Ваша оценкаРецензии
Tarakosha5 декабря 2019 г.Читать далееРоман Викентия Вересаева с говорящим названием является первым в его творческой биографии и одним из первых, рассказывающих о годах Гражданской войны в созданном социалистическом государстве.
Уже прочитав роман, даже несколько удивительно представить, что в двадцатых годах прошлого века он издавался и переиздавался, так как автор стремится честно и открыто написать о том времени и людях, пытающихся выжить и по возможности решить для себя, что же лучше для страны и каждого из них в данной ситуации.
При этом В. Вересаев никого не обеляет и не очерняет, а стремится объективно показать происходящее.Место действия этого небольшого романа - Крым, время Гражданской войны 1918-1919 годы. В центре повествования интеллигенция и её дальнейшие возможные пути, когда самолично приходится заниматься хозяйством, выращивать кур, свиней, идти на службу во вновь создаваемые государственные службы и пытаться разобраться с собственными чувствам и мыслями в связи с нахлынувшими переменами, способными погубить в одночасье.
Многие герои тем самым оказываются в тупике, когда и жить по старому невозможно, и нет сил принять то новое, что нарождается , без оглядки. Но и покидать Россию, быть изгнанником тоже нет желания. Как известно, где родился, там и пригодился.Именно честностью и непредвзятостью хорош роман и читаемым немым вопросом: возможно ли на крови и братоубийстве построить прогрессивное государство во славу всего народа, проживающего на территории страны ? Или это будет смена одних господ над другими и угнетаемыми и преследуемыми станут те, кто не с нами, тот против нас ?
Роман во многом перекликается с «Белой гвардией» Михаила Булгакова , «Солнце мертвых» Ивана Шмелёва и «Конармией» Исаака Бабеля , но он один из первых появившихся на эту тему и незаслуженно забытых. (на сайте здесь меньше сотни читателей и всего 7 рецензий...)
Поэтому смело рекомендую всем, интересующимся этой темой и вообще любителям качественной исторической прозы.
1022,9K
Tin-tinka8 ноября 2022 г."Время тяжелое, глухое и сумрачное"
...все теперешнее поколение переживает то же, что я: у него ничего нет, – в этом его ужас и проклятие. Без дороги, без путеводной звезды, оно гибнет невидно и бесповоротно… Пусть она посмотрит на теперешнюю литературу, – разве это не литература мертвецов, от которых ничего уже нельзя ждать? Безвременье придавило всех, и напрасны отчаянные попытки выбиться из-под его властиЧитать далееГуляя по Туле, я набрела на дом-музей Викентия Викентьевича Вересаева, что определило выбор следующего автора для чтения. И чем больше я изучаю произведения данного писателя, тем больше очаровываюсь, ведь он не только выбирает сложные, неоднозначные темы, связанные с прошлым нашей страны, с поиском идей и пути для интеллигенции, но и описывает происходящее так талантливо, что проникаешься переживаниями героев, вместе с ними решаешь моральные дилеммы, чувствуешь опустошенность или, наоборот, прилив веры в людей.
В этой повести мы знакомимся с молодым врачом Дмитрием Чекановым, который ощущает потерю доверия к народническим принципам, испытывает сомнения в своих убеждениях, ведь дело происходит в начале 90-х годов ХIX века, когда наблюдался спад общественного движения, наступило повсеместное разочарование в прошлых политических идеалах и вовсю расцвели упаднические настроения.
Время тяжелое, глухое и сумрачное со всех сторон охватывало меня, и я со страхом видел, что оно посягает на самое для меня дорогое, посягает на мое миросозерцание, на всю мою душевную жизнь…
Каким чудом могло случиться, что в такой короткий срок все так изменилось? Самые светлые имена вдруг потускнели, слова самые великие стали пошлыми и смешными; на смену вчерашнему поколению явилось новое, и не верилось: неужели эти – всего только младшие братья, вчерашних. В литературе медленно, но непрерывно шло общее заворачивание фронта, и шло вовсе не во имя каких-либо новых начал, – о нет! Дело было очень ясно: это было лишь ренегатство – ренегатство общее, массовое и, что всего ужаснее, бессознательное. Литература тщательно оплевывала в прошлом все светлое и сильное, но оплевывала наивно, сама того не замечая, воображая, что поддерживает какие-то «заветы»; прежнее чистое знамя в ее руках давно уже обратилось в грязную тряпку, а она с гордостью несла эту опозоренную ею святыню и звала к ней читателя; с мертвым сердцем, без огня и без веры, говорила она что-то, чему никто не верил…
Писатель рисует портрет неравнодушного к горестям других человека, для которого уйти в работу, «наркотизироваться» ею - единственный способ сохранить себя и отчасти спрятаться от жизни, которая ставит перед ним сложные моральные вопросы. Но и работа не приносит покоя, ведь, видя тяжелое положение крестьян, сталкиваясь с явным противодействием земского начальства, ощущая свою беспомощность, герой понимает, что надо предпринимать что-то иное, чтобы исправить несправедливость окружающей действительности.
