Семенов-Тян-Шанский

«Наука есть вечное стремление человечества к истине, а истина достигается только долгим путем посреди неизбежных ошибок и заблуждений… Каждому свое дело, но и на самом скромном деятеле лежит святая обязанность указать и исправить ошибку гениального зодчего…» (Семенов П.П.)

Так уж принято было у большевиков, что большую часть книги, посвященную очередному замечательному человеку, вышедшему из эпохи царской России, надо было обязательно напичкать ужасами жизни при кровавых царях. Книга про Семенова не исключение. Более того, автор особенно сильно постарался раскрасить время правления Николая I в печально черные цвета. Он сделал это на эмоциональном уровне, а на уровне фактов, увы, не сумел доказать все перечисленные «ужасы». Если идти логическим путем, то из той ужасной среды никак не мог выйти достойный человек. Это напоминало бы сцену из «Кладбища домашних животных», когда главный герой искал душу среди бездушных теней: «Луис, Луис, как ты мог подумать, что нечто хорошее может появиться там, где бродят такие...». И действительно, автор книги описывает деятелей типа Петрашевского, играющегося в трансвестита, прочую бездумную массу, входившую в его клуб и ищущих спасение в революционной деятельности лишь потому, что их безнравственные поступки превратили их в изгоев общества. Тень петрашевцев автоматически ложится на Семенова… Еще с университетской скамьи Семенова увлекали курсы сравнительной анатомии, зоологии и палеонтологии. Он увлекается планами исследования черноземных пространств России. Вместе с Данилевским ему удалось заинтересовать проектом путешествия Вольно-экономическое общество. Цель путешествия ясна и конкретна: установить границы черноземной полосы, исследовать ее почвы и растительность. Общество одобрило проект и приняло их в свои члены. Родственник Семенова — Александр Гире — секретарь Императорского Географического общества, посоветовал ему вступить в действительные члены общества. Вице-председатель общества, знаменитый мореплаватель Федор Петрович Литке, дает ему задание разобрать библиотеку. И Семенов привел ее в образцовый порядок. Целыми днями сидел он в библиотеке, изучая книжные запасы. Он изучает многотомный труд географа Карла Риттера «Землеведение Азии». И вот русское географическое общество задумывает гигантский проект - перевести на русский язык труды Карла Риттера по землеведению Азии. Причем общество поставило необходимейшее условие — дополнить труды Карла Риттера новыми материалами по географии Центральной Азии. Эту огромную, сложную, но очень интересную работу общество решило предложить Семенову. Попутно Семенов пишет диссертацию «Придонская флора в ее соотношениях с географическим распределением растений в Европейской России». Ему присждают звание магистра ботаники. Кроме Карла Риттера географическое общество берется за продвижение трудов и гипотез Александра Гумбольдта. Этот человек никогда не бывал даже рядом с Тянь Шанем, но смело выдвигает гипотезу о вулканическом происхождении этого горного хребта. Теорию принимают за аксиому. Без наличия всяких доказательств. И тогда Семенов решает помочь своему «западному» коллеге. «Проникнуть в глубь Азии, на снежные вершины этого недосягаемого хребта, который великий Гумбольдт считал вулканическим, и привезти ему несколько образцов из обломков скал этого хребта, а домой — богатый сбор флоры и фауны новооткрытой для науки страны — вот что казалось самым заманчивым для меня подвигом…» В принципе, и Карл Риттер никуда не ездил, а писал свои труды, как писатель-фантаст, из головы. «О нем же шутили — Риттер-де путешествовал по Гималаям и Тянь-Шаню, не покидая своего кабинета. Он переплывал азиатские реки, но во сне. Его заметали бури Гобийской пустыни и сибирские бураны, и он просыпался от страха в мягкой постели с колпаком на вспотевшей голове…». Александр Гумбольдт одобряет идею путешествия Семенова. Семенов заболевает какой-то непонятной болезнью, но иностранные доктора лечат его супер-средством: теплой ванной и одновременно прикладыванием льда к голове. Думали, что он сойдет с ума от таких процедур. Поразительно, как ученый верил этим шарлатанам. Семенов все таки выздоравливает и отправляется за границу. Пока идет крымская война, Семенов сидит за рубежом и мучительно думает о том, как