Собрание рассказов

Хороший рассказ, жизненный и печальный, даже, скорее, трагичный, а потому точно не в моём вкусе, оттого и оценка не столь высока. Мне всё же от книг хочется надежды и позитива, но в этом рассказе лишь ещё раз о том, что кто сильнее, тот и прав, ну или тот, у кого в руках револьвер... И не важно, было ли что на самом деле, главное хотя бы намёк на слух и вот уже "свора" готова кинуться на любого, самого виновника, пусть и невиновного или того, что пытается его защитить и доказать, что не может он быть виноват. Но "раз не с нами, то против нас" и уже парикмахеру приходится выпрыгивать из машины на ходу, чтобы хоть свою жизнь сохранить... Ну а Минни, надеюсь, не хотела таких последствий, лишь "освежить" репутацию и привлечь к себе внимание, ведь уже не молоденькая девушка и не засматриваются кавалеры просто так, хотя фигурка по-прежнему хороша, но нужна причина, чтобы вспомнили, что есть такая и полюбовались...
А самое печальное то, что хоть сейчас расизм не цветёт махровым цветом, но столько ещё остаётся тем и причин, по которым кто-то считает себя лучше других и вправе решать их судьбу...

Второй прочитанный мною рассказ у автора, и я нахожусь под глубоким впечатлением. Неоднократно бросая "Шум и ярость", но, чувствуя, что автор сугубо "мой", я решила упростить свой путь, начав его с рассказов.

Поражает крошечный объём и масштабность содержания, как будто в один кадр вместились главные тропы целой эпохи. И передать это глазами детей, у которых много вопросов в силу возраста, но на которые читателю будет легко и вместе с тем жутко ответить.

Автор поднимает целый ряд проблем: бесправие чернокожих, беспощадность системы, безразличие общества, домашнее насилие.

За главную героиню, Ненси, просто некому заступиться - ни от "белого господина", ни от кары своего мужа за последствия. Во мне поднимается волна негодования, от того, что одержимость возмездия мужа направлена на

, а не на

. Никогда не понимала этой идиотской логики некоторых мужчин. Наверное, потому что в обратном случае могут и из револьвера пристрелить и оставить где-то в канаве, а здесь кто тебе что сделает? Никто ему ничего не сделает. Зато его поруганная совесть будет спокойна.

Чем ближе к концу, тем рванее становится повествование, строки вибрируют, как натянутые провода, с пугающей реалистичностью переданы эмоции и атмосфера - обречённости, конца, смирения. И безразличия людей вокруг.

На примере семьи Сноупсов автор показывает полную дезориентацию социального мира американского Юга после Гражданской войны.

Их статус разрушила отмена рабства, превратив семью в издольщиков и кочевников, отобрав у них какое-либо превосходство над чернокожими и даже поставившая их ниже по статусу - те могли работать в доме хозяев, в тепле и при сытости, а Сноупсы должны были ютиться в дряхлом хлеве и тужить спину в поле с утра до ночи.

Как итог, отцом семейства овладевает бесконтрольная тихая страшная ярость по отношению и к белым, и к чёрным. У меня он вызвал ассоциацию с кочергой - не гнущуюся, не убиваемую - сколько бы горестей не выпало на её долю, раскалённую до бела в пасти пожара злобы и - сжигающую всё на своём пути.

Автор снова сталкивает взрослый тяжёлый мир и ребёнка - младшего в семье Сноупсов, Сарти, который, как при той страшной пытке, когда связанного человека раздирают лошади, пускаясь в скачь в разные стороны. Ему жаль людей, которые лишаются крова по вине его отца, но при этом, маленький, не по годам худенький, он вынужден врать на суде, потому что узы крови важнее закона; ему жаль свою семью, которой приходится кочевать с места на место, так часто, что места и пастбища практически перестают сменять друг друга; ему жаль отца, и в этой жалости, горе от того, что он не может ничего изменить, никого изменить, и жизнь такую жить он больше не может - происходит разлом.

Поражает глубокое исследование внутреннего мира героев, стиль, при котором строки начинают в буквальном смысле плясать, как импульсы лихорадочно колотящегося сердца на стенограмме, то, как повествование балансирует на самом стыке, после которого - магический реализм.

Во всех «звеньях» этой философско-литературно-музыкальной цепи все как-то странно ненормально, криво и отталкивающе искажено. Пока не разобрался.

Ни для кого не секрет, что в мире существует домашнее насилие, безжалостное, безответное , постоянно творимое зло. И в данном рассказе автор обращается к этой теме, рассказывая небольшой эпизод из жизни негритянки Ненси, но делая это так умело и тонко, что на страницах его чувствуется разлитый в воздухе страх и напряжение героини, постоянное ожидание удара из темноты и чувство собственной беспомощности и неотвратимости нападения.
Конечно, малая проза Фолкнера не так сильно меня впечатлила, но чувствуется стиль и рука мастера. Эмоции, чувства героини переданы очень хорошо , захватывающе и рассказ читается буквально на одном дыхании, заставляя сопереживать Ненси.

Рассказ - дополнение к роману "Авессалом, Авессалом!"