Рассказывать ли тебе, как я прожил эти три года? Я только обманывал себя «делом»; в душе все время какой-то настойчивый голос твердил, что это не то, что есть что-то гораздо более важное и необходимое; но где оно? Я потерял надежду найти. Боже мой, как это тяжело! Жить – и ничего не видеть впереди; блуждать в темноте, горько упрекать себя за то, что нет у тебя сильного ума, который бы вывел на дорогу, – как будто ты в этом виноват. А между тем идет время…
Я рассказывал о своей службе, о голоде и голодном тифе, о том, как жалко было при этом положение нас, врачей: требовалось лишь одно – кормить, получше кормить здоровых, чтоб сделать их более устойчивыми против заражения; но пособий едва хватало на то, чтоб не дать им умереть с голоду. И вот одного за другим валила страшная болезнь, а мы беспомощно стояли перед нею со своими ненужными лекарствами…
... Россию посетил голод, какого давно уже не бывало. Народ питается глиной и соломою, сотнями мрет от цинги и голодного тифа. Общество, живущее трудом этого народа, показало, как вам известно, свою полную нравственную несостоятельность. Даже при этом всенародном бедствии оно не сумело возвыситься до идеи, не сумело слиться с народом и прийти к нему на помощь, как брат к брату. Оно отделывалось пустяками, чтоб только усыпить свою совесть: танцевало в пользу умирающих, объедалось в пользу голодных, жертвовало каких-нибудь полпроцента с жалованья. Да и эти крохи оно давало народу, как подачку, и только развращало его, потому что всякая милостыня есть разврат. В настоящее время народ еще не оправился от беды, во многих губерниях вторичный неурожай, а идет новая, еще худшая беда – холера…Но что делать, куда приложить силы, где та идея, которая выведет из тьмы – герой не знает, не может объяснить он это и юной Наташе, в которой горит жажда деятельности, потребность разорвать цепи своей среды, родительского контроля.
Этою весною проект о женском медицинском институте был возвращен государственным советом; решение вопроса отодвинулось на неопределенное время. Наташа решила ехать хоть на Рождественские курсы лекарских помощниц. Но для поступления туда требуется родительское разрешение. Когда Наташа заговорила с дядей о курсах, он желчно рассмеялся и сказал, что просьба Наташи его очень удивляет: как это она, «такая самостоятельная», снисходит до просьб! Наташа возразила, что просит она у него только разрешения, содержать же себя будет сама (у нее было накоплено с уроков около трехсот рублей). Дядя отказался наотрезПервая часть повести вышла весьма поэтичной: тут и прогулки под луной, беседы у костра, свежесть росы и юных дев, все это словно пробуждение к жизни, которое так необходимо уставшему, не до конца оправившемуся после болезни Чеканову. Но даже в столь райском уголке не получается забыться, словно раскаты грома слышны отзвуки приближающейся холеры и врач принимает единственное возможное для него решение – идти в народ, спасать тех, кому он может помочь. Так же, как и на заре своей врачебной деятельности, он осознает весь риск такого поступка - не только его слабое здоровье представляет опасность, но и настроения ограниченных, озлобленных и напуганных мужиков.
Да вы, батенька, знаете ли, что такое земская служба? – говорил он, сердито сверкая на меня глазами. – Туда идти, так прежде всего здоровьем нужно запастись бычачьим: промок под дождем, попал в полынью, – выбирайся да поезжай дальше: ничего! Ветром обдует и обсушит, на постоялом дворе выпьешь водочки, – и опять здоров. А вы посмотрите на себя, что у вас за грудь: выдуете ли вы хоть две-то тысячи в спирометр? Ваше дело – клиника, лаборатория. Поедете, – в первый же год чахотку наживете
Они и не скрывают ничего, прямо говорят: если у нас холера объявится, мы всех докторов перебьем. Шутки, батюшка мой, плохие! До чего ж вам лучше? Из местных врачей в Чемеровку никто не хочет идти.
Виктор Сергеевич стал рассказывать о разразившихся на Поволжье беспорядках, где толпа, обезумев от горя и ужаса, разбивала больницы и в клочки терзала людей, шедших к ней на помощь.
Вторая часть повести посвящена всем трудностям работы врача, отсутствию профессиональных помощников, дремучести людей, которые скорее поверят в злой умысел доктора, чем в необходимость дезинфекции.
Тяжело и неприятно было на душе: как все неустроенно, неорганизованно! Нужно еще отыскать надежных людей, воспитать их, внушить им правильное понимание своих обязанностей; а дело тем временем идет через пень колоду, положиться не на кого…
Не знаю, испытывают ли это другие: все, что мы делаем, все это бесполезно и не нужно, всем этим мы лишь обманываем себя. Какая, например, польза от нашей дезинфекции? Разве не ясно, что она лишь тогда имеет смысл, когда само население глубоко верит в ее пользу?... Главное, как заставить их убедиться в пользе того, что для них делаешь? Как дезинфицировать отхожее место, если его нет и зараза беспрепятственно сеялась по всему двору и под всеми заборами улицы? А между тем видишь, что будь только со стороны жителей желание, – и дело бы шло на лад, и можно бы принести существенную пользу… Тонешь и задыхаешься в массе мелочей, с которыми ты не в состоянии ничего поделать; жаль, что не чувствуешь себя способным сказать: «Э, моя ли в том вина? Я сделал, что мог!» – и спокойно делать «что можешь». Медленно, медленно подвигается вперед все – сознание собственной пользы, доверие ко мне; медленно составляется надежный санитарный отряд, на который можно бы положиться.
Финал этой повести весьма драматичен, он словно прививка от утопических мечтаний о мудрости народа-богоносца, но, несмотря на обиду, которую испытывает герой, тут все же есть и понимание бывших крепостных, и слова о необходимости любить ближнего.
