Собрание сочинений в 9 томах. Том 4. Жан-Кристоф. Книга девятая. Неопалимая купина. Книга десятая. Грядущий день

(любимое выражение автора рецензируемой эпопеи, или романа-реки, как нам подсказывает вики)

Нет, я не собираюсь входить в эту реку дважды, жизнь и без того коротка. Но, раз угораздило, отчитываюсь о проделанном непосильном (1770 или 1525 страниц по официальным источникам, да ещё за две с хвостиком недели) труде.
Роман концентрируется на главном герое, и концентрация эта невероятно высока. В произведении несколько сотен персонажей (интересно, кто-нибудь подсчитывал? наверняка есть какие-нибудь упоротые упёртые исследователи), но более-менее подробно проработаны лишь несколько из них, по пальцам перечесть; остальным придана какая-нибудь внешность, — зачастую карикатурная, а иногда сбивающаяся на сухую скороговорку полицейских ориентировок, — набор качеств плюс история, мало-мальски связанная с ГГ, он же ЖК. Не раз возникало ощущение, что персонажи для автора — набор светофильтров, которые он крутит так и этак, как театральный осветитель в своей будочке, чтобы дать нам рассмотреть центрового героя во всех красках.
Рассмотрение удовольствия не доставляет.

Жан-Кристоф, божьей милостью...

Жан-Кристоф, божьей милостью композитор-самородок, мятущаяся душа и игрушка судьбы, чисто по-человечески неприятен. Он потрясающий эгоцентрист, невоспитанный холерик и адреналинозависимый тип. Автор даже не ставит перед читателем вопроса: позволительно ли гению быть сволочью. Нет, ну они же просто играли... на роялях, скрипках, раздолбанных пианинах, а тем временем вокруг них и зачастую по их вине рушились людские судьбы. Великовозрастное капризное дитя топает ногами — не для того, чтобы поиграть силушкой, не потому, что так приятно пружинит земля, а из-за того, что требуют послушания. Фтопку его! Наперекор!
Собираются людишки в общества? Фууу, чё вы как бараны-то? Даже музыку слушать вам совместными усилиями надо!.. Живут разобщённо, замкнувшись угрюмо каждый в своей «отчаянной» скорлупе? — надо их объединить, заставить действовать сообща!.. Профсоюзы?.. Ещё чего не хватало, чё вы как бараны-то?..
Ремня тебе хорошего не хватает, братец Кристоф.
«Но как же, — взволнованно затрепещут веерами фраппированные читательницы, — он же гениальный композитор! Творец!.. Как можно?»
Кто вам сказал? Ах, Ромен Роллан лично? :)
Кристоф Крафт талантлив и плодовит. Он новатор. И ещё Брамса не любит, да-да. Музыка из него то изливается мощным потоком, то вываливается жалкими кусочками. Сам ЖК сетует, что не приучил себя к творческой дисциплине, когда была такая возможность. То есть во всём на вал вдохновения полагается. Из чего же следует его гениальность? Из оценки критиков-современников, быть может? Но и автор, и его герой неоднократно дают нам понять, в каком именно гробу они видали всю эту критику. Из впечатлений слушателей? И их туда же, что они понимают. Что им продажные и безмозглые бумагомараки втёрли, тем и восторгаются или, наоборот, возмущаются, а то и освистывают. Искорка истинности мелькнула на миг в эпизоде, который ассоциируется с «Мартином Иденом»: это когда Жан-Кристоф, достигнув первых больших успехов, настойчиво думает: господи боже мой, они же теперь восхищаются вещами, которые я написал давным-давно! что же им раньше мешало?..
Наш герой абсолютно инфантилен ещё и в том, что не умеет отвечать за свои поступки, попросту сеет смерть и разрушение, потому что его величеству вожжа под мантию попала, и он хочет кричать во всё горло, бежать во весь опор, лезть на баррикады, пренебрегать дружбой, любовью, доверием — к чему? Ему всё простится, потому что это ведь его любят, с ним дружат, его считают гениальным...
Как всё это печально.
Давайте поговорим о другом ГГ романа. Нет, не об Оливье. Не об Антуанетте, не о Грации, не об Анне. Об авторе. Именно он — второй колосс десятикнижия, превращённого им в трибуну/кафедру/подиум. От «-измов» рябит в глазах. Роллан, аки Чернышевский, запрятал свои манифесты в сентиментальную и тяжеловесную мелодраму, только маскировать их особо не старался. Любопытно, что уверенный в собственном величии автор при этом даже не пытался заточить свою эпопею на грядущие поколения (не верил, что его magnum opus переживёт века?) — его «прозрачные» намёки и иносказания нынче практически невозможно читать без хоть каких-нибудь комментариев, без громоздкого справочного аппарата и толкований специалистов в сферах истории и музыки (таки да, если бы мне пришло в голову когда-нибудь в оставшейся жизни перечитать «Жан-Кристофа», я бы предпочла освоить его в бумаге, причём с обширными маргиналиями).
Но всё это можно понять и простить. В отличие от активной нелюбви автора к... да к кому угодно. Такое впечатление, что все, ну буквально все бедняге в жизни насолили: родственники, женщины, слишком шумные соседи, политики, журналисты, музыкальные критики, немцы, французы, вельможи, велосипедисты :)) да, даже они. Тина Ивановна какая-то, а не великий французский писатель. Легко понять, что мизогиния+шовинизм вкупе с антисемитизмом производят наиотвратительнейшее впечатление. Не буду даже примеры приводить и цитатами сыпать, по своему обыкновению: поверьте на слово и «никогда туда не ходите».
Хотя нет, один пример приведу. Допустим, вам надо упомянуть о Монтене. Как вы его назовёте, ну, как охарактеризуете? Французский писатель; философ; мыслитель; автор афоризмов... Роллан не так прост, как вы. Он припечатывает: «полуеврей Монтень». И всё становится ясно, правда же? Только почему-то не о Монтене, а о самом Роллане.
Задумалась о том, что плохую услугу в своё время советскому обществу оказала советская же власть, обласкав Роллана за его коммунистические воззрения по полной, превознеся его и распубликовав на всех углах. У нас ведь тогда как считалось: что опубликовано — особенно в газете — то и правда.
Роллан обличает, бичует, клеймит, злоупотребляет обобщениями и не стесняется в выражениях («мразь», «дрянь», «газеты кишели писателишками», о баранах я уже упоминала), повторяет одно и то же по десять раз (для лучшего усвоения безропотным читателем, видимо), плоско иллюстрирует погодой-природой все душевные метания и терзания персонажей; косячит в метафорах («родник, питавший внутренний огонь» facepalm); ниспровергая авторитеты, обвиняя их в пошлости, своё творение считает безусловным шедевром, просто «прочитать и умереть» :-/ Прямо гора Кобзон, у подножия которого копошится муравейник суперзвёзд.
Лично мне, обчитавшейся роллановских проповедей до полного не могу, захотелось только одного: вступить в Общество Тех, Кто Не Состоит Ни В Каком Обществе :))
И напоследок — отдельно о книге десятой, «Грядущий день». Эту десятину автор пожертвовал непознаваемому и непредугаданному будущему (получается, что часть романа мы должны отнести к области фантастики). Да, Роллан стоял на пороге новой эпохи, только стоял-то он к ней спиной. Орлиным взором окидывая известное ему и описанное в романе сорокалетие, трактуя и критикуя его вдоль и поперёк, он не посмел взглянуть в глаза страшному новому веку, революциям и нескончаемым войнам, до ближайшей из которых оставалось всего-то пара лет. Жутковато читать строки:

