А. Милн. Винни-Пух и Все-Все-Все. Дж. Харрис. Сказки дядюшки Римуса. Р. Киплинг. Маугли

С Винни-Пухом у меня отношения не то чтоб сложные, но двусмысленные. С одной стороны — это едва ли не первая книга, которую я прочитал / мне прочитали. Т.е. это что-то такое, что я усвоил ещё до того, как понял, что это усваиваю — что было не до записи, но явно первым файлом на моем диске, и точно повлияло на всю разметку. С другой стороны — потом я начал интересоваться историей Винни-Пуха, и, мягко говоря, насторожился — под фасадом детской сказки скрывалась абсолютно взрослая трагедия, со своими обидами, растянувшимися на всю жизнь. И дело даже не в том, что Кристофер Робин (сын Милна) считал, что отец отравил ему всю жизнь, которую он (Кристофер Робин) потратил на борьбу и с отцом, и с его книгой, и с популярностью. И даже не в поведении самого Милна, который использовал свои педагогические дарования явно не так удачно, как мог бы. Да, понятно, воспитанник в викторианскую эпоху, и носитель викторианской же морали драматург Алан Милн и не мог оказаться чутким педагогом — но всё-таки те приёмы, что использовал он на своём сыне, мягко говоря, специфические. Ненавижу этот жанр, но «знаете ли вы», что эпизод с шариком и горшочком (входит и выходит) Аланом Милном использовалась для разговора со своим сыном о... подростковом онанизме. Безотносительно того, должен ли отец вообще говорить со своим сыном о вопросах онанизма (или просто подсунуть ему нужную литературу на этот счет, или же свести его с человеком, который сможет провести этот разговор не разрушая ролевую модель отца и сына) — само это знание изрядно отравляет и данный эпизод из книги, и идиллию взаимоотношений отца Алана Александра и сына Кристофера Робина. Кстати, самому Милну от этой книги, вернее, от её успеха, тоже было зябко — достаточно известный и плодовитый драматург внезапно оказался «автором одной книги». Это так же бесит, как «актёр одной роли» — вспомните как мучился Анатолий Папанов, что его воспринимают только в комедийном амплуа, и, пуще того, как Волка из «Ну, Погоди!», в то время как он считал, что как фронтовик выдаст куда лучший результат в военной драме. Не судьба, как говорится. Поэтому сейчас я скажу крамольную вещь — мне нравится, что Борис Заходер своим «переводом» (никого не обманешь — это пересказ) просто отредактировал всё произведение Милна. Носившая в себе родовые травмы и эпохи, и своего автора, произведение «Винни Пух» в оригинальной редакции это достаточно тяжелое педагогическое повествование для подростков от 8 до 14 лет. Борис Заходер своим «переводом» превратил его в произведение «для самых маленьких»: 3 — 6 лет. Абсолютно травоядное и безобидное. Оно и к лучшему. Читайте Винни Пуха в пересказе Бориса Заходера для маленьких деток, и дважды подумайте прежде чем давать оригинального Милна для детей — это произведение писалось не для них, и, будем честны, слишком уж тяжелый шлейф неудачной педагогики за ним тянется. Как-минимум разрушенные жизни как самого автора, так и его сына.

Я очень долго откладывал написание этой рецензии, поскольку, как по мне, то рецензии на простые на первый взгляд книги - самые трудные. Я бы написал эту рецензию в прошлый четверг, если бы не планировал сделать это в следующую пятницу, но тут подошел понедельник на этой неделе, и оказалось, что это не совсем простой понедельник, а очень даже торжественный, оказывается в этот понедельник, правда тогда он был средой, ровно 139 лет назад в большом городе Лондоне, надеюсь, на его опушке, если она у него есть, родился маленький мальчик, которого назвали Алан Александр Милн.

Мальчик не всю жизнь оставался мальчиком, со временем он превратился в мужчину, а потом из него получился очень даже неплохой писатель, но имя у него осталось прежнее - Алан Александр Милн, наверное, ему было удобно жить всю жизнь под одним и тем же именем, хотя это, надо признать, довольно скучно. Но ведь он был англичанином, а англичане в массе своей очень скучные люди, хотя писатели из них получаются иногда очень даже весёлые.

И Алан Александр Милн подтвердил это предположение, положив пред читателями две, написанные им самим, книги про медвежонка Пуха и его друзей, одна так и называлась "Винни-Пух", а другая "Дом на Пуховой опушке". Но мы помним, что он - автор - был англичанином, поэтому книжки у него получились такие английские, что без знания английского языка вся их веселость куда-то пропадала, неизвестно куда, может пряталась между строчек или чужих букв, но куда-то она девалась, и с этим нельзя было ничего поделать. Нет, можно было, но для этого нужно было выучить английский язык, а это, как известно, не самое приятное занятие, потому что тебе всё время приходится представлять, что у тебя горячая картошка во рту.

И тогда появился другой писатель, который родился тоже в понедельник 102 года назад в том самом Кагуле, который за 148 лет до его там рождения брал приступом Александр Васильевич Суворов, хотя, этот факт к делу не относится, поэтому отнесемся к нему не по деловому - просто сделаем вид, что мы его не заметили. Этого писателя, который родился в понедельник, хорошо, что в Кагуле, а не на острове Невезения, звали Борис Владимирович Заходер.