Бей его!..» И они меня били, били! Били за то, что я пришел к ним на помощь, что я нес им свои силы, свои знания, – все… Господи, господи! Что же это, – сон ли тяжелый, невероятный, или голая правда?… Не стыдно признаваться, – я и в эту минуту, когда пишу, плачу, как мальчик. Да, теперь только вижу я, как любил я народ и как мучительно горька обида от него.
Пять недель! Я в пять недель думал уничтожить то, что создавалось долгими годами. С каких это пор привыкли они встречать в нас друзей, когда видели они себе пользу от наших знаний, от всего, что ставило нас выше их? Мы всегда были им чужды и далеки, их ничто не связывало с нами. Для них мы были людьми другого мира, брезгливо сторонящимися от них и не хотящими их знать. И разве это неправда? Разве иначе была бы возможна та до ужаса глубокая пропасть, которая отделяет нас от них?
Подводя итог, это отличная малая проза, которую рекомендую всем любителям русской классики, тем читателям, которые интересуются настроениями дореволюционной России.
802,8K- Tin-tinka31 августа 2020 г.
Интеллигенция в водовороте Гражданской войны
Читать далееОчень интересное произведение, тонко балансирующее на грани – оно и не реакционное, не антисоветское, но в тоже время и не идейно-большевистское, от этого автору хочется верить, а все происходящее в книге воспринимается как реальное описание тех событий и настроений, которые разрывали Российскую империю после революции. Писателю отлично удалось показать сущность происходящего: противоречия того трагического времени, перемены, которые свершались в обществе, ту пропасть, которая отделила революционные мечты от реальности.
Глазами главных героев автор показывает, как приняли образованные люди революцию, как разделились симпатии, как обеспеченные граждане вынуждены были приспосабливаться к ситуации. Культурное сословие изображено весьма разнообразным: есть и деятельные натуры, которые верят в коммунизм и в перемены к лучшему, есть буржуазия, которая с нетерпением ждет прихода Добровольческой армии и мечтает о возвращении своей комфортной жизни и о мести.
у них была только неистовая злоба к большевикам, сквозь которую откровенно пробивалась ненависть к пробудившемуся народу и страх за потерю привычных удобств и выгод.Есть те, кто вынужден подчиниться текущей ситуации или же полагает, что правда за большинством, а есть те, кому моральные принципы не позволяют примкнуть ни к одной из сторон.
Вересаев рассказывает, что не все, кто в свое время боролся с несправедливостью царского режима, смогли найти свое место в новом мире, ведь «неправды» не стало меньше. Такие люди оказалась на распутье: нет возврата к прошлому, но и примкнуть к нынешнему строю не позволяет совесть, слишком много жестокости, к власти приходят недостойные, корыстолюбивые или жаждущие личной силы люди, а идеалы и лозунги о свободе не оправдались.
Писатель отмечает противоречия и отсутствие однородности и среди сражающихся сторон: одни случайно отказались среди воюющих и просто не знают, как свернуть с этого пути, другие борются за идею. И в управляющем аппарате нет единства – многие встали под знамена новой власти ради своей личной выгодны, в надежде лучше строить свои дела, часто прибегая к незаконным и противоправным действиям. Другие же - идейные и считают, что цель оправдывает средства, «лучше погубить десять невинных, чем упустить одного виновного».
Только подумать, – в свое время у нас в руках находились и Краснов, и Деникин, и Корнилов. Краснов, арестованный, был у нас в Смольном, – и его отпустили на свободу под честное слово, что не пойдет против нас. И сколько потом понапрасну пролилось из-за этого рабочей крови!.. Враги внутри еще страшнее. Принимают лояльный вид, а тайно саботируют всякое наше начинание, дезорганизуют все, что могут, и в критический момент перебрасываются к нашим врагам...
А главное, – важна эта атмосфера ужаса, грозящая ответственность за самое отдаленное касательство. Это и есть террор… Бесследное исчезновение в подвалах, без эффектных публичных казней и торжественных последних слов. Не бояться этого всего способны только идейные, непреклонные люди, а таких среди наших врагов очень мало. Без массы же они бессильны. А обывательская масса при таких условиях не посмеет даже шевельнуться, будет бояться навлечь на себя даже неосновательное подозрение.А есть те, кто, веря в светлые идеалы, вынуждены смириться, что текущий политический строй просто «не в силах обуздать того потока злодейства и душевной разнузданности, в котором неслась вышедшая из берегов жизнь.»
В том и ужас, что другого пути нет. Миром, добром, любовью ничего нельзя добиться. Нужно идти через грязь и кровь, хотя бы сердце разорвалось. И только помнить, во имя чего идешь. А вы помнили, – иначе бы все это вас не мучило. И нужно помнить, и не нужно делать бессмысленных жестокостей, как многие у нас. Потому что голова кружилась от власти и безнаказанностиНо главную героиню не устраивает путь конформизма, она не хочет поступаться своими принципами, хотя и пытается найти себе применение в изменившемся мире. Образ Кати вышел очень позитивный, эта ищущая правды девушка вызывает уважение (хотя иногда с трудом верится в такую наивность,откровенность и принципиальную честность взрослого человека, тем более, сидевшего в царских тюрьмах). Ее размышления об общественной солидарности, о необходимости заботиться друг о друге, о добросовестной работе, великодушии и благородстве выглядят теми идеалами, на которых и должно основываться общество.
Подводя итог, рекомендую это произведение всем любителям исторической литературы, тем читателям, которые интересуются темой русской революции и последующей гражданской войны.
732,2K - Tin-tinka15 ноября 2022 г.
"Что-то они сделают?"
