Лучшие годы - псу под хвост. Летописцы отцовской любви

Сначала, как и положено каждому нормальному патриотически воспитанному ребёнку, я всегда радовался, когда в кино, или в книге, или в жизни НАШИ побеждали и кого-то освобождали. И этот самый "кто-то" оказывался в роли побеждённого или освобождённого. Но в детские годы совершенно не думалось, а каково это — быть побеждённым? Или освобождённым? Однако по мере взросления всё чаще и чаще приходили в голову мысли о том, что у всякой победы и у каждого освобождения есть и другой привкус, есть другой взгляд, другая точка зрения — побеждённая или освобождённая.
В 1968 году СССР в очередной раз "освободил" Чехословакию (точно так же, как до этого в 1953 году были повторно "освобождены" Восточная Германия и Берлин, а в 1956 году — Венгрия). Эти две повести — о том, каково это, быть "ос-во-бож-дён-ны-ми"...
Лучшие годы — псу под хвост
"Пражская весна" 1968 года, в Чехословакии грядут демократические перемены, и всё чехословацкое общество нетерпеливо ждёт их и ликующе и нетерпеливо смакует их варианты. Пока однажды, в августе, всё не заканчивается вводом войск стран Варшавского договора в эту страну, дерзнувшую и посмевшую только лишь предположить, что она имеет право сама, без "мудрых" указок из Москвы, планировать и строить своё собственное будущее. На первый взгляд, речь в этой повести вовсе не идёт о событиях 1968 года. Нет. Перед нами обычная, совсем не революционная или не контрреволюционная семья пражан, семья обыкновенных интеллигентов и либералов. Две пары стариков, муж с женой, да маленький мальчик. И простые события обыкновенной жизни этой семьи. И напрямую совсем ничего этакого не пишется, нет, просто почему-то семья вынуждена переехать из Праги в небольшой городок, просто отчего-то глава семьи не может получить нормальную работу, соответствующую уровню его образования и профессии, просто из-за каких-то "мелочей" старенькая тёща живёт в неотапливаемой стеклянной веранде... Их много, этих мелочей, и они проявляются перед читателем постепенно в течение более чем двадцатилетней жизни этой обыкновенной семьи. Сначала день за днём, потом год за годом, и так два долгих и беспросветных десятилетия. И читать страшно...

Летописцы отцовской любви
Собственно говоря тут и писать почти что нечего, потому что всё содержится в самом названии повести — это поистине Летопись Отцовской Любви. Но всё-так кое-что написать можно, потому что автор, несмотря на то, что он из Чехословакии, а я росс, сумел очень точно выразить то отеческое состояние, которое имеет место быть у нормального мужика — отца взрослеющих дочерей, в особенности когда этих самых взрослеющих дочерей было не одна, а две. Это стремление оградить свою девочку от опасного и нецеломудренного мира и одновременное понимание неизбежности каких-то взрослых уже шагов твоего вчера ещё ребёнка. Это обострённое ощущение собственной беспомощности, когда твоя девочка сталкивается лицом к лицу со всеми страхами и грязью взрослого мира. Это терпеливое ожидание того, когда наконец закончится этот самый дурацкий подростково-юношеский период, когда ты вдруг из вчерашнего ещё друга и защитника внезапно оборачиваешься жандармом и ограничителем свобод и прав. И ты просто томительно и тоскливо ждёшь... ждёшь... ждёшь... день за днём... неделя за неделей... месяц за месяцем... И однажды ты этого дожидаешься, когда ты вновь принят и востребован, и тебе вновь доверяют и с тобой поверяют кусочки своей жизни... Да, это всё он написать сумел точно!
Читать эту повесть порой непросто, потому что автор непрерывно и без предупреждения передаёт право рассказчика от одного персонажа к другому, и кто именно сейчас говорит, понимаешь только в контексте произносимых имён и каких-то описываемых рассказчиком событий. Но книга вовсе не теряет от этого ни своеобразия ни индивидуальности, а скорее обостряет их, равно как и заставляет концентрировать читательское внимание.
Хорошая повесть! Точная!
P.S. Книга прочитана в рамках августовского заседания виртуального книжного клуба "Борцы с долгостроем"

Книжка хороша. Она посвящена тем, у кого в семье растут дочери. Поначалу я думала бросить чтение, потому что уж больно много сленга, который я не понимаю. А потом я запуталась в потоке мыслей на тему "папиных дочек". Ну и что, что действие происходит в Чехии времен падения коммунизма, может и сленг поэтому такой странный, но тема вечная. Люди перешли от "Зенитов" к "Поляроидам", а потом и к цифровым фотоаппаратам, чтобы фиксировать моменты своей жизни.