же помочь родине. «Участвовать в войне, которая наверняка будет проиграна, он счел для себя бессмысленным.» - так решил наш патриот. Всем сердцем желал он поражения николаевской России. Крепостной России. Вот только загвоздка: оказывается, Николай I не такой уж и тиран был. Он даже ссылал на каторгу помещиков, которые были уличены в издевательствах над своими крепостными. А еще, именно Николай I создал «секретный комитет» для ознакомления со всевозможными проектами и записками по крестьянским делам. Александр II лишь продолжил работу этого комитета. Но Семенову это было не важно. Он ждал, что после поражения в войне в России начнутся либеральные реформы. Весной 1856 года Семенов наконец отправился в путешествие. В пути он собирает рассказы и доказательства о тяжелой жизни крепостных, убеждается, что толковых карт российских окраин нет, а те, что есть – абсолютно не верны и написаны в угоду местным правителям. Правда, нет уверенности, что это не было очередной выдумкой про тупых царских чиновников. Семенов стал первым русским географом, использовавшим комплексные исследования на практике. Он проникает в суть географических, исторических, экономических явлений. Проверяет научные труды и гипотезы своих предшественников, принимая или отвергая их после долгих наблюдений и размышлений. Собирал Семенов гербарий, записывал названия незнакомых растений. Но это было все для отвода глаз. Основной целью его экспедиции было служение принципу «разделяй и властвуй». Выдавливая из себя слезы жалости, он наблюдал и фиксировал примеры вражды между разными племенами. Так, в ражда между двумя племенами каракиргизов — богинцами и сарыбагишами продолжалась уже несколько лет. Сарыбагиши были подданными кокандского хана, богинцы перешли на сторону России. Кокандский хан яростно сопротивлялся русскому проникновению в Среднюю Азию. Поддерживаемый англичанами кокандский хан преследовал богинцев, отбирал их земли, истреблял целые роды. Он сам выполнял разведку в пользу одного и другого ханов, прикладывая свою руку к раздуванию вражды. А потом просто вся вражда объяснялась некими природными, этническими различиями. Ну, а дальше оставалось лишь придумать язык каждому племени, благо отличия в диалектах можно найти в пределах даже одного городского квартала. И ву а ля – нация новая готова. Семенов всюду искал и находил следы исчезнувших племен. Он обнаружил остатки их культуры в урочищах Кызыл-Джар и Барскаун. Интересный факт, демонстрирующий суть всех географических открытий: Унковский, составивший первую карту Иссык-Куля, показал Чу как реку, не имеющую связи с озером. Картограф Ренат принимал речку Большой Кебин за истоки Чу. Исленьев на своей карте обозначил истоки Чу на западной стороне Иссык-Куля. Карл Риттер думал, что Иссык-Куль имеет сток и стоком этим является Чу. Александр Гумбольдт, будучи в Семипалатинске, записал со слов бухарских и ташкентских купцов, что сток Иссык-Куля — болотистая речушка Кутемалды. Поверив купцам на слово, Гумбольдт утверждал: Кутемалды вытекает из Иссык-Куля. Европейские географы присоединились к мнению Гумбольдта…

Кстати говоря, Семенов не только установил истинные истоки Чу, исправив этим самым ошибочные догадки Александра Гумбольдта и Карла Риттера. Он объяснил причины и сильного понижения уровня Иссык-Куля и происхождение Боамского ущелья. Вот только никакого практического результата это не имело с той точки зрения, что и Карл Риттер, и Александр Гумбольдт так и остались сидеть на своих «тронах» столпов науки. А еще были растиражированные труды Карпини и Рубрука, в которых было больше мифов, чем правды… Но и Семенов допускал ошибки. Так, он не нашел самый высокий пик Тянь Шанского хребта и ошибочно назвал самым высоким совсем другой пик. Факт: три очень важных по землеведению Азии вопроса разрешил Петр Петрович во время своего путешествия. Он установил высоту снежной линии на Тянь-Шане. Он открыл ледники в истоках реки Сары-Джаса, и эти ледники оказались величайшими на Азиатском континенте. Он проверил и отверг, как несостоятельную, гипотезу Александра Гумбольдта о вулканическом происхождении Небесных гор. Петр Петрович ввел в географическую литературу новые термины. Поперечная долина, нагорье, речная область, горная цепь, котловина с его легкой руки стали обиходными.