И не оставайтесь, Наталья Александровна, ищите дорогу! Когда вы ее найдете, мы первые же с радостью пойдем за вами. Но вместо того, чтоб искать, вы зажмуриваете глаза, самоуверенно объявляете: «Мы знаем!» – там, где знать ничего не можете, и с легким сердцем готовы губить все, что не подходит под вашу схему. Разве это значит найти дорогу?… Нет, Наталья Александровна, колоссальный успех вашей, с позволения сказать, «программы» я могу лишь объяснить совсем другим, – тем всеобщим одичанием, которое вызвано теперешним безвременьем.Читать далееДанный рассказ является эпилогом к повести Викентий Викентьевич Вересаев - Без дороги , но, как объясняет сам писатель, в 1894 году его опубликование по цензурным условиям было совершенно немыслимо, хотя и в 1897 он смог появится в печати лишь после многих мытарств и текст весьма урезан. Вересаев не мог показать в то время деятельность рабочих партий, лишь общие диалоги о путях, которые выбирают молодые интеллектуалы того времени.
Киселев наивен и живет вне времени, но он по крайней мере верит в свое дело; а во что верите вы? В окружающей жизни идет коренная, давно не виданная ломка, в этой ломке падает и гибнет одно, незаметно нарождается другое, жизнь перестраивается на совершенно новый лад, выдвигаются совершенно новые задачи. И вы стоите перед этим хаосом, потеряв под ногами всякую почву; старое вы бы рады удержать, но понимаете, что оно гибнет бесповоротно; к нарождающемуся новому не испытываете ничего, кроме недоверия и ненависти. Где же для вас выход? На все вы можете дать только один ответ: «Не знаю!» Ведь перед вами такая пустота, такой кромешный мрак, что подумать жутко!.. И во имя этой-то пустоты вы вооружаетесь против нас и готовы обвинить чуть не в ренегатстве всех, кто покидает ваш лагерь! Да оставаться в вашем лагере невозможно уж по одному тому, что это значит прямо обречь себя на духовную смерть.
Это дело хорошее, но мне не верится, чтоб оно много обещало в будущем. Из рассказов самого же Ивана Ивановича видно, что все держится только его личным влиянием: устранись Иван Иванович, – и его артели немедленно распадутся, как было уже столько раз.
– Почему же бы это им непременно распасться? – спросил Киселев.
– Потому что вы слишком много требуете от человека. Ваши артельщики должны жить «по божьей правде»; конечно, на почве мелкого производства единение только при таком условии и возможно; но ведь это значит совершенно не считаться с природою человека; «по божьей правде» способны жить подвижники, а не обыкновенные люди....в лучшем случае вам удастся поставить на ноги два-три десятка бедняков, и ничего больше. Это будет очень хорошим, добрым делом. Но какое же это может иметь серьезное общественное значение?
События происходят в 1896, прошло четыре года после гибели доктора Чеканова и уже иной доктор становится главным действующим лицом – земский врач Сергей Александрович Троицкий, сторонник народнических идей. Но тут появляется и Наташа, о которой мы узнаем, что она уезжала в Швейцарию, а потом устроилась в Петербурге и вовсю окунулась в рабочее движение.
Вновь главное в произведении Вересаева - диалоги героев, которые по-разному видят будущее страны, делают ставки на противоположные идеи. Юные революционеры– студент Даев и Наташа - руководствуются экономической теорией Маркса, верят в необратимость прогресса и в исторический ход вещей, проповедуют действия, имеющие важное общественное значение. Им противопоставлен не только врач Троицкий, но и организатор артелей Киселев, который видит опасность в развивающихся фабриках, боится разрушения кустарных промыслов.
– Как для вас, господа, все эти вопросы с высоты теории легко решаются! – говорил между тем Киселев. – Для вас кустарь, мужик, фабричный – все это отвлеченные понятия, а между тем они – люди, живые люди, с кровью, нервами и мозгом. Они тоже страдают, радуются, им тоже хочется есть, не глядя на то, разрешает ли им это «исторический ход вещей»…Так что рекомендую этот небольшой рассказ тем читателям, кто хочет узнать, какой путь выбирали многие из молодого поколения 90-х годов ХIX века и что именно отталкивало некоторых народников от пролетарских партий.
69864 - Tin-tinka13 ноября 2022 г.
Выбор пути
– Разные бывают исторические эпохи. Бывают времена, когда дела улиток и муравьев не могут быть оправданы ничем. Что поделаешь? Так складывается жизнь: либо безбоязненность полная, либо – банкрот, и иди насмарку.Читать далееДанная повесть, на мой взгляд, является продолжением Викентий Викентьевич Вересаев - Без дороги , хотя тут другие герои и сюжет ничем не связан, все же читать их вместе будет весьма логично, так как настроение автора и те идеи, которые он описал в произведении 1894 года, находят свое продолжение и в 1901 году. Переживания и разочарования действующих лиц понимаешь лучше, если предварительно знаешь историю доктора Чеканова, как безрадостно окончилась его жизнь, именно на этом примере видишь, насколько медленно идут преобразования в обществе, как много работы надо сделать, чтобы изменить сознание народа и повернуть жизнь к лучшему.
Что же касается данного повествования, то основным героем является вернувшийся из ссылки Владимир Токарев, который, ожидая получения места в банке, временно проживает в гостях в семье фельдшерицы Варвары Изворовой, его товарища по молодежному кружку. Но и сама Варвара Васильевна, и ее увлеченный прогрессивными идеями брат, а так же сестра Токарева Таня являются не менее важными персонажами этого произведения, вокруг их диалогов и строится все повествование. Тут не так много действия, зато много обсуждений, споров о гражданских идеях, о пути развития общества, о социалистах и либералах, о служении на благо народа и о желании личного счастья, о порывах юности и усталости людей среднего возраста.