Девчачьи года - это проблемы, которые никогда больше не повторятся и кто-то их вспомнит с ужасом, кто-то с улыбкой.

Михалу Вивегу удалось сделать уникальный роман про отца, не забыв ни исторических моментов, ни семейных ссор, хотя с первой страницы понимаешь, что среднестатистических людей в этом романе будет много. А у каждого среднестатистического чела есть свой собственный таракашка, который живет в его голове.

А еще роман смешной. Реально смешной и не пошлый. В моем рейтинге смешных романов на четвертой строке.
Текст порекомендую двоюродному брату - пусть знает, что его ждет лет через десять.

Два великолепных произведения под одной обложкой.

Лучшие годы -псу под хвост.
А ведь так и есть. Работали люди, жили, о чем-то мечтали, строили планы. Только хотелось жить без оглядки на соседей, общаться с кем захочется, говорить о чем захочется, и подальше быть от советов. Ан нет, не получилась пражская весна, и все кто был к ней причастен или просто мимо проходил были разжалованы со своих должностей, сосланы в дальние города и села. Да конечно в этом виновата коммунистическая политика, но вот что было бы если бы против танков вышли люди, неужели Брежнев отдал бы приказ стереть Чехословакию. Правительство ушло на попятный, и великолепные врачи стали билетерами и гардеробщиками, психиатры - истопниками. И потом не спрашивайте почему народ и власть у нас такие тупые (ибо тогда у власти могли быть только хитрые и послушные). И поэтому теперешний президент Чехии подгавкивает сами знаете кому.
Вот герои этой книги и жили в ту эпоху. Рассказ ведется от лица Квидо - мальчика, который родился в начале 60-х. Мама - училась на юриста, и играла в театре. Ее папа - Иржи - насколько поняла был известным юристом и работала а аппарате президента. Ее мама - Либа - колоритная личность, любили путешествовать по миру, как понимаете в то время только по социалистическим или лояльным к нему странам, поездки стоили дорого, поэтому она экономила на семье (морковные котлеты, и никакого мяса))), но не на себе любимой. Папа Квидо - был инженером, с очень огромным интеллектом, его отец был рабочим. а мама шила одежду из шкурок.
И соответственно после ввода войск в Прагу, инженер с семьей переехали в городок, которого не найти на карте, и вместе с женой пошли работать на стеклозавод, мама занималась делопроизводством, а отец сначала был референтом в каком-то отделе. Жили они в продуваемом помещении. Потом отцу пришлось хорошо прогнуться под власть завода (вступить в какую-то там организацию, стать членом футбольной команды, хоть команде от этого стало только хуже, и главное купить щенка у директора - маразм, в особенности если учесть что жена очень и очень боится собак). Все это дало ему возможность улучшить жилищные условия, продвинуться по служебной лестнице и даже побывать в загранкомандировках. И все было ничего пока они не встретили знакомого из прошлой жизни за которым теперь ведется неусыпное наблюдение. И на этом все закончилось. Один единственный ужин и ты простой вахтер. Я не буду описывать все смешные и грустные моменты этой книги. Это просто жизнь, это просто годы потраченные на неизвестно что. И поэтому папа столярничает, и сделал себе гроб. Мама строит идеи как всех примерить, как затащить папу к психологу и спасти его от паранои слежки и преследования. Поэтому после года обучения в университете, сын тоже становится вахтером, чтобы была возможность читать и писать.
Много классных моментов с бабушкой Либой, дедушкой, братом Квидо.
Жизнь такая какая она была со своими горестями и радостями, проблемами и подарками жизни.