Данную новеллу Фолкнера можно считать самым звучным аккордом, значимой и значительной нотой к "Авессалом, Авессалом".
Если развернуть роман, как холст художника, то "Уош" предстанет глазам пульсирующей стихией, бороздящей полотно жестоким огнём. Буквально, два-три мазка, густых и тяжелых, цвета свинца и крови - наверно, это и есть лицо утробной боли, которую невозможно проглотить, скрыть за скрежетом зубов и привкуса железа во рту. Эту боль не выкрикнуть, не сказать, не выплакать. Она угрюмо-молчаливая, но при этом буйно-клокочущая где-то в глубинах сознания, сконцентрированная на самых чувствительных струнах, исключающих любое прикосновение. Боль, медленно растекающаяся по телу, превращая его в готового для смертоносного прыжка, хищника. Боль от унижения... пожалуй, именно её никогда никому невозможно простить. Не при каких обстоятельствах.

Томас Сатпен, знакомый читателю с "А,А!", возвращается с войны, потерянный и потерявший почти, всё, кроме амбиций. Он хочет испытать судьбу в третий раз с целью оставить после себя наследника. 60-летний Томас соблазняет 16-летнюю Милли - внучку Уоша Джонса, она беременеет, но рождается девочка... Надежды Сатпена рушатся, как карточный домик, разочарование превращается в злобу, а она, в свою очередь, выливается вот в такую фразу:

• Жаль, Милли,- сказал Сатпен,- что ты не кобыла. Я поставил бы тебя в хорошее стойло у себя на конюшне.

  Уош это слышит, в нём пробуждается ярость...

Что происходит с людьми, которых вырвали с корнем?

Прямолинейный и искренний рассказ с потрясающей географической широтой. Перед нами корабельные мастера шотландского Клайда, французские крестьяне Амьена и Арраса и даже один канадский фермер. И горные стрелки.

Рассказ все о том же, о войне и о том, что она делает с людьми.

О том, что производительный труд прекрасен: "- Не такая это работа, Алек, корабли строить. Тут надо Бога бояться и так свое дело делать, как если бы ты себе в собственную грудь ребра вставлял", а без социальной среды жить человек не может: "И тут на минуту вернулся прежний Алек. Может быть, он не так далеко ушел, как ему казалось, а может быть оттого, что он поднимался в гору, это внезапное возвращение - пусть даже на один-единственный миг - было для него чем-то вроде обвала..."

Рассказ о нафабренных усах и тщете человеческой гордости.

Бич ΧΧΙ века – безразличие. Мы не знаем собственных соседей по именам, не здороваемся с продавцами соседних магазинов, куда захаживаем ежедневно, не готовы помочь упавшему мужчине не слишком опрятного вида, подозревая в нем алкоголика. В общем, наболевшая тема, о которой кричат средства массовой информации. Только вот чрезмерная забота о тех, кто помощи вовсе и не просил, не равносильна ли безразличию, а иногда и страшнее его?..

Жил-был в американской провинции мужичок. Ну, наркоманил потихоньку, так сколько уж лет! Никому не мешал, наоборот – дети его любили. Все были довольны и счастливы. Но тут некоторые особенно правильные соседи прознали, что наркомания – зло. И давай его лечить и спасать. Чем закончилось такое благородное дело – догадаться нетрудно. А вообще вам не кажется, что это очень американская (при всем моем уважении) черта характера: вмешиваться куда не просят, насильно оказывая помощь, а потом удивляться, что пациент умер, а люди такие неблагодарные!

Оказывается, Фолкнер очень многогранный, такой каждый раз разный, что просто не устаю удивляться. Хотя не могу сказать, что он на 100% мой автор. Тем не менее, интересно следить за его «превращениями». В рассказе «Дядя Вилли» Фолкнер «говорит» от лица белого жителя американского юга, еще совсем мальчишки, который был другом того самого дяди Вилли. И это правильно, что писатель выбрал оратором именно его: мальчик еще слишком мал, чтобы стать таким же «праведным спасателем», как окружающие его взрослые. Он искренен в своих эмоциях, отчего история получается особенно трогательной, а такой небольшой рассказ наполняется удивительно глубоким смыслом. Значит, Фолкнер еще и мастер малой прозы помимо прочих его достоинств как писателя. Что ж, возьму на заметку.

Тема рассказа не нова. Жила-была себе дева, старенькая уже - почти 40 лет. Когда-то она была душой детской компании, подростковой, а потом друзья и подружки стали на нее косо поглядывать да перешептываться за спиной. Девушка то была чуть пониже сословием... В общем, Минни так и не вышла замуж, живет с больной матерью и теткой и бывало уже, поговаривают, что ей что-то мерещится. Вот и в этот раз говорят, что что-то ей сделал негр, а что - никто и не знает, но все догадываются, да и неважно, ведь это негр, а она, как ни крути, белая женщина!
Негра убили.
Я очень люблю читать Фолкнера, затягивают в себя даже не новые истории, напиши он хоть инструкцию к комбайну - это будет захватывающе, это будет шедевр.