Завершающий том писем - у Островского они уложились всего в два тома... Да, он не очень много писал писем. (зато очень много работал )) )
Вот дочитала - и стало мне так жалко Островского... (( Вот вроде и достался ему такой огромный талант - все-таки далеко не каждый сможет годами столько много писать художественных произведений, при этом очень высокого качества, не халтуру какую-нибудь... И в то же время постоянно находиться под напряжением, мучиться от стрессов. Постоянно жить под угрозой нищеты... и даже не то чтобы это касалось самого Островского, но его родных и близких, за которых он считал себя ответственным... При таких условиях, понятное дело, что нервы у него были начисто истрепаны. Человек буквально загнал себя до смерти... ((
Итак, у Островского, как он и хотел, большая семья - жена и шестеро детей, и нет никаких источников дохода, кроме как от постановки его пьес. Отсюда закономерно следует: во-первых, Островский пишет пьесы, как на конвейере, планомерно и размеренно... Живет по раз и навсегда выработанному распорядку. Все плотно завязано на театральный сезон - когда он начинается, когда настает самый разгар, когда затишье. Надо четко осознавать, когда должна быть закончена очередная пьеса, с учетом того, что ее еще надо привести в нормальный вид (про особенности работы Островского над черновиками я уже в прошлый раз писала), провести через цензурный комитет, еще там какие-то комитеты - чтобы к определенному сроку пьеса оказалась в театре и поступила к актерам... А кроме того, Островский предпочитал заранее знать, чего он может ожидать от театра - какие там есть в наличии актеры, на что они способны. То есть, писал пьесу, уже примерно представляя будущее распределение ролей, для кого конкретно он пишет ту или иную роль... Действительно, смысл трудиться впустую, тратить время и силы, если пьеса изначально не годится для постановки, например, при отсутствии в театре актера/актрисы определенного типажа или уровня таланта (не вытянет роль). Островский всю жизнь не может позволить себе такой роскоши - писать просто так, в стол. Ну, это на самом деле фактически выглядит как фабрика по производству драматургии! ))
Во-вторых, Островский, как человек серьезный, основательный и ответственный - не ждет у моря погоды. Не предается жалобам, что его зажимают, не надеется, что кто-то что-то для него сделает. Руководствуется принципом: хочешь, чтобы что-то было хорошо сделано - делай это сам. То есть, это чисто административная работа! Огромное количество административной работы. Островский не только сам ведет дела с многочисленными издателями - выполняя по сути работу литагента - договариваясь об издании своих произведений и выбивая впоследствии причитающиеся деньги. (В связи с трудным материальным положением Островский всю жизнь вынужден продавать права на издание себе в убыток - лишь бы поскорее получить хоть какие-то суммы) Но и - еще более трудоемкий пласт работы - Островский впрягся в организацию театрального дела! Это создание специального общества, которое следило бы за соблюдением прав авторов и наблюдение за его работой. Островский постоянно принимает в этом активное участие. Он еще и составляет проекты и докладные записки, которые идут на самый верх - добиваясь законодательного оформления. Да, копирайт, по сути. Но Островского, конечно, заботило не то, что его пьесы кто-то будет бесплатно читать. )) Речь шла о театральных постановках. Если пьеса кассовая, она приносит театру ощутимый доход. Островский добивался, чтобы с этих доходов автору пьесы шел постоянный процент. Ну, понятное дело, от этого зависела жизнь его семейства...
Позднее Островский начал еще и масштабное дело по преображению самой театральной сферы. Ну, это просто как бой Дон-Кихота с ветряными мельницами... Эта эпопея продолжалась годами! Островский писал огромные проекты, докладные записки, пытался продвигать свои идеи через каких-то доверителей и покровителей... Его не устраивало, как осуществляется руководство театром. Кто и как подбирает пьесы для постановки, кто и как набирает тех или иных актеров, на какие роли, какие им определяет гонорары. Тут приводятся эти докладные записки - действительно, вопиющие факты... Островский пишет о сговоре директоров театров с какими-то авторами, чтобы ставить их пьесы, хотя они низкого качества. Что набирают бездарных актеров или актрис, если это выгодно опять же директорам... Какой-то директор устроил свою дочь (бездарную актрису по Островскому) на таких условиях, что ей достался один из самых высоких гонораров, при этом она за весь сезон участвовала в одной-двух постановках... В таком роде. Как я поняла, из казны на театры выделялись значительные суммы денег, Островский упорно писал докладные записки, что они расходуются не по назначению, впустую... Короче говоря, выражаясь современным языком - это был натуральный попил бюджета, и Островский с этим боролся. )) Ясное дело, куча народу на высоких должностях в театральном мире была от этого не в восторге. У них еще и на верхах все было схвачено... Так что борьба продолжалась много лет, с микроскопическими результатами... Островский все равно не сдавался. Он все-таки пробил эту стену и добился реформ - через министерство и прочие высокие инстанции, вплоть до самого царя - тех сняли, а других назначили... Островского назначили, как он сам хотел - заведовать художественной частью. Но тут же оказалось, что по ходу ему приходится заниматься и чисто административной работой, потому что другие кандидаты еще не собрались с духом... Островский не отказывался, взялся и за это. При всей его загруженности... Увы, он уже старик, с подорванным здоровьем... с расшатанной нервной системой... Планы у него были огромные, он уже начал подбирать нужных авторов, нужных актеров, но - слишком поздно... Через полгода Островский скоропостижно скончался за своим рабочим столом.