Летописцы отцовской любви.
Еще одна история о жизни в Чехословакии. Только здесь уже период затрагивает и времена когда чехи пошли по своему пути. Когда появились шоу на грани, когда начали презирать тех кто был коммунистами.
Из названия понятно, что это книга о любви отцов к своим детям, в особенности к дочерям. У каждого в семье есть, что вспомнить из детства, у Ренаты главное воспоминание как папа ее фотографирует, а у ее брата, как папа показывает фотографии и пленки с Ренатой.
Родители развелись, когда Ренате было 12, она осталась с мамой, а брат с папой. Потом мы знакомимся с кавалерами Ренаты, как папа знакомится с ними. Воспоминания как отдыхали вместе в Татрах и Болгарии. О писательстве сына.
Кстати рассказ ведется от разных персонажей, что добавляет изюминку. Потому что мы можем увидеть взгляд каждого на одни и те же события. При чем автор не отделяет рассказы разных персонажей, и один абзац может быть рассказан Ренатой, а другой ее отцом. И иногда сложно понять кто же рассказчик.
Забыла сказать, что брат писатель, и пишет свои творения под столом. Это у него от папы, который прячется под стол когда нервничает.
И еще множество казусных ситуаций

Иронично и весело – и в то же время ничего смешного, напротив, пронзительно все грустно. Система, навязанная откуда-то извне, чужеродная, ломает человеческую жизнь и ставит все с ног на голову, когда все прежние ценности, такие, как ум, образованность, порядочность, опыт – теряют свое значение, их место занимают лизоблюдство и приспосабливаемость.

Не могу сказать, кто книга меня тронула так же сильно, как многих. Она для меня оказалось пятнистой: вот пятнышко про людей, и мне очень интересно, сердце откликается, а вот неуловимо оно перетекает в пятнышко другого цвета, про политику, и мне немедленно становится скучно. Все-таки про политику я совсем не люблю, ни про вымышленную, ни про настоящую.

PS Кстати, расскажите, кто читал – «Летописцы отцовской любви» тоже с политическим замесом? Если вдруг нет, она грозит мне гораздо сильнее понравиться.

Лучшие годы — псу под хвост
Я влюбилась в эту историю с первых страниц. Сквозь смех и слезы Вивег рассказывает о непростом коммунистическом прошлом Чехии. О том, как люди сходили с ума от паранойи, как прекрасные врачи становились гардеробщиками и работникми кательной, что вся жизнь может сломаться от одного неверного действия, от одного неверного слова. В этих шуках есть что-то страшное, потому что понимаешь, что это лишь способ как-то уйти от этой коммунистической жизни. Потому что, если не смеяться, то как можно еще вынести эту жизнь?
Я поняла, что у нас с Чехией намного больше общего, чем это может показаться на первый взгляд. Тот же баржак и разруха.
Впечатления отца от поездки в Лондон:

Мы так до сих пор катаемся по заграницам и удивляемся как у них все "по-людски" и как у нас все через то самое место))

Еще один приятный факт — это персонажи. Каждый из них яркий, особенный. Немного карикатурный, но от этого получаешь только больше наслаждения. Это как чешский ситком о странной семейке, только что смеха на заднем плане нет.

В общем и целом, произведение прекрасное! Теперь советую его всем всем)

Летописцы отцовской любви
Читай — "Отцы и дети"
Извечные темы — отношения поколения, непонимание, споры.
В целом роман ничего, но, после "Лучших лет" кажется немного тускрым, блеклым. По-моему нельзя их в одной книге помещать. Один проигрывает на фоне другого. Особенно записки пацана, понятно, что его стиль — это такой приемчик, но сильно он резал глаза после прекрасных замысловатых шуток лучшегодовского вундеркинда.
Кому такое полезно прочитать? Тринадценилетним-шестнадцатилетним девушкам, которые принебрегают отцовской любовью. Отцам, которые не понмают своих дочерей.

Я не могу вывести книге единую оценку. В ней два произведения и они вызвали у меня совершенно противоположные чувства.

Лучшие годы - псу под хвост —
Ярко, иронично, необычно. Да, порой автор прибегает к утрированию, но оно тут живое, а не пафосное, не недостаток, а литературный прием. Такое вот подсмеивание и над миром и над самим собой. Частично семейная сага, частично историческая проза. Герои комичные, с кучей предрассудков и закидонов, но от этого такие милые и настоящие, что смотреть на них одно удовольствие.От многого грустно, от многого смешно.

Летописцы отцовской любви —
Вроде бы тот же автор, тот же язык, то же утрирование. Но почему-то ирония скатывается в пошлость. И вроде бы я не то, что не согласна с тем, о чем пишет автор, но форма мне не приятна, герои не симпатичны, и вообще хотелось дочитать поскорее.

Наверное надо прочесть еще что-то у автора, чтобы составить о нем окончательное мнение.

