"Начистатить рецнязю из тинно хочем. Самым быстрицким арбузом! Чтобы речи Огурцаря распрастались во всей Ленной людишек - не под стать подвалюду, попрогнавшему мерезкого угнателя".
А ведь речи Огурцаря - это штука сильнее извилистых изречений Йоды из "Звездных войн". Судите сами:
- Где наша макарона?! Мы не моги без макарона! - завопил Куми-Ори. Он в ужасе схватился за голову.(...)
- Ты очун пара жён? Мы рассказкивать, кто мы и что туть хахочем?
- Мы будет сопеть в один каравайть с одним из вамов!
На зеленоватой кожице Куми-Ори выступила тыквенно-жёлтая сыпь, и он злобно прокричал:
- Мы носовать зебя Его Левачество!
(...)
- Наз прогнили возздавшие подоные! Мы паразит временно убежанища! - И добавил: - Мы очень устать... от минога валнушек!
(...)
- Мы хахочем адеялу и подголовник!
Вот такой симпатичный монстр, напоминающий то ли недотыкомку, то ли персонажа "Улицы Сезам", Огуречный король, мега-овощ в нитяных перчатках и с маникюром бежал от революции в подвале к простым обывателям - семейству Хогельманов. Сюр, чистый сюр! Подлый подлиза сразу втерся в доверие к папаше, закомплексованному сотруднику, работающему в фирме по автострахованию.
Мама говорит, что на службе папа имеет право наорать максимум на трех сотрудников. Поэтому-то он так много разоряется дома, считает дед.
Остальные члены семьи "тыкву-мыкву", понятно, невзлюбили. Но как избавиться от непрошеного гостя? Папа попал под его влияние и все время запирается в ним в своей комнате и о чем-то шушукается. Внезапно выясняется, что Огурцарь вынашивает коварный план - затопить к чертовой бабушке подвал - место обитания своих строптивых подданных... В то время как последние наконец-то дорвались до социализма и строят школу и ратушу с помощью добытых младшими отпрысками семейства Хогельманов лопаток и формочек для песка.
Тем временем в школе сыну Хогельмана Вольфи досаждает новый учитель математики по прозвищу Круглая Серота, ибо он весь серый, и одежда, и кожа, и волосы, только зубы желтые. Он прессует мальчишку и задает на дом решать астрономическое количество уравнений. Все это приводит к тому, что с Вольфи начинает заниматься старшая сестра Мартина, и он становится весьма продвинутым в предмете учеником.
Мне было мало Огурцаря и его абсурднейших реплик, хотелось еще, еще! Как персонаж, он вышел не злым, а скорее уморительным. Хотя зло, оно такое. И я настолько очаровалась его мерзостью, что подсела на книжку, как на наркотик. Все эти забавные ситуации, разоблачения "души малосольной", питающейся проросшей картошкой и хорошо чувствующей себя в подвале с плесенью, но также на отцовском ложе, просто источают свежий юмор, парадоксальный притом. У Льюиса Кэрролла и Ролана Топора появилась достойная продолжательница традиций. Ведь, если подумать как следует, говорящий овощефрукт - чистый дадаизм, Эшеровское наслаждение продуктом чистого воображения... По законам физики шмель никогда не взлетит, но когда чудо совершается на наших глазах, остается только отдаться удовольствию от невероятного.
Огурцарь - персонаж из персонажей, его богатый каламбурами язык - одновременно и вызов для переводчика, и фонтан остроумия как для ребенка, так и для взрослого, ценящего черный юмор. Я, скажем, обожаю такие книги, как "Матильда" Даля, с гиперболизированными героями, местью детей тупым и жестоким взрослым, потому что смех - лучшие орудие развития и оружие против ханжества. Так и Огуречный король - злое и подлое создание, но работа автора по насыщению его образа самыми безумными деталями, бьющая через край фантазия вызывают столько восхищения, столько восторга от языковой игры, что наконец-то к читателю приходит чистая, ничем не замутненная радость чтения! Отставить рефлексию, можно хоть ненадолго не рассуждать о педагогической роли детской литературы? Именно в нее сбегали творцы, непонятые взрослыми или ищущие спасения от цензуры, со своим парадоксальным и неподвластным дидактическому анализу мировоззрением.
Нужно уметь писать абсурдные вещи. Кристине Нёстлингер безумно хороша в этом жанре. Другие ее книги, написанные в традиционной манере, не оставили у меня сколь-нибудь яркого впечатления. Так что "Огуречный король" показал истинный масштаб таланта австрийской писательницы.
И пусть хороший переводчик Павел Френкель считает, что "мораль басни" заключается в исправлении деспотичного и эгоистичного отца, главы семейства Хогельманов, и в налаживании отношений между ее членами, пожалуй, смысл абсурдистской сказки все-таки в другом. И хотя автор пишет об этом вскользь, эта сцена поразительно отзывается на что-то внутри нас, вскрывает какие-то тайные переживания, и снова думаешь и думаешь о сущности любви, и верности, и благородства.
"Я же люблю его!" - прошептал он.
"Нельзя любить всех без разбору, - сказал я, - тех, кто подличает, вообще любить стыдно!"
Но в душе я не был до конца уверен в своей правоте.
И то, что Вольфи уже это знает, и есть смысловой контрапункт книги. Многие знания умножают печали, добро пожаловать в мир взрослых. Но человечность - выбор каждого. Самоотречение, отказ от причинения боли и страданий другим во имя своих интересов и есть суть этой самой человечности, иначе вы просто "тыква-мыква", поднявшая на щит романы Айн Рэнд. Откажемся же от подлой идеологии овоща... во имя чего?
Не знаю, мне просто нравятся речи Огуречного короля.
71 понравилось
