Сестра сна

Нет, это не Томас Бернхард, это не простая австрийская деревенская проза!

Ты так надеялся, а я тебе не верил... А теперь делай со мной, что хочешь!...

Прочитав эту книгу, я сразу полез в интернет, чтобы найти год написания этого романа, с удивлением обнаружив, что Роберт Шнайдер действительно современный (а не классический) писатель, а "Schlafes Bruder" был впервые издан в Лейпциге в 1992 году. Да, жаль, что это были уже девяностые.

За последний год только одна книга далась мне также тяжело и болезненно. Это был "Парфюмер" Патрика Зюскинда. И пусть герой Шнайдера Йоханнес Элиас Адлер не стал таким противоречиво-отрицательным персонажем, но предстал мне с первых страниц книги таким противоречиво-несформировавшимся. В обеих книгах описаны судьбы двух героев, оба они были гениями, правда, каждый - в своем деле. Элиас, в отличие от своего оппонента, стал обладать с рождения абсолютным слухом. Нет, он не убивал людей, чтобы овладеть новым музыкальным инструментом, слава богу. Он никогда не учился нотам, у него не было таких учителей, как у Гренуя. Их связали для меня дебютные введения авторов и финалы романов. И, все-таки, Зюскинд был "пионером дела", все своего "Парфюмера" он написал в 1985 году, на 7 лет раньше.

Фейерверк звуков (как и запахов), оказывается, может стать взрывоопасным, особенно для молодого человека, которому бог дал абсолютный звук. Меня очень поразил слог автора, он оказался для меня каким-то несовременным, потому я и подумал о романе как классическом произведении. Постоянная игра слов, использование нечасто употребляемых оборотов, слов-аллегорий украсило повествование (хоть это, порой, усложняет дословное понимание текста).

Финал в романе описан сразу, в первой главе, поэтому все повествование построено на том, чтобы попытаться понять, что же сподвигло гения на такой финальный поступок. Думаю, еще этот факт меня теребил всю книгу, не люблю я такую методу, тем более, что причина оказалась иной, не такой, как была у Гренуя. Я думаю, Вы догадались об истинной причине поступка Элиаса. Основная же официальная версия стала по мнению автора такой:

А, ведь это действительно так! Не каждый человек силен духом и может по-настоящему раскрыть себя. Этим фактом особенно ценна данная книга, уже вошедшая в список современной классики австрийской литературы и переведенная на 36 языков (в том числе и русский).

У меня какой-то особый интерес к литературе, где в главной роли выступают гениальные люди, маниакально гениальные, возможно даже опасно гениальные, которых их талант делает не такими как все. Как же странно, что я не знала о существовании этой книги. Точнее когда-то давно помню, что показывали фильм, который оставил впечатление, а вот теперь в моей жизни появилась эта книга!
Мы попадаем в 19ый век в австрийскую деревню, где народ далёк от изяществ и высоких материй. Вот среди этого всего появляется ребёнок, мальчик, который с самого рождения вызывает у всех чувства похожие на страх и отторжение. У него жёлтые глаза, абсолютный слух, позволяющий слышать то, что обычному уху не доступно, например биение сердца не родившегося младенца, разговор летучей мыши, а как только его руки касаются музыкального инструмента - это звучит просто дьявольски волшебно! И конечно же, такое отклонение от серой массы вызывает подозрения у этой серой массы, что даже родители отказались от "странного" дитя.
Особую атмосферу даёт язык, немного устаревший, поэтому я не уверенна, так как слушала книгу в аудио формате, возможно некоторые прикрасы ускользнули, но не могу отметить, как же мне понравились построения фраз! Возможно книга покажется излишне мрачной и серой, но вот мне было приятно это слушать только от того КАК это написано. Мне понравилось окунаться в мир этой одинокой и никем не понятой души музыканта, некоторые моменты вызвали мурашки, например ребёнок, игравший с молитвенником. Книга оставляет горько-сладкое послевкусие, чем-то напоминает Гоффмана и "Парфюмера". Для меня однозначное открытие года!