Трепет, горечь, болезненная усмешка... Так же, как и в крошечном эпизоде, где юный Оливье признаётся Кристофу, что хочет жить на полвека позднее — да, это пришлось бы на конец пятидесятых — начало шестидесятых, ты бы идеально вписался в это время, бедный Оливье Жанен...
Ну и хватит уже о «Жане-Кристофе». Близится полночь,

Он – пришелец из прошлого.

- Лежи, лежи смирно!, - говорю я, вжимая его коленом в прокрустово ложе моей рецензии. Безуспешно, ничего не получается. Он слишком силён и упрям, слишком хорош.

Такие книги действительно никто не читает, их не переиздают под модными обложками. Их получают в наследство с прочей рухлядью и потом пытаются пожертвовать районной библиотеке.

У современного взрослого вряд ли найдется время для такого объемного чтения (четыре тома из собрания сочинений!), и это не осуждение, а констатация.

Что до меня, то волей вселенского разума я прочла «Жан-Кристофа» за это лето дважды, выпустила джина из бутылки или пришельца из пентаграммы – и теперь не знаю, что с ним делать. И что писать в рецензии.

Пересказать сюжет? Жизнь немецкого композитора Жан-Кристофа Крафта, от колыбели до смертного одра, от родного прирейнского городка до Рима и Парижа, от безвестности до признания. Друзья, возлюбленные. Искания, даже приключения – все, что наполняет жизнь человека.

Этому же сюжету соответствует и «Доктор Фаустус» Томаса Манна – совершенно другая, но более близкая к нам книга. Более близкая – потому что Томас Манн пытался ответить на главный вопрос XX века: «Как в Германии мог возникнуть фашизм?». Ромену Роллану до этого вопроса далеко, «Жан-Кристоф» заканчивается в 1912 году, нависая над пропастью мировых войн, но не падая туда.

Роллан вообще думает, что мир не рухнет вниз, а разбежится и взлетит. Он верит, что все «болезни роста» пройдут, и настанет то самое светлое будущее.

«Жан-Кристоф» это встреча с другой ментальностью. Это мироощущение без Освенцима, это вера в то, что пока мы живы, то ничего еще не кончено, что всегда есть продолжение. Это вера в высшую гармонию – «царственную чету любви и ненависти», вера в божественный смысл.

У Томаса Манна описана гибель этих идей европейско-христианской цивилизации.

Получается, что Жан-Кристоф - это ископаемое, интересное с чисто археологической точки зрения? Нет, он живой. Я понимаю его.

Первые книги, посвященные детству – прекрасны. Чистым удовольствием было перечитать их – сколько мелочей, мягкого юмора, сколько внимания к миру ребенка. И последняя книга тоже прекрасна и вне времени – о мудрости счастливой старости. Счастливой – не значит, что герой облеплен внуками, это значит, что он в ладу с собой.

А вот средняя часть – молодость и зрелость – не хочет подлаживаться под возвышенный тон соседей. (Ах, упрямый Кристоф!) Эти книги тяжеловесны, ибо автор там клеймит. Французское, немецкое и итальянское общество, светские нравы, искусство, даже пролетарии – никто не уйдет обиженным, все получат свою долю порицания.

И тут у меня двоякое отношение – с одной стороны, любопытно читать все эти филиппики просто как исторические факты или «ничто не ново под луной». С другой стороны – слишком гневно, слишком серьезно. Мое современное клиповое мышление корчится и страдает.