О господи! Избави нашу жизнь от одаренных людей! Они-то все и баламутят, они-то и мешают нормальному течению жизни… Вот, я вам прямо скажу: вы – одаренный человек. Я все время видел это, когда вы были моим учеником. И тогда же я сказал себе: для жизни от вас проку не будет… Вас вот в прошлом ходу исключили из Московского университета, через год исключат из Юрьевского. И кончите вы жизнь мелким чинушей в акцизе или сопьетесь с кругу. Почему? Потому что нам нужно «большое дело», обыденный, будничный труд для нас скучен и пошл, к «пай-мальчикам» мы питаем органическое отвращение!
– Верно! Прямо органическое отвращение питаю!
Осьмериков обрадовался.
– Ну, во-от! Не правда, что?.. Серые, обыденные люди для вас не существуют, они для вас – вот тут, под диваном… Милый мой, дорогой! Жизнь жива серыми, тусклыми людьми, ее большое дело творится из малого, скучного и ничтожного!,..тяжело и заглядывать в себя. Я вижу, во мне исчезает что-то, исчезает страшно нужное, без чего нельзя жить. Гаснет непосредственное чувство, и его не заменить ничем. Я начинаю все равнодушнее относиться к природе. Между людьми и мною все выше растет глухая стена. Хочется жить для одного себя… Я вот теперь много думаю и читаю по этике, стараюсь философски обосновать мораль, конструирую себе разные «категории долга». Но в душе я горько смеюсь над собою: почему раньше мне ничего такого не было нужно? Заметили ли вы, что вообще у людей действующих мораль поразительно скудна и убога? А вот, когда человек остывает, тут-то и начинаются у него настойчивые мысли о морали, о долге. И чем больше он остывает, тем возвышеннее становится его мораль и ее обосновка. Долг, долг!.. Всегда, когда я говорю или думаю о нем, у меня в глубине души начинает беспокойно копошиться стыд. Как будто я собираюсь начать игру с фальшивою колодою карт. Долг тащит человека туда, куда он не хочет идти сам. Но человек хитрее стоящего над ним долга и в конце концов заставляет его тащить себя как раз туда, куда ему хочется. Пройдет десять лет, – я буду видеть долг в том, чтоб не ссориться с женою, чтоб пожертвовать десять рублей на народную библиотеку или отказаться от третьего блюда в пользу голодающих. Пройдет еще десять лет, начнет стареть тело, – и я создам себе долг из того, чтоб отказаться от табаку, от вина, стать вегетарианцем…
Взрослые, «почтенные»… Всю жизнь корпят, «трудятся», и даже не спросят себя, кому и на что нужен их труд. Важно только одно, – чтоб «заработать» побольше, чтоб можно было со своею семьею жить… А для чего жить?.. А вечером съедутся и с тем же важным, почтенным видом целыми часами бросают на стол раскрашенные картонки. И ведь все ужасно уважают себя, – какое сознание собственного достоинства, какая уверенность в своем праве на жизнь! В голове – пара дрянненьких идеек, высохших, как залежавшийся лимон, и это – «установившиеся взгляды». Зачем думать, искать? Ведь это положительно собрание каких-то животных – тупых, самодовольных, ни над чем не задумывающихся. И среди этих животных – «люди»: доктор, покорно преклоняющийся перед всякою подлостью, хотя и понимает, что это подлость. Будиновский с его великолепным либерализмом… Я его себе иначе теперь не могу представить: жена сидит, читает ему умную книжку, а он слушает и… рисует лошадиные головки. Ведь в этих лошадиных головках он весь целиком, со всею силою своих идеалов и умственных запросов… Бррр!..
...Но только, при всей своей симпатичности, он всегда как-то… умеет прекрасно устраиваться. И жить со всеми в ладу. Мне это не нравится....
– Скажите, пожалуйста, что же в этом плохого? Почему дельный человек непременно должен жить в грязной собачьей конуре и хватать зубами за ноги каждого проходящего?
Сергей лениво потянулся.
– Совсем этого не нужно. А вот это действительно нужно, – чтоб для дельного человека дело было его жизнью, а не десертом к сытному обеду. Для Будиновского же жизнь – в уюте и комфорте, а дело – это так себе, лишь приятное украшение жизни. Скажите, пожалуйста, чем этот тепленький человек пожертвует для своего «дела»У меня тоже было много сверстников, заслуживавших глубокого уважения, а теперь… теперь они уважения не заслуживают. Какая этому причина? Та, что двадцать лет есть не тридцать и не сорок, больше ничего. Вам двадцать два года. Эко чудо, что у вас кровь кипит, что вам хочется подвигов, «грозы», самоотверженной деятельности, что вы жадно ищете знаний! В ваш возраст все это вполне естественно. Но это вовсе не дает вам права так презирать других людей и так уважать себя. Вот останьтесь таким до сорока лет, – тогда уважайте себя!
