Тарас Бульба

«Ньтъ, не правъ совіть твой, кошевой!» сказать
онъ, «Ты не такъ говоришь: ты позабыли, видно, что в плѣну остаются наши, захваченные ляхами? Ты хочешь, видно, чтобъ мы не уважили перваго святого закона товарищества, оставили бы собратьевъ своихъ на то, чтобы съ нихъ съ живыхъ содрали кожу, или, исчетвертовавъ на
части казацкое ихъ тѣло, развозили бы ихъ по городамъ и селамъ, какъ уже сдѣлали они су гетманомъ и лучшими русскими витязями на Украйнѣ. Развѣ мало они поругались и безъ того надь святынею? Что-жъ мы такое? спрашиваю я
всѣхъ васъ. Что-жъ за казакъ тоты, который кинулъ въ бѣдѣ товарища, кинулъ его, какъ собаку, пропасть на чужбинѣ? Коли ужъ на то пошло, что всякій ни во что ставить казацкую честь, позволивъ себѣ плюнуть въ сѣдые усы свои и попрекнуть себя обиднымъ словомъ, такъ не укорить же Никто меня. Одинъ остаюсь!»
Поколебались всѣ стоявшіе запорожцы,
«А развѣ ты позабылъ, бравый полковникъ»,
сказалъ тогда кошевой: что у татаръ въ рукахъ тоже наши товарищи, что если мы теперь ихъ не выручимъ, то жизнь ихъ будетъ продана на вѣчное невольничество язычникамъ,
что хуже всякой лютой смерти? Позабылъ развѣ, что у нихъ теперь вся казна наша, добытая христианскою кровью?»
Задумались всѣ казаки и не знали, что сказать.
Никому не хотѣлось изъ нихъ заслужить обидную славу.

«Врешь, чортовъ Гуда!» закричалъ, вышедь изъ
себя, Тарасъ. «Врешь, собака! Ты и Христа распяль, проклятый Богомъ человѣкъ! Я тебя убью, сатана! Утекай Отсюда, не то — тутъ же тебѣ и смерть!» Сказавши это, Тарасъ выхватил свою саблю. Испуганный жидъ
припустился тутъ же во всѣ лопатки, какъ только могли вынести его тонкія, сухія икры. Долго еще бѣжалъ онь без оглядки между казацкимъ таборомъ и потомъ далеко по всему чистому полю, хотя Тарасъ вовсе не гнался за ним,
размысливъ, что неразумно вымещать запальчивость на первомъ подвернувшемся.

Проѣзжая предмѣстье, Тарасъ Бульба увиділ
жидокъ его, Янкель, уже разбилъ какую-то ятку
навѣсомъ и продавалъ кремни, завертки, порохъ и всякія войсковыя снадобья, нужныя на дорогу, даже калачи и хлѣбы. «Каковъ чортовъ жидъ!» подумалъ про себя Тарасъ и, подъѣхавъ къ нему на конѣ, сказалъ: «Дурень, что ты здѣсь сидишь? Развѣ хочешь, чтобы тебя застрѣлили, как
воробья?»
Янкель, въ отвѣтъ на это, подошелъ къ нему
поближе и, сдѣлавъ знакъ обѣими руками, какъ будто хотѣлъ объявить что-то таинственное, сказалъ: «Пусть панъ только молчитъ и никому не говорить: между казацкими возами есть одинъ мой возъ; я везу всякій нужный запас для казаковъ и по дорогѣ буду доставлять всякій провіантъ по такой дешевой цѣнѣ, по какой еще ни одинъ жид не продавалъ; ей-Богу, такъ; ей-Богу, такъ».