В любом случае, все экспедиции российских исследователей выполнялись едва ли не с позволения и согласования с англичанами. Не найдя себя в путешествиях, Семенов начинает заниматься государственными делами. Он начинает работать в комитете по делам крепостных. С верноподданнической почтительностью члены комитета решали такие «проблемы», как — можно ли крепостным вступать в брак без согласия помещика? Можно ли ограничивать права помещика относительно наказания крестьян? В каждом губернском комитете существовали две-три группы, борющиеся между собой. Часть помещиков-«либералов» шла на уступки в крестьянском вопросе. Это были дворяне, перестраивающие свои поместья на капиталистический лад и понимавшие необходимость реформы. Как ни печально, но мало кто до сих пор понимает, что проект освобождения крестьян очень напоминал по своему принципу проект раздачи приватизационных ваучеров рабочим предприятий в 90-х годах, после краха СССР. Суть проекта сводилась к тому, что, если ранее в кабале у банкиров оказывался лишь помещик, втянутый в долговые обязательства, то, после «освобождения» крестьян, в должники к банкирам попадали тысячи «освободившихся» крестьян, которые вынуждены были брать кредиты на выкуп земли, на семена для посева и так далее. Именно Семенову поручили заниматься подготовкой законопроекта по освобождению крестьян. По царскому приказу Петр Петрович стал и членом-экспертом Редакционных комиссий. В это же время – вот совпадение – начинают свою активность и Герцен, и Чернышевский. Они начинают раскачивать лодку. После так называемого освобождения крестьян, тем приходилось по-прежнему приходилось исполнять натуральные повинности и бесплатно работать на помещиков. Только с их согласия мужики могли выкупать собственные земельные наделы. Видимо для того, чтобы впоследствии большевикам было легче поливать грязью церковь, Александр II поручает оглашение своего манифеста о вольности крестьянам московскому митрополиту Филарету. Российская империя, состоявшая тогда из отдельных княжеств, каждое из которых имело свой герб, зеркально напоминала СССР 90-х, состоявший из республик и готовящийся самоликвидироваться. Справка: при „выкупе“ 1861 года мужика заставили заплатить гораздо больше того, что земля стоила. Ни для кого не тайна, что мужика заставили тогда выкупать не только крестьянскую землю, но и крестьянскую свободу. Ни для кого не тайна, что „благодеяние“ государственного выкупа состояло в том, что казна содрала с крестьян больше денег за землю (в виде выкупных платежей), чем она отдала помещикам! А что же Семенов? А Семенов все заканчивает переводить и дополнять труд Риттера своими исследованиями. Его «Предисловие переводчика» ко второму тому стало самостоятельной научной работой, посвященной Тянь-Шаню. Подробно, обстоятельно обсуждал он три очень важных для землеведения Азии вопроса. Это были вопросы о высоте снежной линии Небесного хребта, о существовании альпийских ледников, о вулканизме. Он определил высоту снежной линии Тянь-Шаня до трех с половиной тысяч метров. Александр Гумбольдт усомнился в этом определении. Затем Семенов настаивает на проведении переписи населения. В 1870 году Семенову удалось созвать первый и единственный в царской России статистический съезд. А для кого же старался так Петр Петрович, могли бы спросить вы? А старался он для товарища Маркса, вот совпадение! Маркс именно на трудах Семенова базировался, когда описывал страдания русских людей и выводил теорию революции, как единственно правильного и логически сформированного финала. Вот только Маркс не упоминает, что именно благодаря таким как Семенов в русской деревне появились новые хищники. Кулаки, лавочники, ростовщики опутывают паутиной кабальных отношений безземельного, безлошадного бедняка. Растет безудержная эксплуатация батраков. Через девятнадцать лет после Карла Маркса, работая над своим произведением «Развитие капитализма в России», Ленин также обратился к «Мураевинской волости». Он ссылался на труд Семенова как на авторитетный источник. Ленин трижды выделял и подчеркивал бюджетные исследования Семенова, называл его труд в числе тех, которые «выгодно отличаются тем, что характеризуют отдельные группы крестьян». Впрочем, и географическими открытиями также беззастенчиво пользовались зарубежные ученые западных «цивилизаций». Одно открытие земли Франца-Йосифа чего стоит. Кстати говоря, перепись населения, проталкиваемая Семеновым также служила цели «разделяй и властвуй». Не важен был количественный состав населения России. Важен был состав этнический. «Попробуй-ка перепиши ненцев в Архангельской губернии, якутов в сибирской тайге, чукчей на берегах Берингова моря, киргизов на Тянь-Шане. Перепиши попробуй охотников-бурят, рыбаков-орочей, гольдов и нанайцев, кочующих в дебрях Уссурийского края.» Чем больше племен и народностей, тем на большее количество свободных княжеств или республик можно будет расколоть Россию в будущем. Ну, а чтобы отвлечь внимание публики от этой темной стороны личности Семенова, его имя навеки связывают с Тянь Шанем. Указом царя к имени Петра Петровича Семенова присоединяется титул Тян-Шанский… Умно сделано, согласитесь. Один из главных основоположников раскола России и превращения ее в либеральное болото, был спрятан среди выдающихся географов и исследователей, а для верности еще и прикрыт обложкой ЖЗЛ.