Цитаты из книги Аристос

Нет больше эксплуатации труда рабочего – есть эксплуатация его сознания.

Не «быть», а «обладать» - вот заветный ключ к нашему времени.

Ничто не единственно в своем роде, даже один отдельно взятый космос; зато в своем собственном существовании уникально всё.

И думать надо не о нашем личном проклятии или спасении в мире грядущем, а о наших ближних в мире нынешнем.

Мы созданы желать: без желаний мы как ветряные мельницы в мире, где не бывает ветра.

Чем абсолютнее кажется смерть, тем подлиннее становится жизнь. Все, что я знаю и люблю, может быть сожжено дотла за какой-то ничтожный час: Лондон, Нью-Йорк, Париж, Афины - все исчезнет в два счета. Я родился в 1926 году; но из-за того, что может сейчас произойти за десять секунд, с того года прошел не сорок один год - позади осталась целая неизмеримая эпоха, позади осталась наивность. Но я не сожалею об утраченной наивности. Я люблю жизнь не меньше, а больше.

Великие художники порой оказываются на темных полюсах, потому что их туда загоняют. Но их взор всегда устремлен назад, к свету. Они не удержались и пали. Зато их имитаторы не пали - просто спрыгнули вниз.

Ищущие золото много земли перекапывают, а находят мало.

Горючие слезы, проливаемые на могиле заклятого врага, как ни странно, часто искренние: мы оплакиваем нашу собственную, теперь, увы, неприкаянную энергию.

Счастье - это то, что происходит со мной, и счастье даже беднейшего из бедных уникально; ему можно только позавидовать. Оно его и только его и ничьим больше быть не может. Мы все Робинзоны Крузо: никто не знает наше счастье - и несчастье - так, как знаем его мы.

Смерть в нас и вне нас; подле нас - в каждой комнате, на каждой улице, в каждом поле и каждом лесу, в каждом автомобиле, в каждом самолете. Смерть - это то, чем мы не являемся в каждый момент, пока мы есть, а каждый момент, пока мы есть, это краткий миг, прежде чем брошенные на стол кости замрут в новой комбинации. Мы всегда играем в русскую рулетку.

67. Великое уравнение двадцатого века состоит в том, что я = ты. Великая зависть двадцатого века: я меньше тебя.

24. Время – плоть и кровь смерти; смерть – не череп и не скелет, а часовой циферблат, солнце, летящее сквозь океан разреженного газа. Пока вы дочитали это предложение до конца, какая то частица вас самого умерла.

73. Тайна, или неведение, – это энергия. Стоит объяснить тайну, и она перестает быть источником энергии. Если мы вопрос за вопросом погружаемся все глубже, то наступает момент, когда ответы, если бы их можно было дать, были бы губительны.

68. Мы продолжаем жить, в конечном счете, потому, что мы не ведаем, зачем мы и почему живем. Неведение, или игра случая, – для человека такая же насущная потребность, как воздух.

Для тоскующих по совершенству совершенные цели дня завтрашнего оправдывают любые несовершенные средства дня сегодняшнего.

Фашизм и воображение несовместимы (?)

«Есть у социализма и другие мифы, вроде того, что высшая доблесть - труд. Но рабочего в конечном счёте эксплуатирует не капиталист - его эксплуатирует сама работа».