Уже после я поняла, что эти пространные рассуждения были необходимы – иначе Жан-Кристоф проплыл бы бестелесным ангелом в вакууме, далеким от всякой конкретики.

Еще раз пытаюсь загнать Кристофа в рамки и указываю на сугубую символичность всех персонажей и мест действия. Жан-Кристоф рождается от отца – непутевого виртуозного музыканта (Искусство-Ремесло) и невежественной, но любящей матери (Народ). Еще у него есть дедушка – Искусство-Служение. Его лучший друг Оливье появляется в месье провинциального вольнодумца и строгой консерваторши. Герои неизменно селятся в домах, чей вертикальный срез символизирует общественный строй. Их противники и спутники тоже не случайны и предельно дидактичны.

Как же эти блок-схемы можно читать?! А запросто и с удовольствием – столько плоти дает автор своим героям, столько в них жизни и черточек, которым веришь. Жан-Кристоф смеется и разрывает путы литературоведщины.

Даже многострадальный женский вопрос там неоднозначен. В романе нет ни одной нормальной (с моей точки зрения) женщины – все либо проститутки, либо невежи и ханжи, либо положили себя на алтарь служения мужчине и плохо кончили. Еще женщины виноваты в разложении общества и в том, что сейчас зовется «культом потребления». А уж подобные пассажи автора просто невозможно читать:

Но Жан-Кристоф не хочет быть просто еще одним шовинистом. Где-то ближе к концу романа, автор приходит к шокирующему выводу, что женщина – тоже человек. И получается, что приведенные им примеры – это «то, как не надо». Автор клеймит и призывает:

Лично у меня такое ощущение от всего этого: «ложечки нашлись, а осадок остался».

Между прочим, евреи, по Роллану, это почти как женщины. Ограничусь цитатой и избавьте меня от копания в этом вопросе, мне такого воспитание не позволяет.

И все же Кристоф не так плох, как может показаться.

Он – великолепный музыкант и служитель искусства. Именно в этом романе я нашла самый точный рецепт и объяснение творческого труда – равновесие. Баланс между порывом и добросовестным, монотонным трудом. Вдохновение посреди безделья ни к чему не приведет, но и тупой конвейер ничего не даст. Тепличные условия губят талант, но и нищета может вынуть из человека все творческое. Проблеме искусства (тайм-менеджмента в искусстве – если говорить современно) посвящено много страниц в романе, их очень интересно читать.

А в конечном итоге всё-всё-всё – и евреи, и женщины, и искусство, и нарочитые символы, и остросоциальные изыскания – тонет, тонет в тысячах слов прекрасного, живого текста. Действительно – роман-река.

Если решитесь на такого шумного и большого гостя – то принимайте его со всеми достоинствами и недостатками, как пришельца из другого времени. Он хорош.

Так определил жанр своего произведения сам автор, Ромен Роллан, получивший за 10-томный роман «Жан-Кристоф» Нобелевскую премию 1916 года. Писатель ведет своего героя от колыбели до гробовой доски, и читатель вынужден тоже проделывать этот путь по реке жизни. И почему французы так любят этот процесс? «Человеческая комедия» Бальзака, «В поисках утраченного времени» Пруста, «Ругон-Маккары» Золя… Аналог жанра — всем известная семейная сага. О Форсайтах, например.

Как же я раньше любила эти толстые бесконечные книжки! Именно за их бесконечность. Но «Жан-Кристофа» отложила на потом, переключилась на «Очарованную душу» того же автора — женская судьба показалась интереснее.

И вот «потом» наступило. Десять романов об одном герое. Творчество, дружба, salfmade man — всё как я люблю. Прототип ГГ — мятежный Бетховен. Такая книга обязана была мне понравиться! Она и понравилась — два первых тома. Детство и юность. Ранимая душа, тупые обыватели, грубые нравы. Потрясает количество затрещин и оплеух на каждой странице — методы воспитания в 19 веке. Ребенка всё время бьют по голове — удивительно, как он вообще выжил, как музыка из этой головы не улетучилась.

Дальше пошли повторяемость и монотонность. Герой взрослеет, талант мужает. И каждая следующая женщина играет на инструменте под названием Жан-Кристоф свою незатейливую предсказуемую мелодию. Минна, Сабина, Роза, Коринна, и т.д., и т.п. Конечно, задача романтического героя — пройти через все круги ада и перестать быть игрушкой в руках судьбы, задача музыканта — достичь высшей гармонии, но какой ценой это достается читателю! Уже на третьем томе стало понятно, почему многие на LiveLib выбирают это произведение для игры «Долгая прогулка».

И все же главная претензия не к количеству страниц. И не такое видали. В романе о творчестве почему-то не хватило именно творческой составляющей. Только прямые причинно-следственные связи между событиями и, так сказать, музыкальным продуктом. А я-то надеялась, что меня впустят в секретную лабораторию и покажут, как оно у них, у музыкантов.

Подытоживая, я хотела жестко заявить, что такая манера письма устарела, что роман-река — труп. И чем там восторгались современники? Сегодня такое нельзя ни писать, ни читать. Но потом заколебалась: наверняка кому-то и сейчас понравится. А может, появится гений и оживит жанр. Всегда есть надежда на чудо.