Книга для меня оказалась очень странной по тому, как я ее воспринимала. С одной стороны книга явно не моя. И вовсе не потому, что она не развлекательная. И не потому, что сложная. Просто вот не моя.
И в то же время у меня не приходила мысль ее бросить. Мне было очень сложно читать, но при этом не могу сказать, что скучно. Наверное, просто не близкая мне жизнь, мысли в ней описаны.
Но книга очень глубокая. Все время, которое я читала, меня не оставляла мысль, что там есть глубина, до которой я реально не доросла, без всякой иронии. Что есть серьезные глубокие мысли, которых я просто не понимаю. Или не хочу понять, потому что они мне не близки.
И написано таланливо, не смотря на далекость книги от меня, я сопереживала героям книги, даже иногда не понимая их, во что-то даже не веря, мне было грустно, что так складывается жизнь у них.
И я совсем не жалею, что прочла книгу, даже наоборот, очень интересный опыт для меня.

Художественные произведения редко производят на меня настолько сильное впечатление, что я начинаю посвящать им долгие часы ночных раздумий. Роман Роберта Шнайдера «Сестра сна», кажется, дал мне всё, что я искала в калейдоскопе мировой литературы XX-XXI столетий (от описания богоявления до мотива богоборчества). То, что последует дальше, можно назвать спойлером и списать на мою неспособность отстраненно писать о том, что болезненно затронуло мои глубины. Впрочем, нижеследующий текст можно считать и приглашением к чтению (экранизацию рекомендовать не буду, так как по сравнению с книгой, она, мягко говоря, не будоражит).

***
«Ночь родила еще Мора ужасного с черною Керой. Смерть родила она также, и Сон, и толпу Сновидений» (Гесиод. Теогония, или О происхождении богов). О том, что Сон есть младший брат Смерти, слышали все: и те, кому еженощно встающий у изголовья Онейрос дарует отдохновение от дневных забот, и те, чьи сновидческие ландшафты больше всего напоминают картины Аида (на память приходят строки из Аристофана: «О, черносияющий мрак ночи! Что за несчастный сон посылаешь ты, из глуби незримого Аида вышедший, душу имеющий бездушную, дитя черной Ночи, наводящее дрожь ужасное видение, черноодетый, убийственный, жуткого вида, с огромными когтями...»)

Спят ли боги, и если спят, что им снится? Почему Гильгамеш буквально проспал свое бессмертие? Что имел в виду Онианс, называя сон жидкостью, которую Гера пролила на веки Зевса? Что может заставить человека отказаться от сна, какие глубинные причины способны привести его к бунту против собственной природы? Неужели «сон» может быть синонимом «греха»?
Рожденный в деревушке Эшберг, неоднократно мучимой пожарами, унесшими множество жизней, Йоханнес Элиас Альдер по достижению 22-летнего возраста принял решение больше не спать. При рождении Бог зажег в его груди два пламени: невероятный музыкальный дар и способность любить. Он никогда не постигнет нотную грамоту, время не сохранит ни одно из его величественных произведений, он не раскроет миру секрет бракосочетания земли и небес. В одном пламени ему суждено погибнуть, другое — забрать с собой. До пятилетнего возраста у него будет «стеклянный голос» - тонкий свист при попытке сказать хотя бы слово. Но однажды он проснется от звона падающих снежинок и услышит мир, сокрытый от жителей богом забытого Эшберга. Он услышит мелодии травы и песка, молчание ила, звучание листьев, тритонов, жуков. Но самым настойчивым будет голос обточенного водой камня. (Придет время и он расскажет своей возлюбленной, что именно с этого места восходят на небо). Как только босые ноги мальчика коснутся его холодной поверхности, он услышит гром внутри своего сердца, и гром исторгнет из него песню. Элиас обретет голос. Роберт Шнайдер описывает инициатический момент:

«Маленькое тело приняло вдруг иной вид. Глаза вылезли на лоб, затопили собой ресницы и расширились до самых бровей. И пушок бровей приклеился к слезящейся сетчатке. Радужки расширились и окрасили собой белки глаз. Их естественный цвет, меланхолически-зеленоватый, цвет дождевой капли, исчез вовсе и сменился густой отвратительной желтизной. Шея ребенка утратила всякую подвижность, и, чувствуя острую боль, он уперся затылком в жесткий снег. Позвоночник изогнулся дугой, надавил на живот, и из давно затянувшегося пупка поползла струйка крови. Лицо ребенка было ужасно, будто его исказили такие вопли от нестерпимой боли, какие только могут издавать люди и твари, живущие на этой земле. Челюсти подались вперед, а от губ остались две узкие бескровные линии. У ребенка один за другим выпали зубы, так как десен уже не было, и трудно понять, как он еще ухитрился не задохнуться. Потом, как это ни чудовищно звучит, у малыша напрягся членик и ранняя сперма, перемешанная с мочой и кровью, тонкой струйкой согрела промежность. В эти страшные мгновения тело Элиаса разом выбросило все выделения, от пота до экскрементов, в необычайном количестве.

То, что он слышал потом, было черным громом сердца. Гром сегодня, гром завтра. Видимо, у него пропало ощущение времени. И мы не беремся установить, как долго Элиас пролежал на снегу. По человеческим меркам, может быть, минуты, а по Божественным, возможно, целые годы…»

Мальчик вбирал в себя звуки, обретая способность не просто слышать, но и видеть их. И вдруг среди всего этого многообразия в его сознание вторглось то, что по воздействию было сродни удару молнии – он услышал, как бьется сердце еще не рожденного ребенка – девочки, судьбою предназначенной стать его возлюбленной. Я не случайно назвала пережитое Элиасом инициацией. Этот опыт полностью изменил жизнь мальчика: стеклянный голос уступил место басу, несмотря на юный возраст Элиас приобрел наружность мужчины, его развитие отныне проистекало не по законам природы, а в согласии с каким-то сверхчеловеческим номосом. Постепенно у него проявился дар говорить с животными, а также имитировать чужие голоса. Поначалу стыдясь своего баса, он стал работать над изменением голоса и добился в этом заметных успехов, однако, когда он читал Послания апостолов во время воскресной службы в церкви, прихожане испытывали смешанные чувства: одних охватывало сладостное томление, другие же впадали в ярость. По достижению 15 лет Элиас уже выглядел 40-летним мужчиной. Возможно, его можно было назвать красивым, в особенности на фоне других жителей деревни, чьи лица несли на себе следы кровосмесительных связей (по сути, в Эшберге все были друг другу родственниками). От окружающих он отличался всем. Даже его походка, отражавшая особенности его музыкального мышления, воспринималась как дерзкий вызов.

Со своей возлюбленной Эльзбет он встретится при трагических обстоятельствах. Когда Эшберг в очередной раз будет охвачен огнем, Элиас успеет спасти 7-летнюю девочку от смерти. Свой музыкальный дар Элиас поставит на службу не Богу, а той любви, которой он его одарил. И надо же было лицедейскому проповеднику, странствующему по городам и деревням, посетить Эшберг. С его появления и зародилась в душе Элиаса страшная мысль о сне как синониме греха. Лицедей, веселивший жителей деревеньки своими фривольными песнями, среди прочего заявит: «Кто любит, тот не спит!» Но роковое решение еще не принято. Элиас будет жить надеждой, что девушка полюбит его с той же силой, с какой полюбил ее он, ведь их сердца бьются в едином ритме, а судьбы их навечно связаны. Элиас поразит ее. Поразит как мог бы поразить прекрасный цветок, растущий посреди выжженой пустоши. Но Эльзбет не познает любви. Свою жизнь она свяжет с Лукасом Альдером, молодым человеком из зажиточной семьи. Она родит ему шестерых детей и обретет семейный покой, в котором многие находят спасение от полнокровной, и потому опасной жизни. Есть женщины, бегущие от чуда, страшающиеся сильных чувств. Что ей желтые глаза Элиаса, его феноменальный дар, его любовь?