Я убеждена, что чувство юмора было дано человечеству заботливой эволюцией, как мощное орудие выживания. Оно помогает справляться с бытовыми и экзистенциальными трудностями, без него человечество давно бы коллективно самоубилось. Да, жить порой бывает непросто, порой бывает невыносимо больно, иногда скучно, но жить всегда смешно, и зачастую даже очень.

Представляете, та, которая боится высморкаться на людях родила ребёнка в прямом смысле на глазах у изумлённой публики.! Послушайте, инженер-то поехал катать свою зазнобу на лодке, сына взял для отвода глаз, и в процессе самолюбования лодочку перевернул! А паренёк, у которого не вставал на возлюбленную, справился со своей задачей только, когда исписал живот милой подруги всякими лозунгами. Написано пером, не вырубишь топором, у девушки оказалась аллергия на фломастеры и буквы на её теле сохранились в виде отёков! Уверена, каждый может вспомнить достаточно подобных случаев из собственной практики и вагон историй, рассказанных друзьями.

Какой-нибудь зануда на том же самом материале развёл бы вселенскую скорбь на счастье воинов пафоса. Но, как мы помним, серьёзное лицо - ещё не признак ума. Михал Вивег показывает жизнь семьи под колёсами революции, ничего не утаивая, никого не щадя, не забывая тонко иронизировать или просто искромётно жечь. И становится понятно - это не книга, это - концентрированная жизнь со всеми её тупиками, провалами, восторгами, взлётами, глупостями, рутиной и ржакой.

Сцена у балкона родильного дома для меня оказалась прекраснейшим эпизодом книги. Это было по-истине фейерично!

Читая это произведение, я думала не о произведении, а о папе. Вспоминала его фразу, которую он то и дело повторял между моими шестнадцатью и свадьбой: "чем старше становится дочь, тем больше ненавижу мужиков". И как я всё время думала, что ему следовало бы начать произносить её годами тремя раньше, и как хорошо, что он об этом не знает.

У нас никогда небыло противостояния, недопонимания и конфликтов, как у Ренаты с её отцом. Разве что извечное недовольство длиной юбки, цветом волос, ногтей и прочими нюансами. И, если по поводу маникюра папа меня просто подкалывает (при чём до сих пор), то короткие платья для него были настоящей трагедией, масштабы которой я осознала лишь со временем, а в семнадцать лет просто прятала от него самую смелую свою, если можно так выразиться, юбку, чтобы не слушать чтение морали.

Здесь надо бы написать хоть что-нибудь предметно о романе. Он понравился мне чуть менее, чем первый в сборнике. Сложно сказать почему. Отдаю должное писательскому мастерству, потому что писать поочерёдно от имени трёх персонажей хочет каждый, но не каждый может делать это так, чтобы персонажи действительно обладали своей собственной манерой.

Главные герои интересны, но какой-то особой симпатии у меня не вызвали. Я говорю о чисто читательской симпатии, которая может возникнуть к отъявленнейшему книжному злодею, когда ждёшь , чтобы любимый персонаж скорее вернулся в кадр, но одновременно с этим понимаешь, что упаси господи повстречать такого в реальной жизни. Отец, пытающийся жить по принципам, сталкивающийся с обстоятельствами, с этими принципами несовместимыми. Отец, любящий дочь, прощающий её выкрутасы и даже бестолковое юношеское предательство. Сын, изначально кажущийся безобидным мудачком, а ближе к концу оказывающийся негодяем. Впрочем., наверное, личное кладбище ненавистных критиков - мечта каждого практикующего писателя, надо же было кому-то воплотить. Дочь... А что дочь? Нам, избалованным папиным дочкам, всё можно. Нам всё позволят спустят с рук. Мы перерастаем свои детские и юношеские капризы, метания и больше не злоупотребляем родительской любовью. Но главного не забудем никогда: для наших пап мы вне конкуренции, (Шёпотом): собственно, как и они для нас.