Я познакомился с этим романом-рекой (так его окрестил сам Ромен Роллан) благодаря Генри Миллеру("Книги в моей жизни"). И скажу, что эта книга - есть самая настоящая музыка, в которую окунаешься с полной головой. Все герои будто оживают перед тобой - с ними ты делишь все печали, радости, взлёты и падения. Ты пишешь гениальную музыку вместе с Жан-Кристофом, переживаешь его первый концерт, вместе с ним спасаешься бегством в Париж, горюешь над Оливье, встречаешь Неопалимую Купину. Начиная от небольшой прелюдии под названием "Заря" и заканчивая грандиозным, но одновременно спокойным, финалом "Грядущий день", ты незаметно для себя, и к сожалению очень быстро, пролетаешь сквозь этот шедевр. И обязательно эта книга оставляет светлый светлый след в душе, наполняя её грустной радостью. А ещё я начал очень завидовать людям, которые умеют играть на музыкальных инструментах.
Так жаль, что сейчас в России так мало слышат и говорят про Ромена Роллана и его произведения. Это ведь такое упущение не читать этого писателя.

Флэшмоб 2011, спасибо за совет margo000
Устраивать детальный разбор этого эпического полотна я не готова, да и не умею. Так... заметки на полях, поскольку это флэшмоб.
Начнём с того, что это 4 тома. И, если бы повествование закончилось после первых 2-х прочитанных, я бы сказала - "хорошо". В первых 2-х томах показано становление личности Кристофа, его взросление. Какой характер! Глыба, а не человек!
Но дальше... Мне не терпится узнать, что дальше было с Кристофом, а мне очень подробно описывают состояние дел в искусстве, политике и т.д. Такое впечатление, что я читаю не художественное произведение, а научную статью о брожении умов во Франции в те годы. И это всё на сотни страниц. Конечно, это нужно, чтобы понять поступки и мысли Кристофа, но не в таком объеме, на мой взгляд. Это страшно тормозит сюжет и, соответственно, интерес к книге.
Очень хорошо удалось Роллану показать характер Кристофа. Полное впечатление, что это реальный музыкант и произведение биографическое.
Поэтому в один момент я не поверила автору. Среди соседей Кристофа по дому был "рабочий-электротехник по фамилии Обер".

Благодаря неутолимой жажде знаний он ценою невероятных усилий стал образованным человеком, но был этим обязан только себе; читал решительно все — историю, философию, декадентских поэтов; был в курсе всего: посещал театры, выставки, концерты.

Так вот, автор пишет:

ему (Кристофу) очень скоро пришлось ограждать себя от вторжений Обера, иначе тот зачастил бы к нему: он был слишком счастлив, найдя наконец себе друга-художника, с которым интересно было поговорить о музыке, театре и т.п. Интерес этот, разумеется, не был взаимным, — с человеком из народа Кристоф предпочел бы говорить о народе.

Я не верю, что Кристоф, каким показал его автор, так поступал. Это при его дефиците общения! Он был таким бескомпромиссным, что умудрялся испортить отношения даже с людьми, ему симпатизирующими, потому что всегда говорил то, что думает, не взирая на.
И отталкивать человека на том основании, что он из народа, значит, не может рассуждать об искусстве, вот это вот - "интерес..., разумеется, не был взаимным" - это ведь снобизм. А уж кем-кем, а снобом Кристофа никак нельзя назвать. Не верю!
Это что же у меня получается - автор придумал героя, сделал его таким живым, что я в него поверила, а теперь на него наговаривает. А я за героя обиделась. Вот это мастерство! Значит, всё-таки хорошая книга?

Говорят, что не ценят пророка в своем отечестве. Что ж, Жан-Кристоф - идеальный тому литературный пример. До конца так никем и не понятый, даже читателем. Не уверена, что он сам себя понимал. Я не просто так пишу о Жане-Кристофе как о реально существовавшем человеке. Причин на это у меня хоть отбавляй. Первая, конечно, это овер 1400 страниц в добротном советском издании. Этакое путешествие на 1400 шагов по чужой жизни. Вторая - как все нормальные люди, Жан-Кристоф - очень противоречивая личность. Он хорош в самом себе, но при столкновении с другими начинают проявляться его отрицательные качества. Он был мил и хорош, любил природу и жизнь, но фигура Отто рядом с ним показывает, что он - тиран и чуточку эгоист. Зачем скрывать?

Жан-Кристоф, как и его музыка, прошел длительный путь становления с элементами духовных исканий, искренних порывов и иступленных самобичеваний. От легкой и наивной музыки детства Жан-Кристоф перешел к еще более наивной, но напыщенной в своей слепоте музыке созревающего подростка. И лишь к концу жизни он созревает, обретая мудрость и достигая вершин.

Всю жизнь Жана-Кристофа можно поделить на мелкие периоды, которые определяются совсем не музыкой, а женщинами, в которых он влюбляется. Они очень хорошо отражают эволюцию его мироощущения, самопонимания и поиска места в окружающей толпе. И не только женщин, которых он любит, но и женщин, которыми он пренебрегает. Он отвергает наивную любовь Розы, скупо отвечает на недалекую любовь Луизы, не замечает восторга молодой Грации. О, как он об этом еще пожалеет, поддавшись на уловки Ады, Минны, Жаклины. Калейдоскоп женщин, гамма чувств. Он пережил юношескую влюбленность, сильное чувство и иссушающую страсть. Минна, Грация, Анна. Кристоф понял все, и все познал.

Жан-Кристоф шел к успеху, но успех не был самоцелью. Поэтому он прошел почти мимо читателя, который так и не смог до конца порадоваться с героем. Да и что значит признание каких-то чуждых Кристофу идей, когда сами они были презренными в его глазах. Кристоф Крафт рано понял, что успех - всего лишь пшик, а главное - люди; главное - любовь и дружба.