Он бросит вызов Богу, когда поймет, что вся его жизнь была обманом. В одну из ночей Элиас явится в церковь и огласит ее столь нестерпимым криком, что, кажется, стены начнут кровоточить. Крик перейдет в хохот. Он будет убивать в себе Бога, обращая к нему гневные слова:

«Мне больше нечего терять. А тем, что потеряно, я никогда не владел. И все-таки Ты вдохнул в мою душу нечто, что казалось мне раем, Ты отправил меня…Я пришел проклясть Тебя!!! Я пришел рассчитаться с Тобой навсегда!!!...Не Ты ли создал ангела Люцифера?! Ты заронил в него зерно зла. Ангел пал по Твоему вечному промыслу!!!...Если Ты в своем всемогуществе наделил нас, людей, свободной волей, то я, Иоханнес Элиас Альдер, хочу вкусить этой свободы. Знай, что я не приму своего несчастья. Знай, что я не откажусь от любви к Эльзбет. Знай, что я действую наперекор Твоей воле. Знай, что Ты не можешь причинить мне боль сильнее той, что уже причинил. Отныне нет надо мной Твоей власти. И если я, Йоханнес Элиас Альдер, погибну, на то будет моя, а не Твоя воля!»

Услышав органную музыку, он обернется в поисках незваного гостя, свидетеля его обличительных богоборческих речей, и увидит маленького мальчика с забинтованной головой. Мальчика без пупка. Нерожденного. Вечного. Изначального. Бога.

Роберт Шнайдер описывает довольно страшную картину богоявления. Немые разомкнувшиеся уста, черное пятно смертельной раны, струйки крови, маленькое тельце в разорванной курточке. Взгляд на Бога снова изменит Элиаса – его желтые глаза станут темно-зелеными. Бог вернет ему истинный цвет, Бог явит ему свой раненый лик, Бог заберет его нестерпимую боль, но вместе с ней он заберет и любовь. Элиас погрузится в апатию. Все станет ему безразличным. Он превратится в свою собственную тень.

Любовь уйдет, а вместе с ней уйдет музыка. Его органные импровизации, возносившие его на высоты, неведомые ни одному из живших когда-либо музыкантов, утратят всякий смысл. Однако он сыграет…на бракосочетании той, чье сердце билось в такт с его сердцем. Теперь он знал, как именно лишит себя жизни.

Когда Бруно Голлер, органист из фельдбергского собора, отправился в Эшберг по поручению Института изящных и классических искусств, он и представить себе не мог, что встретит здесь настоящего гения. Пораженный его игрой, он пригласит Элиаса принять участие в празднике органной музыки. В путь Элиас отправится вместе с Петером, братом Эльзбет. Наверное, то был единственный человек, сразу распознавший в своем друге великое дарование и веривший в него до последней минуты. В Фельдберге Элиас должен был импровизировать на тему «Приди, о смерть. Ты сну сестра родная». Какая горькая ирония. Он будет играть столь дерзновенно, что брошенный им вызов разверзнет перед всеми присутствующими иные небеса, неотличимые от бездны; он даст им почувствовать, что значит «попрать смерть», восстать против судьбы; он напоит их черным нектаром из божественных кубков и прольет на них животворящие яды из вен падших ангелов. И лишь познав признание и приняв восторги, Элиас вернется к «началу» - к холодному камню, на чей зов некогда отозвалось сердце 5-летнего ребенка. Он убедит себя в том, что Бог разлучил его с Эльзбет от того, что он полюбил ее вполсилы. «Как, с дрожью в голосе говорил он, может человек с чистым сердцем утверждать, что полюбил женщину на всю жизнь, если любовь его живет только днем и так же коротка, как и мысль о ней? В этом нет правды. Ведь кто забывается сном, забывает и любовь». Невозможно не задаться вопросом: неужели сон отделял его от Эльзбет, неужели она не посещала его сны? Видел ли Элиас сны вообще?

Для Элиаса сон был грехом, за который мы будем расплачиваться в чистилище. Перед самой смертью, изнуренный многодневной бессонницей, когда силы почти оставят его, к Элиасу вернется его стеклянный голос, который услышат все звери. Они будут идти на этот зов, как зачарованные звери шли на сладкозвучное пение Орфея. Элиас войдет в чертоги Ночи. Не оставив ни единой партитуры, не оставив, в сущности, ничего. Бесследно исчезнет даже его камень. Может быть, вся его жизнь была лишь сновидением Бога – раненого ребенка без пупка…

В принципе, весь сюжет книги описан в аннотации. В сельской глуши родился на свет Йоханнес Элиас Альдер, мальчик с абсолютно музыкальным слухом. Мальчик этот, правда, не обладал прекрасной внешностью: из-за раннего полового созревания он в 19 лет выглядел на 40, да и странный желтый цвет глаз - все это пугало его односельчан. Но со временем они попривыкли к нему, Элиас сумел обзавестись "другом" Петером Альдером и даже предметом воздыхания - родной сестрой Петера Эльзбет, любовью всей его жизни.

