
Электронная
99.36 ₽80 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Здесь достаточно отчаянной разорванности и дисгармонии, мрачного пессимизма и нигилизма, отвращения к людям и презрения к миру. Местами проглядывается и философия солипсизма: всё заключено в нас самих, а вне нас нет ничего реального. Но каждому ужасно одиноко в своем "я". Театр и сумасшедший дом - как две главные ипостаси человеческого бытия, мы актеры, марионетки, разыгрываем смехотворную пьесу перед богом, а если есть свобода воли, то автор пьесы не только бог, но и мы сами. Ну и сатанизма самая малость присутствует.
"Я отважился мыслить вечность!"

Интереснейшее произведение. Заслуживает внимания не только загадка-"Кто же все-таки скрывался под псевдонимом Бонавентура?", но и само произведение. Временами мне казалось, что я читаю произведение XX века. Нечто подменяется на Ничто, реальность стирается и обессмысливается, а люди теряют собственное "Я". На сцену выходит абсурд - ночной сторож трубит, оповещая о начале Страшного суда; смерть становится невозможной, единственные разумные люди находятся в сумасшедшем доме; марионетка подписывает смертные приговоры, а пылинка возомнила себя божеством. Мне кажется, что роман гораздо глубже, чем просто пародия на романтизм и доказательство его нежизнеспособности.

Действия людей в высшей
степени будничны , и разве что их сновидения подчас представляют некоторый
интерес.

Все впадает в ничтожество при сопоставлении с их идеалом

Ненависть к миру выше любви; кто любит, тот нуждается в любимом; кто ненавидит, тот довольствуется самим собой; ему не нужно ничего, кроме ненависти в груди!

Я чувствую себя перед лицом чужой необычной человеческой жизни как перед занавесом, за которым должен разыгрываться шекспировский спектакль, и я предпочел бы, чтобы это была трагедия, ибо с подлинной серьезностью для меня совместима лишь трагическая шутка и такие шуты, как в «Короле Лире», поскольку только им хватает дерзости, чтобы издеваться en gros без всяких околичностей над человеческой жизнью в целом. Напротив, мелкие зубоскалы и добряки комедиографы, ограничивающиеся лишь домашним кругом, в отличие от Аристофана, отважившегося высмеивать самих богов, глубоко отвратительны мне, как и жалкие слезливые душонки, которые, не смея разрушить всю человеческую жизнь и вознести над ней самого человека, измышляют убогое мучительство да еще умудряются истязать свою жертву в присутствии врача, безукоризненно определяющего все допустимые степени пытки, чтобы бедняга, даже оставшись калекой, все-таки ковылял кое-как по жизни, как будто жизнь — это высшее, а не сам человек, идущий дальше жизни, ибо что такое жизнь, если не акт первый, то есть ад в Божественной Комедии, через которую человек проходит в поисках идеала.












Другие издания