Кристоф мечется по жизни. Ему не достает цельности, стабильности чувств. Он переменчив и непостоянен, но не легкомысленен. Это его спасает и не дает ему упасть. От гнева к экзальтации, от мрачного отчаяния к тихой надежде. Кристоф - это клубок разноцветных чувств, сладких и горький, карамель и лакрица. Они - главный фон разыгрывающейся драмы, а где-то еще дальше тихонько жмутся Исторические события.

Невозможно описать жизнь человека, не включив его в полотно окружающих событий. Кристоф родился не в вакууме, а в сформировшемся и готовом к рывку обществе. Он жил среди тех, чьи внуки и правнуки пойдут на мировую бойню. Безжалостная критика немецкого, французского и итальянского обществ отчасти дает ответ на рвущий сердце вопрос "почему все получилось именно так?". Все народы - самовлюбленные подростки.

Я пишу об успехе, музыке и женщинах, но не нужно забывать о мужчинах и дружбе. Кристоф считал, что дружба важнее до тех пор, пока не полюбил, но и потом был честнее и справедливее по отношению к ней. Жан-Кристоф тянулся к обществу, искал того, кто сможет понять метания его души. Он готов был разбрасываться словом "друг", дарить его таким, как Отто, случайным и открывающим не самые лучшие стороны. Стоило метаться и растрачивать себя, чтобы найти Оливье. Теперь у Кристофа не может быть еще одного такого. Такая дружба - на всю жизнь, даже после смерти. Вот он стоит и машет Кристофу в людском потоке, а Кристоф сбрасывает младенца с плеч и устремляется к нему.

Кристоф стал чужим в своим отечестве, белой вороной в своей семье. Семья играла роль только в детстве Кристофа, сгибая его и калеча. Самовлюбленный папаша-алкоголик, тщеславный и ограниченный дед, недалекая и измученная жизнью мать, хитрые и злые братья. И вот в такой семье появляется чудный самородок, которого помещают в самую дешевую оправу. Хотя... я слишком негативно отношусь к семье Кристофа, ведь они подтолкнули его туда, куда ему суждено было отправится, пусть и из своих мелких интересов.

"Жан-Кристоф" - это триптих о человеке, музыке и истории, яркий и врезающийся в память. От него веет пессимизмом и оптимизмом одновременно. Жан-Кристоф умер раньше, чем умер его лучший друг по имени Старый Мир, который отжил свое, уступив место молодому, энергичному и намного более жестокому. Ромен Роллан с оптимизмом смотрит в будущее, а, может, он слишком наивен, чтобы признать очевидное - скоро все пойдет прахом. Но вместе с тем, он не хочет скрывать от себя язвы французского общества. Его сальто через левое плечо с выбором героя-немца, чтобы лучше показать французского общество как бы со стороны, не очень удался. Он пишет о немцах жестко, лаконично и без розовых соплей, очков и трусов. Ему явно легче судить и выносить жестокий вердикт. С французами же он рассусоливает и звенит, как наполовину полный стакан. Или он ослеплен, или не поднялась рука до конца отрубить последнюю жилу. Все плохо в обществе, в человеке, но хорошо в завтрашнем дне. Так, право, легче жить.

Вид товара: Книги

Ромен Роллан собрание сочинений в 9 томах.
Состояние идеальное, книги не читанные.
Художественная литература, выпущено в 1974 году.
Самовывоз в районе м. Алтуфьево.

Объявление на Avito

****************************************
Пожалуйста, Евгений Владимирович, откройте меня! Вот... Вот, вы уже подходите к полкам, наверняка наконец-то, спустя сорок лет, вы решили почитать Роллана. Начните с "Жан-Кристофа", это первые четыре тома собрания сочинений. Я не обижаюсь, что вы ни разу не перелистнули ни одной странички, честное слово! Берите-берите, вам будет интересно. Вы же как раз ждете в гости своего друга, МихалПалыча, будете спорить с ним о политике, о государственности, о Президенте... А ведь в романе Роллана столько любезной вашему сердцу политики. Противостояние Германии и Франции, лживость и продажность власти, коррупция, мракобесие и реакционерство... Какие параллели с современным миром вы проведете, как блеснете в споре! Да-да, я здесь, я вот эта черная книга... Ах, вы просто хотели взять стопочки с соседней полки... Будете с МихалПалычем водку кушать? Простите...

***************************************
Юленька, солнышко, бежит, внучка Евгения Владимировича, семнадцать лет, умница, красавица... Юленька, ну вы же влюбились недавно, у вас полет души, сны наяву... Возьмите "Жан-Кристофа", ведь это роман о любви, как раз для юных и влюбленных. Сколько пройдет перед вами тайн, сколько увлечений гениального музыканта! Вы будете переживать за детское еще чувство Кристофа и Минны, презирать Аду, сочувствовать Розе, жалеть так рано умершую Сабину, удивляться дружбе-любви Кристофа и Сесили...И Антуанетта... Ах, всего несколько эпизодов, но как сильно пишет Роллан, как вы почувствуете каждый оттенок слов и взглядов... И Грация... Как вы, Юленька, будете плакать... Впрочем, не буду рассказывать, не буду выдавать тайны сюжета. Берите, берите меня с полки, и за чтение! Нет? Вы подбежали, чтобы взглянуть еще раз на себя в зеркало? Вы удивительно хороши, Юленька, бегите, я как-нибудь уж здесь...Бегите...