Да уж, в эти последние годы Островскому приходилось особенно тяжело - и тяжелая борьба за театр отнимала все силы, и драматургия практически не оставляла возможности отдохнуть... Островский очень любил свою семью, своих детей, свое имение в Щелыкове, куда он выезжал каждое лето и не мог дождаться, когда он туда поедет. Но и тут были проблемы- и за здоровье жены и детей Островский постоянно сильно переживал, и стоило кому-то заболеть, не находил себе места. И старший сын ему причинял массу огорчений... Как я поняла, несмотря на все старания отца, он совсем не хотел и не стремился учиться. Его оставляли в гимназии на третий год! однако... )) Объявил, что лучше пойдет в военные. И опять же - Островский не вдается в упреки и попреки (не чувствуется этого), но он весь испереживался, думая о будущем непутевого сына. И в любимом Щелыкове просто нанесли удар из-за угла - неизвестные злоумышленники подожгли дом! постройки возле дома то есть... Много сгорело, собранный урожай, строения, имущество... Это буквально подкосило Островского. Он же был уверен, что со всеми здесь в хороших отношениях... Что характерно, Островский не стал настаивать на жестком расследовании, не стал устраивать скандалы и репрессии. В письмах он писал, что уверен, что неизвестные устроили это все по причине пьянства... Но представляю, как это все на нем отразилось... Не говоря уж о чисто материальном ущербе - и опять Островский вынужден залезать в долги, выкраивать последние крохи, заключать с издателями невыгодные для себя и кабальные договора...
И вот так прошла вся жизнь - в постоянных трудах и заботах. Остались написанные пьесы, золотой фонд нашего театра. Остался сам театр, для которого Островский сделал немало... Здесь он в письмах упоминает, что театральной науки еще не существует - ну да, Станиславский со своей системой появился уже позже. Но Островский для этого основал фундамент. ))
«У нас летом так хорошо, что, пока не увидите собственными глазами, и представить себе не можете.» * «Сегодня идет моя пьеса. Как она пройдет, я тебе напишу завтра хоть в двух словах. Все билеты были проданы в тот же день, как вышла афиша; поставили кресла в оркестре, и те проданы все сразу.» «Милая Маша, как тебе не стыдно? Зачем ты пишешь глупости, будто я твоих писем не читаю и не отвечаю на многое? Ты мне велишь перечитать твои письма хорошенько; да я каждый вечер, как только вздумаю о семье, их перечитываю.» «Милая, зачем ты себя мучаешь разными думами? Оттого ты и худеешь. Положись на Бога. Когда тебе взгрустнется, ты не раздумывайся, а молись Богу. Если ты беременна, так что ж делать; каждая замужняя женщина может быть беременна. Ты боишься родить, потому что слаба; да разве ты не знаешь, что в родах Бог и слабой женщине дает силу. Да ведь это еще неизвестно, так что ж печалиться наперед.» «Милая Маша, у меня начинают расстраиваться нервы от жизни врозь с семейством; поминутное беспокойство, все ли благополучно у вас в Щелыкове; с дрожью распечатываешь письма, пугаешься при каждом звонке, не телеграмма ли какая неприятная. Все это немножко порасстроило у меня аппетит и сон; но я это поправлю, сегодня же начну принимать бромистый натр.» «Ты пишешь, что для тебя «потерять время Святок все равно, что потерять все». Что же ты так много надеешься на Святки и так мало на мою пьесу! Моя пьеса годится и не для одних Святок.» «Сейчас прочел в «Московских ведомостях» наглую клевету о моей пьесе. Автора вызывали с громом после второго действия (меня в театре не было). После конца пьесы Федотову вызывали в продолжение целого антракта. По поводу моей пьесы на другой день было вывешено распоряжение, чтобы более трех раз не вызывать. Я ничего не сделал дурного, а меня бьют со всех сторон. Трудно жить становится…» «Хорошо проведенное лето – лучшее средство от наших старческих недугов.» «…Что рыбы много, да она не ловится, - я этому не верю, этого не бывает. Была бы рыба, а поймать ее можно. Опиши мне подробно местность, реку и какая рыба в ней, тогда я сообщу тебе несколько советов. Мне нужно знать: быстра ли вода или тиха; отлоги берега или круты; дно песчаное или иловатое; есть ли омута и перекаты, или глубина постоянная, запружена река или нет, и если запружена, то далеко ли запруда и где: вверху или внизу; цвет воды и в какую большую реку эта река впадает. Так как все реки Курской губернии принадлежат к Донскому бассейну, то там должны водиться бирючки (носыри).» «Пьеса в цензуре одобрена безусловно. При чтении в Комитете театральном она произвела огромное впечатление и так ошарашила, что у некоторых даже отшибло память.» «Уже несколько лет я не живу для себя; все, что я вырабатываю постоянным и, при моих летах, часто непосильным трудом, идет на воспитание моих шестерых детей. Пенсия, которую я стал получать, от труда меня не освобождает, она служит только обеспечением на случай болезни или необходимого отдыха, и я все-таки работаю, не жалея последних сил. Так трудиться я могу только для своих детей и ни для кого более. Плоды трудов моих не принадлежат мне, я обязан быть осторожным, потому что не имею права терять чужое, - небрежность в моем положении непростительна.» «Я осмелился обратиться к Вам с покорнейшей просьбой приказать, чтоб не трогали свободных сумм, если они окажутся, и не принимали никого до начала сезона; тогда, глядя по пьесам, видно будет, какие именно артисты нужны. А то проработаешь в деревне все лето над пьесой,приедешь в Москву ее ставить и найдешь на сцене вместо актрис и актеров пожилых женщин непростительно малого роста и жиденят. Вся беда в том, что у нашего режиссера Черневского есть жена, Щепкина, некрасивая, нигде не учившаяся актриса, очень малого роста и еще меньшего таланта; вот Черневский и боится, чтобы, сохрани Бог, как-нибудь не попала в труппу актриса талантливее и красивее его жены. Для нее же принят и Багров, потому что другие любовники очень крупны для нее и в любовных объяснениях с ней должны приседать или нагибаться. У нас сегодня идет «Борис Годунов Пушкина, и роль царевича Феодора играет Щепкина, баба за 30 лет, и играть больше некому; вот до какого позора дошла некогда славная московская сцена. Мне просто стыдно передавать Вам все эти дрязги; но что ж делать, судьба поставила меня в эту, когда-то привлекательную, а теперь очень неприглядную среду, заставила вращаться в ней, напрасно вопиять в пустыне и, на старости лет, сражаться с разными гнусностями.» «Если я получу долг с Вейнберга, это будет чудо: эти деньги надо будет мне пожертвовать кому-нибудь или сейчас же прожить.» «Хорошо работать, когда голова свободна, не занята ничем; а когда в голове хаос, так это мука.» «Ты желаешь выяснить для себя, можешь ли ты быть наставником драматического искусства; я не понимаю слова «наставник драматического искусства». Драматическое искусство как наука не существует. Театральная школа имеет своим предметом не обучение драматическому искусству, а подготовление к нему всесторонним развитием жеста и тона, для чего и требуются дельные и строгие преподаватели.» «У нас время идет так однообразно, что если б я не работал с утра до ночи, то можно бы умереть со скуки.» «Я езжу не из Москвы в деревню и обратно; а из кабинета в кабинет и природу вижу только проездом.» «Ради Бога, не пиши неопределенно. Когда я получу то или другое известие, я знаю, что со мной будет; но я не знаю, как мне переживать дни и ночи, пока я не узнаю чего-нибудь определенного: на одном дигиталисе далеко не уедешь.» «Я жду не дождусь того времени, когда хоть немного освобожусь от удручающих, спешных, мозговых работ, - когда могу вздохнуть посвободнее и жить по душе, а не по программе с строгим распределением часов для занятия той или другой умственной работой.» «Я достиг цели стремлений всей своей жизни и тут же с ужасом ощутил, что взятая мною на себя задача мне уж не по силам. Дали белке за ее верную службу целый воз орехов, да только, когда у нее зубов не стало.» * «Я ежедневно, с утра и до ночи, только и делаю, что переезжаю из одного театра в другой; просто боюсь с ума сойти.» *** «Премного Вам благодарен за Вашу работу; только сделайте одолжение, не очень думайте над ней. В таких, не особенно серьезных, трудах главное дело кончить, потом отложить работу и постараться забыть о ней. Я всегда так делаю. Когда через месяц или два взглянешь на свою работу, то она покажется чужой, посторонней, с которой Вы не связаны ничем, и тогда уж легко сообразить еффекты целого и делать изменения, дополнения и поправки.»
62 понравилось