Замечено, что такие знаковые книги меня настигают в конце года и рушат к чертям всю выстроенную в моём мозгу иерархию прочитанных за год книг. Так было с книгой Завидное чувство Веры Стениной Матвеевой, так было с Янагихарой и её МЖ. И вот опять

Это две повести (надеюсь, правильно определяю ) о двух разных семьях. Объединяет их место действия - в первом случае Чехословакия накануне и во время вторжения в 1968 , и Чехия плюс -минус настоящее время. Я в восторге от такого стиля, с иронией, переходящей в сарказм, с идиотскими ситуациями и поступками героев, от которых не закатываешь под лоб глаза, а ржёшь аки конь(порой узнавая иногда и себя)). Весь текст в моей читалке в выделенных цитатах и высказываниях. Уже и не припомню,чтоб так от души и до слёз я смеялась, классная вещь. О таких сокровищах книжных нужно или помалкивать, чтоб обладать только самой (над златом чахнуть)), либо трубить и отчаянно советовать. Мимоходом просто не получится. Не тот уровень. С ноги залетает в топ года Жду ещё таких книгов от своего советчика. Он знает как меня найти.

Книга, чтение которой приносит удовольствие.
"Лучшие годы" - это детство и юность главного героя, практически всё то время, что прошло от его рождения до издания романа, который он написал о себе сам. Семейная хроника глазами самого здравомыслящего человека в доме. Отец, делающий себе в мастерской гроб, мать, пытающаяся спасти мужа от сумасшествия, младший брат, любящий ночевать на улице в шалаше, бабушка, которая панически боится всего вредного для здоровья, что находится ею во всём... Жизнь, одним словом.

Начало книги меня не вдохновило.
Но то было только начало.
Влившись в стиль автора и погрузившись в описываемый отрезок жизни чехословацкой социалистической республики, уже трудно было оторваться от повествования.
Форма этого произведения весьма необычна – она представляет собой книгу главного героя о своей семье (причём от третьего лица), о своём детстве и взрослении, которая перемежается комментариями редактора, беседующего с автором данной книги. Такой подход меня сначала обескуражил, а потом начал забавлять.
Писатель рассказывает о жизни чехов в переломный момент истории – пражская весна 1968-ого года, бархатная революция 1989-ого. Он пишет о грустном и горьком с удивительно лёгкой иронией и юмором. Так может только человек, обладающий способностью рассказывать о драматических эпизодах, случившихся в его жизни, с улыбкой и смехом. Потрясающее качество, наделяющее эту книгу особым шармом. А как же иначе? Ведь сама жизнь любит пошутить. Так, мать Квидо (её так и называют на протяжении всей книги, как и отца Квидо ) была очень стеснительной дамой и договорилась со своей хорошей знакомой акушеркой, что на момент её родов в отделении не будет ни одного представителя мужского пола. Но судьба иронично посмеялась над ней – Квидо родился на сцене одного из пражских театров в окружении зрителей и актёров.)
И ещё один забавный момент - диалог под окнами роддома. Отец Квидо приехал ночью проведать жену. Она выглядывает из окна и читает по памяти слова Джульетты из любовной сцены на балконе. Он же в ответ спрашивает: "Как дела с мочой?"
Персонажи книги немного гротескные, но они будто обобщают в себе черты представителей разных пластов населения Чехии – тут вам и умный, образованный интеллигент, не умеющий пробиваться в жизни, одухотворённая театралка, читающая совсем ещё маленькому сыну отрывки из трагедий, представитель рабочего класса, высокопоставленный чиновник, бабушка, одержимая экономией ради своих туристических поездок и ушедшая в мистику, молодой человек, помнящий себя ещё в утробе матери. Наблюдать за этой странной семейкой интересно, она не оставляет читателя равнодушным.
Ксати, о маме Квидо –

Одна ситуация в книге, также описанная с юмором, очень близка моим собственным воспоминаниям.)

Вот только меня собака таким образом как-то в дерево впечатала.))
В романе не обошлось без политики – персонажи страдают от коммунистического гнёта, который не даёт им проявить себя, продвинуться в жизни, литературная деятельность Квидо обложена цензурой со всех сторон. Но вот что мне понравилось – какой вывод звучит в конце книги. Произошли политические изменения в стране, а жизнь стала не на много лучше – люди также недовольны властью, совершавшие революцию не довольны её результатами. Люди могут при любой власти оказаться у неё не в милости, не у дел, не по своим умениям и способностям. При любой власти у человека может поехать крыша. Вот только за Квидо можно смело порадоваться – его книге теперь не угрожают цензурные правки и он может развернуться в своём творчестве на полную.
Под конец ещё раз о замечательной иронии Михаила Вивега, в данном случае я бы даже назвала это национальной самоиронией – его высказывание о чешской литературе:

Этой книгой автор самым лучшим образом доказывает, что в Чехии есть Литература.