****************************************
О! Это явно ко мне, я трепещу каждой страничкой, Маргарита Сергеевна, Марго, мама Юленьки, протяните руку, вот он я - Первый Том. Вы же - мать. Мама двух чудесных детей. Как вам будет интересна материнская тема в "Жан-Кристофе". Луиза, простая, наивная, чистая душа, - и ее гениальный сын. Детские обиды, непонимание, прощение, слияние двух душ, смерть старушки на руках Кристофа... А Жаклина...Светская дама, образованная, изящная, - и страсть, затуманившая ее голову. Как можно было бросить своего сына? Почитайте, пожалуйста, у вас будет разрываться сердце!

И потом.. Вот вы же любите сериалы? А роман Кристофа и Анны - чем вам не мелодрама, чем не сериал? Спойлерить не буду, но там почти до совместного самоубийства дойдет!

Господи, какое счастье, она подходит, берет меня в руки... Марго, открывайте... Открывайте страничку! А, вы просто пыль протереть? Да, вы хорошая хозяйка, все у вас сверкает, правда...

***************************************
Вот мой спаситель - Данил! Сын Марго! Данечка, вы что-то грустный? С лучшим другом поссорились? Так скорее, скорее за чтение! "Жан-Кристоф" - это как раз роман о дружбе! Как вам будут близки переживания Кристофа и Отто. А потом - Оливье. Дружба-любовь, дружба-растворение друг в друге, дружба-единение сердец. И без малейшей пошлости. И только нежность дружески-влюбленных душ. Нет? Вы не за книгой? Просто мимо пробегали? Извините...

***************************************
Наталья Геннадьевна прошла, супруга Евгения Владимировича. Уже и не надеюсь. А ведь могла бы почитать, могла бы... Музыку очень старушка любит, когда-то музыкальную школу по классу фортепиано закончила, в филармонию периодически с приятельницами наведывается. А ведь Кристоф Крафт - музыкант. Сколько в книге страниц о поисках пути, о творческих муках, о рождении гения... Аааааа.... Видно, никому я не нужна, старая книжка... Так и проживу на полке, не раскрытая никем.

******************************************
Ой, ой, что это? Игорь Евгеньевич, куда вы меня тащите? Неужели читать будете? Вы ж такой занятой человек, бизнесмен, я вам даже и не навязывалась никогда. Я книга понимающая, знаю, что вам некогда. Вы столько работаете, для жены, детей, родителей, я и мечтать не смела... Хотя в "Жан-Кристофе" и для вас интересное найдется... Да куда вы меня несете? И не только меня, а все 9 томов? А, продали? Меня продали? Вообще все собрания сочинений с полок продали? Чтобы пыли меньше было? Толку от нас нет? Оптом, по дешевке? Самовывоз? А что! Это к лучшему! Раз купили, значит, мы нужны! Значит, кто-нибудь откроет мои странички! Ура!!!!!!!

P.S. Именно такое собрание сочинений стоит у меня на полке. Читанное-перечитанное. Первые четыре тома - "Жан-Кристоф", пятый - "Кола Брюньон", "Пьер и Люс" и "Лилюли", шестой, седьмой и восьмой - "Очарованная душа", девятый - "Драмы Революции".

Совсем еще маленькой, я просто разглядывала иллюстрации в этих книгах. Лет в 15 впервые прочитала "Жан-Кристофа". Не знаю, что я там поняла в столь раннем для этой книги возрасте, но, видимо, что-то поняла, потому что дочитала и многое запомнила. Второй раз перечитывала на пятом курсе университета как программное произведение. Третий раз уже лет в тридцать. И сейчас, волею Долгой Прогулки перечитала в четвертый раз. Дай Бог, не в последний!

В Википедии вид данного произведения обозначен как роман-река. Красиво, правда? И действительно, книга читается так же легко, как течёт река. Сменяются события, главные герои, появляются новые герои, уходят из жизни те, кто полюбился. И вдруг понимаешь, что вместе с Кристофом прожила ещё одну жизнь, его жизнь, полную музыки, исканий, борьбы, лишений и любви. Хочется отметить очень красивый язык романа, безо всяких бугорков и изгибов. Книга избавила меня от угрызений совести, когда надо сказать друзьям "нет", научила, что самопожертвование не такая уж хорошая и величественная штука и никому не идёт на пользу. В общем, какие-то выводы по жизни я сделала, а это главное.

Не скажу, что всю свою сознательную жизнь я мечтала прочитать этот роман. С произведениями Р. Роллана я немного знакома: читала "Кола Брюньон" и его очерки о Толстом, Бетховене и Микеланджело. Все они мне более или менее понравились. О романе "Жан-Кристоф" я знала, но покупать его не собиралась. Потом, я случайно и совершенно бесплатно стала обладательницей этого четырёхтомника, о чём написала историю. Теперь-то уж мне было необходимо его прочитать. За что я и принялась.

Первая часть Заря - одна из самых любимых в цикле. Она такая трогательная и нежная! Автор удивительно тонко описывает переживания младенца, который только открывает для себя мир. Мир, который сначала ограничивается одной комнатой, мир, где тёплые объятия матери даруют блаженный покой. Это показалось мне похожим на то, как описывает мысли малыша И. Макьюэн в главе "Малыш" в своём "Мечтателе".