За маленьким, узким сознанием человека стоят смутные, громадные и непреоборимые силы. Эти-то постоянно меняющиеся силы и формируют сознание. А человек воображает, что он своим сознанием формирует и способен формировать эти силы…
Я говорю, что у нас все хорошо и стройно только в теории. Вот мы идем вместе и разговариваем – люди всё благомыслящие и единомыслящие. Наши идеалы велики и светлы, мы горды собою и своим миросозерцанием. Но столкнешься с жизнью, – и все это тускнеет, и все становится таким маленьким и жалким по своей беспочвенности… И жизнь говорит: ты горда собою, и горда по праву, и как ты можешь поступаться всею полнотою и правдою твоих идеалов? Но вместе с этим, – а может быть, как раз вследствие этого, – ты слепа и неумела, и жизнь тебя отметает…
Мне нравится в творчестве Вересаева то, что у него нет готовых ответов для читателя, все персонажи имеют право голоса и нет среди них того, кто несет «единственный свет мудрости». Когда говорит главный герой, хочется согласиться с ним, тем более, его идеи близки нашим реалиям, в которых ценятся семейные радости, покой и постепенные изменения в обществе. Но и юные горящие сердца, готовые работать, не пожалеть себя ради улучшения жизни народа, вызывают восхищение, их доводы тоже кажутся понятными, хотя послезнание о событиях русской революции и о том, как именно воплотился социализм в нашей стране, вносят дополнительные штрихи в это произведение.
Благодаря писателю, сухие факты из нон-фикшн книг о столкновении различных общественных идей, о разочаровании в прошлых идеалах и набирающих силу новых принципах становятся эмоциональными, волнующими и более понятными. Устами своих персонажей автор не только говорит о различных политических веяниях, он призывает к человечности, напоминает, что догматические идеи не должны скрывать живых людей, подчеркивает, что особы, говорящие о всеобщем благе, бывают удивительно жестоки к чувствам близких людей, другие же, выступая за постепенные преобразования, часто наслаждаются своим собственным положением и отличаются равнодушием к изнемогающим в данный момент от непосильного бремени. Но и те, кто забыв о себе, живут лишь ради других, зачастую скоро перегорают, израсходовав свои жизненные силы.
Токареву она нравилась все меньше. Его поражало, до чего она узка и одностороння. С нею можно было говорить только о революции, все остальное ей было скучно, чуждо и представлялось пустяками. Поведение Тани, ее манера держаться также возмущали Токарева. Она совершенно не считалась с окружающими; Конкордия Сергеевна, например, с трудом могла скрывать свою антипатию к ней, а Таня на это не обращала никакого внимания. Вообще, как заметил Токарев, Таня возбуждала к себе в людях либо резко-враждебное, либо уж горячо сочувственное, почти восторженное отношение; и он сравнивал ее с Варварой Васильевной, которая всем, даже самым чуждым ей по складу людям, умела внушать к себе мягкую любовь и уважение
– И поделом им, сами виноваты! Господи, их бьют, а они только подставляют шеи и бегут… О, эти мужики!
В глазах Тани была такая ненависть, такое беспощадное презрение к этим избитым людям, что она стала противна Токареву. Он отвернулся; в душе шевельнулась глухая вражда, почти страх к чему-то дико-стихийному и чуждому, что насквозь проникало все существо Тани.С апломбом предъявляются к людям ребячески-прямолинейные требования, где каждый человек должен быть сверхъестественным героем. То и другое переплетается во что-то безмерно-болезненное и уродливое, жизнь становится трудно переносимою. А между тем ведь вот живут же люди легко и счастливо, без томительного надсада. И это не мешает им, по мере возможности, работать на пользу других… Но у нас, русских, такая посильная работа увенчивается только презрением. Если ты, как древний мученик, не отдаешь себя на растерзание зверям, если не питаешься черным хлебом и не ходишь в рубище, то ты паразит и не имеешь права на жизнь.
— Мысль доктора вполне ясна: в теории непримиримость хороша и даже необходима, но условия жизни таковы, что человеку волею-неволею приходится съеживаться и становиться в узкую колею. И мне кажется, это совершенно верно. Какая, спрашивается, польза, чтобы вместо Алексея Ивановича у нас оказался врач, который бы лечил мужиков оптом: Эй, у кого животы болят? Выходи вперед. Вот вам касторка. У кого жар? Вот вам хинин!
Сергей, подняв брови, внимательно смотрел на Токарева.
— Это в ваших устах звучит ново!.. Я думал, вы согласитесь с тем, что непримиримость нужна прежде всего именно в жизни, что честные люди должны словом и делом доказывать, что подлость есть подлость, так же уверенно и смело, как нечестные люди доказывают, что подлость есть самая благородная вещь.
Марья Михайловна, обрадованная поддержкою Токарева, возразила:
— Да, только тогда нельзя будет жить! И все честные люди будут погибать.
Сергей усмехнулся.
— Будут погибать, верно! А вот этого-то как раз нам ужасно не хочется — погибать!Так что рекомендую это произведение читателям, хорошо знакомым с историей нашей страны конца ХIХ –начала ХХ веков, имеющим представление о том, какими были чаяния интеллигенции и положение простого народа, отличающим идеи народничества от идеалов марксистов, так как без понимания контекста это произведение вряд ли будет понятно и интересно.
69726 
varvarra10 декабря 2019 г.Интеллигенция и революция.
Читать далее"Вересаев – признанный бытописатель русской интеллигенции. И в этом новом своем романе он очень точно, правдиво и объективно рисует как ту интеллигенцию, которая пошла с нами, так и ту, которая пошла против нас. Что касается упрека в том, что он будто бы клевещет на ЧК, то, товарищи, между нами – то ли еще бывало!"
