Темы и вариации

Очень сложно писать рецензии на сборники стихов. Или наоборот легко? Ведь они, обычно, говорят сами за себя. Бери цитаты и все. Ну что ж, попробуем.
В эту книгу вошли несколько повестей, стихи разных лет 1918-1931, сборники "Тема с вариациями" и "Высокая болезнь", поэмы Пастернака о революции: "Девятьсот пятый год", "Лейтенант Шмидт", "Спекторский".
Время, в которое выпало жить Пастернаку, оказалось революционным как в политическом, так и в художественном плане. Искали новые формы, новые ритмы. И Пастернак с увлечение окунается в эти поиски. Он общается в литературной среде, у него завязывается активная переписка и близкие отношения с Цветаевой. Это находит отражение в ряде стихов той поры. Надо сказать, что переписка эта ведется, когда Цветаева, как и родители Пастернака уже эмигрировали, а Пастернак остался в России. Т.ч. и стихи уже идут не нежно лирические, как скорее было бы свойственно натуре Пастернака, а с отблеском происходящих событий и осмысления места поэта в новом мире:

Любую быль сметут как сон,
Поэта в ней законопатив.
Клубясь во много рукавов,
Он двинется, подобно дыму
Из дыр эпохи роковой
В иной тупик непроходимый.
Он вырвется, курясь, из прорв
Судеб, расплющенных в лепеху,
И внуки скажути как про торф:
Горит такого-то эпоха.

Тем временем, поэт знакомится с творчеством Маяковского и его кружка. Сначала у них начинается острая конфронтация, но это продолжается только до момента их личной встречи, после чего поэты проникаются друг к другу симпатией.
Пастренак первое время избегал писать о политических изменениях, он абсолютно не считал, что поэт всегда должен выражать какие-то политические взгляды. Ему ближе была природа, окружающие его вещи, отвлеченные идеи.

И дождь, затяжной как нужда,
Вывешивает свой бисер.

Одна оглядчивость пространства
Хотела от меня поэм.

Некоторых эта отстраненность от политической жизни раздражала, некоторых радовала. Был период, когда Пастернак мог занять место первого поэта страны. Надо ли говорить, что это его ужасало. Хотя в отличие от многих других, его выпускали за границу. И все же, когда это место занял Маяковский, Пастернак был очень рад освобождению от гнета и наконец смог писать свободнее. Но Маяковскому он не завидовал, а, скорее, сочувствовал, понимал, как опасна эта занятая им ступень.

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста.

Близость к власти всегда пугала Пастернака, он понимал как она ломает многие судьбы. Очень красноречиво он отреагировал и на занятие нового поста Брюсовым:

Вас чествуют.
Чуть-чуть страшит обряд,
Где вас, как вещь, со всех сторон покажут
И золото судьбы посеребрят,
И, может, серебрить в ответ обяжут.
Что мне сказать?
Что брюсова горька
Широко разбежавшаяся участь?
Что ум черствеет в царстве дурака?
Что не безделка улыбаться, мучась?

Посвящает он одно из стихотворений и Ахматовой. Они не были особо дружны, хотя Пастернак не побоялся ходатайствовать за арестованных ее мужа и сына, что способствовало их освобождению. Он не часто читал и стихи Ахматовой. И все же те строки, которые он написал, ей понравились, она считала их довольно точно подмеченными:

Мне кажется, я подберу слова,
Похожие на вашу первозданность
...
Таким я вижу облик ваш и взгляд.
Он мне внушен не тем столбом из соли,
Которым выпять лет тому назад
Испуг оглядки к рифме прикололи,

Но, исходив из ваших первых книг,
Где крепли прозы пристальной крупицы,
Он и во всех, как искры проводник,
Событья былью заставляет биться.

Поэт взялся и за революционную тему, появились поэмы "Лейтенант Шмидт", "Спекторский". Сложно сказать определенно, что подтолкнуло к этому решению поэта: попытка наладить отношения с властью или внутренняя необходимость осмысления и выражения в стихах произошедшего со страной.
Вот его восприятие революции:

И я урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?

Взбирался кверху тот пустой,
Сосущий клекот лихолетья

Он не видит в новой жизни места для интеллигенции, вернее, видит, что ее безжалостно растаптывают:

Дурак, герой, интеллигент
В огне декретов и реклам
Горел во славу темной силы,
Что потихоньку по углам
Его с усмешкой поносила
...
Идеалист-интеллигент
Печатал и писал плакаты
Про радость своего заката.

Их из необходимости пустили
К завалам ступина и прочих фирм,
И не ошиблись: честным простофилям
Служил мерилом римский децемвир.
Они гордились данным полномочьем
...
Предметы обихода шли рабочим,
А ценности и провиант - казне.

Костры. Пикеты. Мгла. Поэты
Уже печатают тюки
Стихов потомкам на пакеты
И нам на кету и пайки.

Писал он и о Ленине:

Я думал, думал без конца
Об авторстве его и праве
Дерзать от первого лица.
Из ряда многих поколений
Выходит кто-нибудь вперед.
Предвестьем льгот выходит гений
И гнетом мстит за свой уход.

И напоследок процитирую одну из наиболее известных его строк:

Рослый стрелок, осторожный охотник
Призрак с ружьем на разливе души!
Не добирай меня сотым до сотни,
Чувству на корм по частям не кроши.