Вторая и третья части Утро и Отрочество тоже хороши. Особенно понравились образы дедушки Кристофа и его дяди Готфрида. Вообще, это - одни из любимых персонажей в романе. Мне показались исключительно очаровательными те эпизоды, где дедушка рассказывает Кристофу истории, а тот представляет себя их героями и оба они уже забывают, что эти истории наполовину выдуманы только что, и оба верят в них. Дядя Готфрид такой самоотверженный, чистый душой и скромный человек. Как терпеливо и снисходительно он переносил шалости мальчиков и как тонко он чувствовал красоту.

Конечно, в этих частях много говорится о переживаниях Кристофа по поводу своего положения в обществе. О том, как тяжело он переносит свою бедность и покровительственно-пренебрежительное отношение аристократов. Как грустны те страницы, где описывается, как он впервые почувствовал себя униженным, хотя его бесчестье было лишь в том, что мать его работала поварихой и принимала в подарок для мальчиков поношенные костюмчики детей своих благодетельниц.

Четвёртая часть Бунт и пятая Ярмарка на площади мне понравились несколько меньше. В этих частях Кристоф - уже взрослый и самостоятельный. Он - один против всего мира. Одержим идеями реформировать музыку и не желает признавать достоинства былых авторитетов. Юношеский максимализм. Естественно, что это должно было произойти, но мне совсем не близки подобные переживания, поэтому они не вызвали сильного сочувствия. Кристоф в этих частях слишком порывист, настолько, что это граничит с глупостью. Мир для него делится лишь на чёрное и белое.

Однако в части Бунт появляется прекраснейший персонаж - пожилой профессор Шульц. Он написал письмо Кристофу, в котором высказал восхищение творчеством молодого композитора. Кристоф не ответил, но однажды вспомнил об этом и приехал к старику. Какой это замечательный герой! Забытый своими учениками и коллегами, тихо доживающий свой век учитель, он, тем не менее, не чувствует ни малейшей обиды. Он счастлив, когда может насладиться прекрасной музыкой или прекрасной книгой. Довольный уже тем, что может лишь находиться в тени таланта, лишь прикоснуться к нему. Ему хотелось быть доверчивым, верить во всё доброе, верить в людей. И он верил. Сколько раз жизнь грубо разбивала его иллюзии! Какой честный, искренний и светлый человек. И как мало людей могло это понять и почувствовать. Даже Кристоф, который проникся к нему уважением и дружескими чувствами, мне кажется не понял.

Шестая часть Антуанетта мною, наряду с первой, особенно любима. В ней вообще не о Кристофе. В ней рассказывается о девушке - Антуанетте - которая росла в обеспеченной семье с радужными перспективами, но в один миг лишилась всего. Она осталась одна с младшим братом и приняла мужественное решение сделать всё, чтобы он поступил в университет и выучился. Так в 18 лет она из провинциальной легкомысленной барышни стала подвижницей. Её душевные силы и любовь к брату, ответственность за которого она так остро ощущала, вызывают огромное уважение. Оттого очень больно читать о тех моментах, когда Оливье уже стал студентом, у него появились новые увлечения и опека сестры стала его тяготить. Он отдалился от неё и, хотя и не перестал любить, но стал менее внимателен, и не понял, что она больна.

Седьмая и восьмая части В доме и Подруги посвящены, в основном, дружеским отношениям Кристофа и Оливье - брата Антуанетты. Седьмая часть интересна своими персонажами, которые представляют Францию в миниатюре. Дом, где живут Кристоф и Оливье имеет несколько этажей, каждый из которых имеет свою атмосферу и населён разными людьми. Есть здесь и кроткие пожилые супруги, слушающие музыку по вечерам, и нелюдимая женщина, потерявшая своего ребёнка и шумные дети. В восьмой части герой знакомится с молодой музыкантшей, которая становится его другом.

Девятая и десятая части Неопалима купина и Грядущий день представляют нам уже совсем другого Кристофа. Он стал более терпимым и мудрым. С годами к нему пришло понимание того, с чем он не мирился в молодости. Незаметно для самого себя он стал признанным музыкантом. Те, кто когда-то клеймили его, стали поклонниками его творчества. Он сам стал для молодых композиторов тем, кем для самого Кристофа были когда-то музыканты старшего поколения. Кристоф уходит из этого мира, но на смену ему приходит грядущий день и новые кристофы.

Судьба Кристофа пересекалась с судьбами разных людей, многих из которых он пережил. Первой потерей стал любимый дедушка, который первым увидел композиторский талант мальчика. Он сам записал первые мелодии, которые ребёнок сочинил, сам того не зная. Старик просил Кристофа, только о том, чтобы он не забыл своего дедушку. В последние минуты Кристоф вспомнил и его. Ещё ребёнком Кристоф потерял отца. Он потерял дядю Готфрида. Луиза - мать Кристофа - мечтала перед смертью ещё раз увидеть сына, который уже давно жил во Франции, и её желание исполнилось: она умерла на руках у сына. Погиб горячо любимый друг Оливье и возлюбленная Грация. Все эти люди раскрыли свои объятия Кристофу, когда он собрался в последний, самый страшный путь.

История Кристофа - это история целого поколения, как пишет сам Р. Роллан. Он был ровесником эпохи и вместе с ней пережил её потрясения.