Элиас прекрасно играл на органе, за душу брало даже местных, но по достоинству они, конечно, ничего оценить не могли, ведь никто, на беду нашего героя, не был обучен музыкальной науке, значит, не могли научить и его. А ведь если бы он записал хоть каплю своих гениальных творений, то, без сомнений, стал бы знаменитостью. Но Элиасу приходилось полагаться лишь на свое собственное вдохновение и слух.

Однажды и ему улыбнулась удача - забрел из города в их деревню Голлер, услышал игру Элиаса и потащил его с собой на музыкальный конкурс. И вот тут все могло бы быть чудесно, но уже не будет.

Книга оставила у меня средние эмоции - нет восторга, но нет и неприятия. Некоторые моменты вызывали у меня недоумение и было не совсем понятно, зачем автор их вообще ввел в книгу, например, раннее созревание - в чем был его смысл? Не поняла. Плюс объем, занимающий описание жителей деревни, по ощущениям (думаю, и на самом деле) гораздо больше повествования о самом герое. Может, поэтому он мне показался не до конца раскрытым, может, это и авторский прием, ведь Элиас - персонаж немного загадочный, уж особенно конец - зачем? Это касается не только его, но и других персонажей - тот же Петер, та же Эльзбет. Я только что дочитала эту книгу, но что я могу сказать о них? О Петере - что его сложно назвать положительным, а про Эльзбет мне вообще сложно что-то сказать.

Но при этих вполне возможно только у меня возникших минусах, книга довольно неплохая, у автора прекрасный язык и слог, читать приятно, за это и добавила четвертую звезду, за это и продолжу наше с ним знакомство.

Несмотря на небольшой объем, книга оказалась сложной. Не знаю, чего я от нее ожидала, но вышло нечто странное. Безусловно, в этой книге очень много смысла и поднятых проблем. Написать отзыв я затеяла единственно потому, что вспомнила кадры из "Доктора Кто". Можно было бы просто их сюда влепить и все, но сначала все равно немного о книге. Это книга о любви, о музыке, о жестокости жизни и о Боге (самая нелюбимая моя тема). Пока читаешь, тебе кажется, что ты сам оказался в этой деревушке, где жизнь идет очень странным образом. Чаще всего то, что там происходило, казалось мне совершенно отвратным и неправильным. Например, насилие, унижение людей/животных. Главный герой. Что можно сказать о нем? Мне кажется, он был не совсем прав, поступая так, как решил в конце. Глупо так слепо веровать в истинность одной фразы, считая, что вот, это единственный выход из моей ситуации.
Такой поворотец, что в этой книге есть небольшая любовная линия между двумя молодыми людьми. Если честно, меньше всего я ожидала это увидеть тут, но в какой-то момент почувствовала, что это точно случится. Я не могу осудить кого-то из героев книги за то, кого они любили и как. Это не выбирают. Я говорю о том, что все чувства испытывали друг к другу недалекие родственники.
Был в книге плохой и жестокий Петер. А потом Петер побыл рядом с тем человеком, которого любит. Затем кое-что случилось. После этого Петер перестал быть таким, каким был раньше, понял, что нельзя получать удовольствие от того, как ты заставляешь кого-то страдать. Только иногда такие уроки дорогого стоят.
Очень часто от книги я отвлекалась на музыку. Но если главный герой так ее обожал, что я подумала, что не так уж это и плохо. Любить музыку, чувствовать ее – потрясающее чувство.
Можно задуматься, а что значит название книги? Это такая небольшая загадка. Если бы книгу назвали не этими двумя словами, а тем словом, которое на самом здесь скрыто, произведение несло бы изначально уже мрачный и пугающий характер.
Есть две стороны сна: хорошая и плохая.

Дальше...

О хорошей: