо так что-то провисает и обрывается. Не хватает второго брата для гармонии, для резонанса, для спора и уравновешивания баланса. Но в целом книга неплоха и для любителей экшена и для любителей поразмыслить, нужны ли мы вообще этой бренной земле, а если нужны, то зачем.

и мое слово выглядит столь-же (не)важным как слово любого юзернейма. Но я говорю: возможно это одна из самых великих и важных книг. Удивительно, но я дважды читал ее раньше и ничего. Первый раз, как только она стала доступной, до двухтысячных еще. Второй раз мне было уже не меньше тридцати. То ли то был журнальный вариант, то ли я был слишком поверхностным, но сейчас я как будто открыл новую книгу.
Я полюбил ее несмотря на полный набор привычных художественных приемов Стругацких: книга в книге, пойоменон, автор-персонаж, сожжённые мостики повествования, ненадежный рассказчик, фольклор МНСов и т.д. Несмотря на то, что книга как Франкенштейн кажется сконструированной из нескольких привычных же лейтмотивов братьев - духовная жизнь советской технической интеллигенции в пост-оттепельные годы, поиск смысла жизни, исследование природы власти, КГБ как передовой отряд армии вранья и душноты, этические проблемы прогресса.
Но сделано это невероятно сильно и художественно достоверно. На самом общем плане книга перебрасывает мост между оттепелью и двухтысячными. Каков мог бы быть моральный багаж у честного политика постъельцинского периода, если бы мог он существовать. Как складывались лучшие представители поколения, вошедшего в силу в семидесятых годах. Почему честность несовместима с властью. Каковы отношения между рациональностью и этикой.
Кроме того, это еще и увлекательный био-триллер. Загадочный Виконт и его "институт", баскеры, расследования загадочных смертей через разрывание головы изнутри. В первые прочтения только эта интрига и интересовала меня, затмевая все остальное.
И еще это очень откровенный и доверительный разговор с читателем. Нет, тут нет слома четвертой стены, но герой (и автор) обнажает свои интимнейшие мысли... Даже неприятные физиологические подробности (в эпизоде о блокадном Ленинграде их особенно много) работают на текст, создавая антитезу "внешнее дерьмо" - "внутренний свет".
И концовка, в первые два раза представлявшаяся мне загадочной, в третий раз показалась кристально ясной. Двадцать седьмая теорема этики Бенедикта Спинозы гласит

Вот и герой, бескомпромиссно честный и последовательный, не может изменить своему назначению и спасти(сь) от него.
Это, возможно, не самая лучшая, не самая интересная, не самая яркая, но, возможно, самая важная книга из наследия Стругацких.

PS Ну и озвучка Левашова прекрасна. Один из лучших голосов современных российских аудиокниг

Некоторое время сомневалась, смогу ли написать отзыв на повесть Бориса Стругацкого (это он скрывается под псевдонимом С. Витицкий), да и стоит ли, ведь я сознательно не стала дочитывать “Поиск предназначения”, заставив себя остановиться на последней, четвертой части.

Ну, во-первых, хочется озвучить избитую и лежащую на поверхности мысль о том, что братья Стругацкие – это один писатель, писатель талантливый, явление в советской литературе. А в отдельности Аркадий и Борис – это умный, каждый по-своему одаренный человек, со своим жизненным путем, своими жизненными задачами, но выдающийся писатель – только вместе. Поэтому, конечно, глупо муссировать вопрос о том, кто из братьев Стругацких был все-таки лидером в творческом тандеме.

Во-вторых, тема поиска предназначения, для меня лично очень актуальна и интересна. Я убеждена, что абсолютно у каждого человека есть предназначение – то, ради чего он пришел в этот мир. И счастье, которого все мы так упрямо, как слепые котята, ищем всю жизнь, заключается именно в том, чтобы найти свое предназначение и исполнить его. Мне не кажется, что вопрос предназначения относится к категории философских, наоборот, он носит выраженный практический характер – каждый человек хочет быть счастливым, не эпизодически, не время от времени, не взирая на переменчивость обстоятельств, смену погоды и настроений.

В-третьих, раз уж я заядлый графоман, то мне, чтобы хорошенько понять что-то, нужно обязательно записать мысли. А книги здорово помогают заниматься еще одним любимым занятием – думанием. Эх, думатель, блин, выискалася…

Повесть “Поиск предназначения” на 3/4 содержания состоит из описания того (внимание! небольшой спойлер), как обычный ленинградец Станислав Красногоров приходит к осознанию, что в его жизни есть “оберегающая и охраняющая рука”. Как всякий думающий человек, он не скачет от радости: “Ура, я нахожусь под защитой и родился в рубашке!” – но приходит к вполне логичному выводу: “Если могущественная сила находит нужным охранять мою жизнь, последовательно защищать от смерти, то для чего ей это нужно?”

Ну вот, а потом начинается совершенно невообразимая полудетективная, полумистическая история с кучей странных смертей каждого, кто осмелится противостать силе Рока, его замыслам.

Честно признаюсь, меня всегда мало волновала крутизна и новизна фантастического сюжета, не очень интересны вариации на тему “если бы да кабы”. Меня интересуют люди, точнее, то, как они думают. И вот, читая “Поиск предназначения”, в какой-то момент за перипетиями сюжета я вдруг ясно увидела Бориса Стругацкого – старого человека, наполненного до краев и пропитанного горечью и разочарованием… в людях и предназначении. Человека, в конце жизненного пути ясно увидевшего, что ум, талант, огонь, полыхавший в душе, не принесли ничего, кроме опустошения. Что задача, которую они себе с братом ставили, не принесла сколько-нибудь ощутимых результатов (на которые они, возможно, надеялись):

Задача же у нас другая совсем. Мы хотим заставить молодежь шевелить мозгами, понимаешь? Заставить её задуматься над иными проблемами, кроме «где схватить девочку» и « у кого перехватить пятёрку до получки на выпивку». Нам представляется, что эта задача не менее, а может быть и более благородная, чем «звательная» и «направлятельная». Звали нас и направляли всю жизнь, а толку не видно, потому что мыслят люди слишком прямолинейно: либо вперёд, либо назад. Вперёд – там сияющие дали, однако же вполне конкретные колдобины на дорогах, а назад стыдно, конечно но выпить можно и с девками побаловаться. Мы должны заставить людей думать глубже, мыслить шире, воспитывать отвращение к грязи и невежеству.

Из письма А. Стругацкого матери

Я увидела человека, в бессилии кинувшему в лицо неведомого Рока: “Я не знаю кто ты, но ненавижу за то, что я для тебя всего лишь ничего незначащая песчинка, винтик в огромном механизме, назначение которого мне неведомо. Огромные жернова перемололи меня, как и миллиарды других людей (хороших, плохих, умных, глупых, добрых и злых), для каких-то своих целей, не считаясь ни с чем”.

Они ушли. Навсегда. Гораздо раньше, чем покинули этот бренный мир. Нет больше тех, кто поразил меня мыслью “Человечность. Это серьезно”, кто несмотря на боль, отчаяние все-таки находил в себе скрытые резервы и кричал, заглушая всех и вся: “СЧАСТЬЯ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ”.

P.S. Не знаю, почему вспомнилась фраза из повести “Волны гасят ветер”:

Они уходят, мой капитан. Собственно говоря, они ушли. Совсем. Несчастные, и оставив за собой несчастных. Человечность. Это серьезно.
Они были слишком несчастливы с самого начала. Только долго считали, что это лишь на время. Пока они одиночки. Пока у них нет своего настоящего общества. Своего человечества. Их стало достаточно много, чтобы увидеть: это не спасает. Общество одиночек невозможно.

А. и Б. Стругацкие

Рецензия Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики.

Под конец своей жизни Борис Стругацкий - стал жесток в своих оценках.
Врать самому себе - смысла уже не было.
И он - попытался проанализировать : а есть ли вообще, хоть какой-то смысл

• в жизни отдельного человека?