(Ф.Э.Дзержинский)"В тупике" - очень подходящее название для романа Вересаева. Мне хотелось назвать его "На распутье", но распутье такое, где любая дорога заведёт в тупик. Читать было сложно, тяжесть от переживаний за судьбы героев казалась просто физической. Как же страшно, когда единственным выходом является смерть. И идёт девушка на расстрел с сияющими глазами...
Вересаев описывает смутные времена Гражданской войны: власть свергается, не успев утвердиться; грабежи, поджоги, расстрелы становятся чуть ли не обыденным происшествием. Страшное время, страшные лозунги и понятия. Ценность человеческой личности сведена к нулю, если действуют по правилу: лучше расстрелять десять невинных, чем упустить одного виноватого. И стреляют, и льётся кровь...Хорошо ловкачам, как бывший солист императорских театров Белозеров с хамелеоновой раскраской, они меняют убеждения и подстраиваются хоть под белых, хоть под красных, хоть под махновцев. А таким, как бывший земский врач Иван Ильич Сарганов, таким, у которых есть принципы и честь, - попадать в тюрьму при любой власти. Вересаев близок к своему герою, ему сложно принять революцию - жестокую и беспощадную, он хочет принять её, как освобождающую, раскрепощающую. Объективно и правдиво изображает писатель судьбы русской интеллигенции, большинство героев романа имеет прототипы.
Небольшая историческая справка.
Удивительно, как подобное произведение могло быть издано (впервые роман печатался в альманахе "Недра") в 20-ые годы. Вересаев понимал, что цензура может не пропустить "В тупике" и решил организовать предварительные литературные чтения в Кремле, на которых зачитал отдельные сцены. Мнения были разные, но Сталин и Дзержинский высказались одобрительно.
Позже Вересаев признался, что изображая председателя ЧК Воронько, он думал о Дзержинском.611,3K
russischergeist15 марта 2020 г.Из разговора в такси: - Папа, а это что за улицы? Первый Ленинский тупик, Второй Ленинский тупик...Читать далееДа, о Крыме написано много, а, с другой стороны, и немного. Когда у меня спрашивали, что тебе больше всего запомнилось о Крыме из художественной литературы, мне сразу приходят на ум сценарий фильма "Служили два товарища" (была у нас такая книга дома, с фотографиями из фильма), "Бег" Булгакова, "Солнце мертвых" Шмелева, брусникинская "Беллона" и "Седьмой круг ада" цикла "Адъютант его превосходительства" - как ни странно, все книги рассказывали о драматической истории России во времена гражданской войне между красными и белыми. За одними - правда, за другими - честь, кто победит? Одни пятятся назад, но Крым - это последнее пристанище белого дела, дальше идти некуда. Это - тупик!..
Да, есть красные, есть белые - а есть же еще и местные, как им жить в этом красно-белом аду? Викентий Викентьевич как раз жил в это тяжелое время с 1918 по 1920 года в Крыму и видел этот ад своими глазами. Он видел, как местные жители, называемые себя дачниками невольно вынуждены были становиться на ту или иную сторону. Каждый делал свой выбор, даже в одной выбранной семье - главные герои романа в итоге оказались по разные стороны баррикад. Тема двух сестер, выбравших для себя разные жизненные судьбы, меня особо глубоко потрясли в этом произведений. И все же основным действующим лицом романа стал именно полуостров, который стоял, стоит и будет стоять далее со своими горделивыми скалами, вдающимися в Черное море, и будущими далее еще тупиком для многих и многих жизней землян...
Произведение необычно, неудобное, ведь роман изымался из советских библиотек в 30-х годах, и все же оно не стало таким знаменитым, как, например, булгаковский цикл о гражданской войне. Тут я согласен с мнением Дмитрия Быкова, который говорил в своих лекциях, что роману не хватает особого героического нерва, который бы вот мог порваться и унести читателя в драматизм событий. Здесь нет и сильных, глубоко прорисованных персонажей, но тем не менее, благодаря личному наблюдению автора за событиями, "В тупике" останется правдивым литературным памятником нашей истории.
421,3K
missis-capitanova21 октября 2020 г."... С чистенькими ручками революции делать нельзя..."
Читать далее"... - Поймите, у народа сердца золотые, вот только умы не просветленные.
- Так может народу сначала надо было умы просветлять, а потом уже революцию делать?
к/ф "Тем, кто остается жить"Крым может ассоциироваться со множеством вещей. Например, с Ай-Петри, с Ласточкиным гнездом и Массандровским дворцом. Или с виноградниками, кипарисами, галькой и многокилометровыми горными серпантинами. А вот с чем Крым у меня никогда не ассоциировался - так это с гражданской войной и революцией начала ХХ века. Эти события для меня прочно связаны с Петроградом или Москвой, но никак не с солнечным полуостровом. Как будто есть на свете места (и Крым одно из них), где вещам вроде войн, мятежей, переворотов и тому подобного не место. Во время чтения картинка с воспоминаниями о Крыме в моей голове и те образы, которые рисовал мне сюжет, никак не хотели склеиться во что-то единое. Сплошной когнитивный диссонанс, при котором я буквально насильно связывала в своем воображении эти разнополюсные ипостаси полуострова.
