Бойцовский клуб

Лунный свет льется в открытый рот.

Кто мы такие? Мы просто потребители, одержимые внешней атрибутикой преуспевания. Война, голод, насилие — все это не волнует. А волнует меня: знаменитости и скандалы, телевизор, где 500 каналов и чье имя на бирке моих трусов.

— И как он ещё стоит на ногах…
— Круче всех на свете.

К черту совершенство. Не надо его добиваться. Надо развиваться. Пусть фишки ложатся как ложатся.

Перестань ты за все цепляться и наплюй на все… Наплюй!

В чём весь сокровенный смысл? В том что психически нездоровый человек с раздвоением личности может творить что угодно, называя это свободой, попутно вещая заумные фразы? В том что за всё тем же человеком могут последовать многие?

Кроме того, в клубе слишком громко, чтобы разговаривать, так что после пары рюмок каждый чувствует себя центром внимания, и при этом полностью отрезан от окружающих.

- Я рву связи с властью вещей и имущества, - прошептал Тайлер. - Потому что, только уничтожив себя, я смогу раскрыть высшие силы собственного духа.

Может быть заряжен, а может быть и нет. Может быть нам всегда следует исходить из худшего?

Если бы я знал, чем всё это обернётся, я бы предпочёл быть мёртвым вместе с древними на небесах.

Если люди полагают, что видят тебя в последний раз, они начинают действительно смотреть на тебя.

Если хотя бы один бойцовский клуб будет закрыт, мы пошлем его яйца почтой: одно на восток, другое - на запад. Одно - в "Нью-Йорк Таймс", другое - в "Лос-Анджелес Таймс". Это будет вроде как наш пресс-релиз.

Где сейчас был бы Иисус, если бы никто не написал Евангелий?

Тайлер сказал:
-Клёво.

You can swallow about a pint of blood before you're sick.

Неужели я не понимал, что каждый из нас обладает уникальностью и красотой снежинки?
Неужели я не знал, что все мы – проявления высшей любви?
Я смотрел на Бога, который, сидя за столом, что то черкал в своём блокнотике, и думал, что бог тоже ошибается.

Раньше, когда я возвращался домой сердитый, сознавая, что безнадежно отстаю от личного пятилетнего плана, я довольствовался тем, что возился с машиной или вылизывал свой кондоминиум. Я знал, что в один прекрасный день умру, и мое тело будет как новенькое — без единого шрама — и такими же будут моя машина и мой кондоминиум.

Вся моя жизнь ушла на покупку этого барахла.