Есть такие произведения, с которыми ты проживаешь новую жизнь. Появляется живой, настоящий, созвучный твоей душе герой, и ты погружаешься с ним в историю, рассказанную талантливым автором, на время забывая о реальности. (Банально, Хоботов! Но что поделать?)
Еще со времен "Джейн Эйр" и "Мартина Идена" мне особенно интересны романы, озаглавленные именем главного героя. Это предвещает полное погружение в мир одного человека с возможностью проследить мельчайшие детали становления его личности и узнать в мыслях и чувствах героя то, что тревожит или когда-то тревожило тебя. Но "Жан-Кристоф" не вписывается в ряд вышеназванных произведений, так как этот роман несоразмерен с ними по масштабу и размаху и охватывает собой не только внутренний мир одного героя, но саму эпоху, политику, философию, искусство, мораль, нравы и надежды, идеалы и стремления общества, в котором он жил.
Маленький Жан-Кристоф в "Заре" и "Утре" умиляет наивностью, кротостью, любознательностью, впечатлительностью и ранимостью. Его детские страхи и мечты, представление о мире, развитое воображение созвучны любому из нас. Все мы боялись темноты, смерти, утраты близких, родительского наказания. Естественность героя в мельчайших деталях и проявлениях позволяет думать о нем как о реальном человеке, как о друге и сопереживать всем его волнениям, победам, открытиям и потерям.
Чуть более взрослый Кристоф, познавший горечь утраты любимого дедушки, ступивший на путь композитора и принявший на себя ответственность за семью, предстает перед читателем в "Отрочестве". Он одинок в своей семье. Братья и отец не близки ему, мать не способна его понять. Но неожиданно в жизнь Кристофа приходит друг. И в этих первых дружеских взаимоотношениях проявляется вся страстность его натуры, эмоциональная экзальтация и юношеский максимализм, гипертрофированно преувеличивающий все события и их значение в его жизни. В переписке Кристофа и Отто, в их краткой, но пылкой дружбе-влюбленности явно прорисовывается образ немецкого романтика-идеалиста, чувствительного юноши, характерного для творчества Гете и Шиллера.
Следом за неудавшейся дружбой в жизнь героя приходит первая любовь, которой тот отдается с не меньшей страстью и горячностью. (Думаю, многие из нас вспомнили свое отрочество, читая эти строки). Тем и хорош "Жан-Кристоф", что герой его невольно возвращает читателя в детство и юность, позволяя пережить первые восторги и разочарования заново.
Но, как ни странно, сам Жан-Кристоф не является моим любимым персонажем романа. В моем субъективном восприятии четырехтомник Роллана со всеми его срезами разных слоев общества и описанием общей картины жизни - галерея ярких женских образов. (Что с меня, с неразумной женщины, взять?) Именно женщины в жизни Кристофа - начиная с Луизы и заканчивая Авророй - стали предметом моего подлинного интереса.
Луиза. Женщина из народа. Простая, тихая, трудолюбивая, терпеливая, любящая мать. Мать, не способная понять сына и возвыситься до его гения, но способная принять и ценить его таким, какой он есть. Пожалуй, сцена смерти Луизы вызвала у меня наиболее глубокое и искреннее сопереживание.
Минна - юная кокетка, гордячка, своенравная, уверенная в своей неотразимости. Кто из нас не становился такой в 15 лет, впервые почувствовав свою беспредельную власть над сердцем влюбленного юноши? Эх, было время...
Сабина - один из поэтических образов романа. Загадочная и интригующая своей таинственностью личность. Одновременно близкая и недоступная. Скрытная и откровенная. Женщина, так внезапно ушедшая из жизни, навсегда оставив след в душе влюбленного юноши, так и оставшись недостижимой мечтой и нераскрытой загадкой.
Ада- свободолюбивая, соблазнительная, недалекая, веселая и легкомысленная. (Наверное, наименее привлекательный образ для меня, да, в глубине души я все-таки ханжа).
Роза, Коринна, Юдифь, Франсуаза, Колетта...(Немного напоминает песню из "Соломенной шляпки", конечно, но почти с каждой из них у героя были весьма грустные взаимоотношения).
Антуанетта! Шестая книга, посвященная истории Антуанетты Жанен и ее семьи, стала самой любимой частью всего романа для меня! Драматическая история лишений, страданий, самопожертвования ради блага любимого брата, история тайной, так и не выраженной любви к человеку, близкому по духу, но так и оставшемуся незнакомцем...Пожалуй, этот "роман в романе" я перечитаю еще не раз, как лирическое отступление от повествования о жизни Жана-Кристофа, как отдельное художественное произведение, небольшое, но динамичное и запоминающееся.
Сесиль, Жаклина, Грация, Аврора...
Но "Жан-Кристоф" не стал бы столь увлекательным для меня без истории пылкой страсти главного героя и Анны Браун. Потерявший любимого друга и полюбившуюся Францию, разуверившийся в жизни, отчаявшийся Кристоф находит убежище в Швейцарии, у одного из поклонников своего творчества, доктора Брауна. И неожиданно для самого себя герой становится жертвой разрушительной страсти к жене своего нового друга. Страсть эта лишает любовников не только сна и покоя, но и воли к жизни, подталкивая их к роковому шагу...(Не могу описать, как зацепила меня эта история и сколько нервов было потрачено во время чтения).
Подводя итоги вышесказанному, я прихожу к мысли, что для кого-то это роман о Музыке, о Гении, о Бунтарском Духе, об Эпохе, но лично для меня это роман о Трагической Любви (или, все же, Страсти?) и Смерти. Именно любовь и смерть ходят за героем по пятам. Этот роман наполнен потерями. И финальным его аккордом также звучит смерть. Но, пожалуй, благодаря внутреннему примирению Кристофа с уходом из жизни и его верой в жизнь новую, лучшую, последние строки произведения наполнены не трагической грустью, а грустью светлой, позволяющей с улыбкой отложить книгу в сторону и поразмышлять о прочитанном.