Первая мысль, которая пришла мне на ум как только я взялась за чтение этой книги, была легендарная фраза легендарной Лии Ахеджаковой из кинофильма "Москва слезам не верит", где она утверждала, что интеллигенция всегда первой попадает под удар. В центре этой повести семья Саргановых - воспитанные, образованные, думающие и понимающие. И оттого не испытывающие никакого восторга и воодушевления от грядущих перемен. Что белые, что красные - все они одним миром мазаны. И оттого еще грустнее и печальнее наблюдать за тем, как рушится привычный мир, как у друзей и знакомых срывает крышу от вседозволенности и вкуса власти, как люди сатанеют и теряют все человеческое... Может и хотелось бы профессору с женой и дочкой Катей поддаться всеобщей эйфории - но видят они чуть больше, понимают чуть глубже, прогнозируют чуть дальше... Воистину горе от ума. Мир наших героев разделился на тех, кто готов приспособиться к ситуации, прогнуться перед любой новопришедшей властью и работать на нее, и на тех, кто предпочитает пулю в лоб, но стоять насмерть за свои идеалы и убеждения... В книге прекрасно показаны слабость и сила и тех, и других... И что самое замечательное - автор ни на кого не нападает и никого не защищает. Он просто рассказчик, а не судья... Но уже одно то, что он уравнял красных и белых, сделало книгу в глазах советских чиновников литературной парией и надолго повлекло "отлучение" от библиотечных фондов...
Безумно интересно наблюдать за тем, как разные люди воспринимают грядущие перемены. Кто-то видит в них свой шанс - например, пробиться наверх или сколотить капитал. Эта категория людей не пропадет нигде! Они выберутся из любой передряги и все сумеют обратить себе на пользу. Классический пример в повести - это певец Белозеров. А кто-то как, например, Уляша по скудости ума вообще слабо понимает, что происходит вокруг - для нее "большевизм - это просто грабить богатые дачи". И сколько всего должно произойти, чтобы эта категория поняла, что революция - это не только грабежи и разбои... Сколько смотришь на различные примеры революций в истории, столько и убеждаешься, что любой государственный переворот - это в первую очередь способ прийти к власти различным маргиналам, социопатам и преступникам. Кого только не поднимали до небес с социального дна мятежи и восстания! Где были бы махновцы, Искандер, Зайдберг и иже с ними, если бы не революция? А так уважаемые, нужные люди, при деле...
Мне немножко не хватило самой истории профессорской семьи. Автор несколько раз упоминает отдельные эпизоды из жизни Саргановых - то конфликт Ивана Ильича с царскими властями и последующие сибирские ссылки, то разлад с дочкой Верой и племянником на почве различных политических взглядов, то Катины аресты еще при жандармах. Эта недосказанность создает ощущение, что у тебя в руках есть горстка пазлов, но собрать из них единую картинку ну никак не удается - отдельные элементы не стыкуются между собой, хотя вроде как и дают какое-то общее представление о происходящем. Викентий Вересаев преподносит эту историю так, как будто всем читателям прекрасно известна история семьи Саргановых и вдаваться в детали не стоит - мол, все мы тут хорошие давние знакомые...
Финал у повести в одночасье вышел и грустным, и обнадеживающим... Хочется надеяться, что все у Кати будет хорошо. Но, зная, чем исторически был богат весь ХХ век, не особо в это верится... Да и Катя (правдолюбка, не робкого десятка) вряд ли стала бы отсиживаться по углам и прятаться за чьими-то спинами... Так что скорее всего - из огня да в полымя... Просто уже в других, не крымских, декорациях...
411,9K
PortakalSuyu24 мая 2018 г.Читать далееЧто ж! Надо заметить, что Вересаев представляет собой не самого распиаренного и затёртого до дыр русского писателя, несмотря на то, что таланта у него хоть отбавляй!
Если вы только начинаете знакомство с автором, то лучше начать с рассказов, а потом, если сложатся звёзды, перейти на более крупную прозу.
Мне нравятся его документальные работы о Пушкине и Гоголе. Он очень чуткий и вдумчивый биограф.
«Сестёр» Вересаева я не читала, а вот «В тупике» осилила. Что я могу сказать об этой книге? Прежде всего, она хорошо и добротно написана. Герои динамичны и будто выпрыгивают со страниц.
Чёрное море. Крым. Пенистые волны. Голод. Люди выживают не всегда честно и правильно. Кто-то горд, а кто-то выслуживается за муку и керосин.
Белые – красные, красные – белые. Сложное время. Но когда времена были простыми? Болезни и разруха. Люди теряют человеческое обличье в стрессовой ситуации.
Не хотела бы я оказаться на месте героев, мне и здесь, в 2018 году, прекрасно живётся!371K
Anutavn28 декабря 2019 г.Читать далееПрочитав книгу дважды удивилась. Во-первых, как такое прошло в печать. А во-вторых, почему настолько книга не популярна.
Это в чем то автобиографичная история. Вересаев сам поехал в Крым на несколько месяцев в 1918 году, а вернулся в Москву только в 1921 году. Так и его герой врач, дачник в Крыму задерживается с семьей на дольше чем планировалось. Вересеав пишет честно, прямо и без преукрашений. Летящая в пропасть интеллигенция, набравшиеся наглости и озверевшие люди. Началась революция и вроде бы порадоваться, потому что конец капитализму, ух его, но вот и новый строй ничего хорошего за собой не несёт. Когда такие благородные белогвардейцы смотря на происходящее сами падают в пропасть жестокости и разгрома. Когда такие честные и правдолюбивые красные за разговорами о прекрасном и светлом будущем несут воровство, унижение и боль. А по середине народ, который не знает за кем идти и кого слушать и как любое животное начинает без разбора бежать за толпой.
Книга о Гражданской войне, которую смело можно поставить на один уровень с «Белой гвардией» Булгакова.35988