Борис Владимирович взял и перевел две повести Алана Александровича на русский язык, и у него получилось самое главное, ему удалось найти потерянную другими переводчиками веселость, правда, это не обошлось без других потерь - он потерял вторую повесть, то есть, он её не потерял, а она у него куда-то делась, главы из повести остались, а сама повесть пропала. На самом деле и первая повесть тоже пропала, но главы из неё тоже остались. И тогда Борис Владимирович, чтобы ничего больше не пропадало, из этих глав, которые немного перепутались, сделал совсем другую книгу, и назвал её "Винни-Пух и все-все-все",

А потом Фёдор Савельевич Хитрук, который родился во вторник, снял по этой книге несколько мультфильмов, а Евгений Павлович Леонов, который родился в четверг, озвучил Винни-Пуха и спел его замечательные песенки-шумелки.

Тут мы дошли до главного - осенью 1972 года - автор этой рецензии, который, кстати, родился в среду, был семилетним мальчиком, и учился в первом классе советской сельской школы. Готовился концерт ко дню учителя; нас спросили - кто хотел бы выступить, и я вызвался первым - я могу спеть песенку Винни-Пуха. Это был мой самый великий сценический триумф, я покорил публику, набившуюся в тесный сельский клуб, где проходил концерт. Они были в восторге от моего исполнения бессмертных, не побоюсь этого слова, строк:

Если я чешу в затылке - Не беда, В голове моей опилки, Да, да, да.

Это было в четверг 48 с половиной лет назад. Как бежит время, все эти годы я пытался его догнать, но оно убегало от меня еще быстрее, и вот я забежал в погоне за ним куда-то, куда совсем не собирался, здесь все ходят в масках, сидят в онлайнах, и поют совсем другие песни...

Я много чего уже рассказал, но пока не сказал главного, а все потому, что главное всегда пытается спрятаться среди не главного. И поэтому всегда очень трудно разобраться: где же здесь главное, а где не очень главное, а где совсем-совсем не главное. И можно так всё перепутать, что забудешь что искал: главное или вкусное.

Да, кстати - про вкусное, кажется, уже хватит писать рецензию и пора подкрепиться. Но прежде я все же скажу про главное - дело в том, что книжка Алана Александра Милна совсем не детская, она очень даже взрослая, просто, чтобы книжка получилась по настоящему взрослой, она должна быть в полной мере детской, и тогда её могут читать все и находить в ней новые смыслы. Дети увидят весёлые и поучительные истории "из жизни игрушек", а взрослые познакомятся с потрясающей энциклопедией моделей поведения людей, попадающих в (или создающих самим себе) необычные ситуации, это увлекательная искпедиция в поисках здравого смысла, и стандартных проявлений глупости, маскирующейся под нестандартные проявления ума.

Сравнение русских и американских сказок наводит на мысль, что типичный характер животных, обитающих на разных континентах, резко разнится. Вот, взять хотя-бы лис.

В русской сказке - это самый хитрый персонаж. Характер этой плутовки лучше всего отражает "бородатый" анекдот - когда звери сели играть в карты, медведь сразу предупредил: "А кто будет мухлевать, того будем бить по наглой рыжей морде!" Тут любые сомнения развеиваются.

У американцев же всё наоборот - тупее лиса зверя, кажется, нет. Это реальный придурок американской фауны, которого кролик - вот истинный носитель американского стандарта хитрости, - дурачит как хочет и как может, а тот снова и снова наступает на те же самые грабли.

Правда, тут есть один нюанс. На первый взгляд, он не воспринимается как критичный, но если вдуматься. Обратите внимание: в русском варианте - Лиса Патрикеевна, в американском - братец Лис. Чувствуете разницу?

Носителем хитрого начала в русском фольклоре всегда выступает лиса, и никогда - лис. Это - она, а не он. В принципе, если вспомнить всех классических героев русских лесных сказок, то лисица - практически единственный женский персонаж. Кто там еще фигурирует - медведь, волк, заяц, петух, кот - всё это мужики, и только лисица - дама.

Да, в сказках типа "Теремка" мелькают еще мышки и лягушки, в "Курочке Рябе" - курица, но там героини, скорее, статисты, психологическое женское начало в них выражено слабо. А вот в хитрованке рыжей лисице оно представлено в полной своей красе. Так что мы можем предположить, что древние славяне уже очень хорошо понимали что собой представляет женское коварство и на что способны женщины, если перед ними есть какая-то значимая цель. А еще, можем продолжить рассуждение мы, это говорит о том, что роль женщины в патриархальном славянском социуме была несоизмеримо выше, чем в патриархальном американском. И совершим страшную ошибку.

Тут очень важна одна поправка - речь идет о социуме американских рабов южных штатов. Дело в том, что "Сказки дядюшки Римуса", собранные Харрисом, это - негритянский фольклор, и здесь совсем иной подход, чем в русских сказках. Здесь все звери представлены в образах братцев, то есть - мужчин, кроме матушки Коровы - кормилицы. А другие женщины этих сказок - это... люди - негритянка матушка Медоус и её девочки. Так что, исходя из такого расклада, нам придется признать, что роль женщины в социальной иерархии негритянского населения южных штатов была даже выше, чем у славян.

А вот с восприятием психологии животных у негров было туго. Ну а как иначе, если очень хитрого и осторожного лиса они выставляют настоящим дураком, а туповатого во всех отношениях кролика представляют образцом находчивости и хитрости.

И в данной сказке это представлено очень наглядно. Когда братец Волк уговорил братца Лиса притвориться мёртвым, чтобы обмануть братца Кролика, которого они вдвоем схватят и сожрут, что случилось? А то, что братец Кролик пришел посмотреть на покойника и сказал: "Что-то братец Лис не ведет себя как покойник. Известно же, что покойники всегда поднимают передние лапы вверх и кричат "Ого-го!". Ну, сами понимаете, что после таких слов мог сделать тупой американский лис. Он это и сделал, чем очень расстроил чуть более интеллектуального братца Волка.