Мы всю жизнь - пытаемся исхитриться : сделать - по своему; выцыганить -
лишний кусок, более теплое - место; сплавить на другого - свою работу.
И надеемся при этом, что - пролезет ...
Лично у меня - не пролезло.

Ни законченный , уже во время "перестройки" - институт(учился - нудно,
заочно, отрывая от семьи - деньги).
Ни смена работы : по шабашкам - побольше выходило, чем - на заводе.
Ни попытки - совсем сменить профессию, в глупой надежде ...
Ни одно из этих метаний , из стороны в сторону - ни к чему не привело.
Графомания - душила меня.
И если я делал шаг в соторону, судьба - лупила меня наотмашь.
Удары были сравнимы с тем, как если бы я, пьяненький, вышел навстречу
летящей в лоб - электричке.
Хрясь!
Тело - отлетает...

По вечерам - я часами лежал в коммуналке на продавленном диванчике, и -
смотрел в потолок.
Мыслей - не было никаких.
Я подитоживал - все возможные варианты : смена семьи - на свободу; смена
жены - на любовницу; смена одной профессии - на другую; смена вывереного
курса карьерного роста - на лихие деньги.
И вот - варианты кончились.
А возвращаться - было некуда, и - не к кому.
Я их всех - предал и продал, выбрав - себя, этот зыбкий образ счастья :
надежду на свои силы и талант, на авось...

Я еще - иногда вскакивал, что-то - лихорадочно записывая : этот жест - в
этот рассказ; эта мысль - в эту повесть; а это - в самый раз для блога...
Но потом, опустошенный - снова валился на диван.
Зачем - все это?
Разве я - мало ходил по редакциям? Да в каждом городе, куда - меня
забрасывала судьба! Но в редакциях - глядели на меня настороженным
голодным взглядом, окидывая мой новый, скрипевший кардиган и начищенные
штиблеты.
Разве не я - бомбил подряд все журналы : от технического толка до детских.
Разве не я - рассылал свои стихи, закидывая их - на первые попавшиеся
сайты, только прочитав : что - да, можно, выкладывай ...
Разве - не я...

Звякал "сотовый".
Я подхватывался, матерясь и торопливо выдирая телефон - из брючного чехла.
Опять - "смс-ка".
Любовницы - не звонили.
Но я же - сам, извиняясь, путаясь в именах, увиливая, уходил - от встреч :
сначала - с одной, потом - с другой, третьей.
Кончились - и любовницы.
Что - дальше?
"Что дальше, Дава..." - усмехался я телевизору.

Пить, колоться, нюхать клей...
Но эти наркотики - были несравнимы по силе чувств с теми, которые я
испытывал - от творчества, от изгибов литературного сюжета, от бьющей во
все стороны - энергии стихов.
От мучительной работы - над построением монологов героев, выхваченных из
памяти - событий, фраз, впечатлений...
Пыхнуть, забить "косячок"?
Но я - не курю.
А других наркотиков - я не знал.

Оставалось - единственное : забыться в работе. Измотать, убить себя - до
изнеможения, до забытья, до отключки.
И я - стал хвататься за любую работу, приползая домой - только для сна.
На новой работе,в обед, наскоро запив холодным чаем - "мировой" бутерброд
(полбатона, разрезанные вдоль, с сыром и колбасой - посередь), я рылся в
заводской библиотеке : покосившийся старый шкаф, забитый обтрепаными
забытыми книгами...
Я перебирал книгу за книгой, блаженно улыбаясь : "Республика ШКИД",
"Кортик.Бронзовая птица", "Петр Первый","Приключения Гекельбери Финна".
Когда все это было...
"Миры братьев Стругацких", Роберт Шекли, Гарри Гаррисон, снова -
Стругацкие.А надпись - другая : Вит

• Хм, - пожал я плечами, но книгу - отложил в сторону, на "почитать",во