Ваша оценкаПолное собрание сочинений А.Н.Островского, выпускаемое в связи со 150-летим со дня рождения великого драматурга, является наиболее полным из всех выходивших до сих пор изданий произведений писателя.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,3
3 оценки
- 567%
- 40%
- 333%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 3Хотят прочитать 1
Рецензии
M_Aglaya18 сентября 2021 г.Читать далееА.Н.Островский - один из немногих представителей отечественной классики, у кого мне действительно хочется почитать сами произведения... )) То есть, я в школе читала какой-то сборник, но практически ничего и не помню... Так что думаю об этом, да. Хочется почитать эти комедии... про купечество, его быт и нравы... Кроме, конечно, "Грозы" и "Бесприданницы"! "Грозу" достаточно в школе заучили, спасибо, хватит... А о "Бесприданнице" только вспомнишь, сразу начинается - "Мохнатый шмель на душистый хмель", "Я словно бабочка к огню, стремилась так неодолимо" и проч. - этим и заканчивается. )) В общем, короче говоря, мне советовали просто браться за собрание сочинений, я так и собиралась... Но что-то даже не задумалась, что там еще могут быть и письма! мое любимое... Все, берусь за письма. ))
Письма тут расположены в двух последних томах. Привыкнув к многотомникам Чехова и Тургенева, я даже заволновалась - а вдруг тут не все? а вдруг выжимки? Но нет, видимо, все. Как выяснилось, Островский писал не то чтобы много... Письма большей частью короткие и написаны конкретно по делу. Или это краткие упоминания о здоровье, о семейных и личных делах, или это деловая переписка - по постановке и изданию пьес и прочих сочинений. Количество адресатов тоже довольно небольшое. Несколько самых близких друзей и знакомых, родственники - и то в основном жена, ну брату есть несколько писем...
По письмам Островский производит очень приятное впечатление. Такой серьезный, основательный человек... не склонный к пустой болтовне и всяким там лирическим отвлеченностям... )) Здесь нет каких-то изысканно сформулированных мыслей, поражающих оригинальностью, нет шуток и сарказма - не по характеру... Зато временами прорывается такая доброта, теплое расположение к собеседнику... ))
Жизнь у Островского выдалась трудная, прямо с самого начала (по мере чтения писем). Начинается с того, что он переписывается с... издателем? работодателем? - неким Погодиным. Как я поняла, тот вроде издавал журнал... где Островский начал работать в виде редактора и вообще всего прочего коллектива. Погодин, видимо, обещал передать журнал Островскому полностью, но обманул - тот, надеясь на это, старался изо всех сил, подключал к делу всех своих знакомых - которые его знали и уважали... Но Погодин не только не передал журнала Островскому, но и вообще часто зажимал оплату, пользуясь безвыходным положением Островского, платил какие-то смехотворные суммы и то нерегулярно... В письмах постоянно только и идут просьбы выдать денег, с объяснениями о нехватке дров, одежды, всего на свете.
Потом еще поворот - Островский решил подключиться к... проекту? о написании, в общем, материалов о российской жизни. Нужно было проехать по тому или иному региону, присмотреться на месте. Островский с удовольствием поехал, но вскоре попал в серьезную аварию на дороге, получил тяжелые переломы, оказался больной в глухой провинции... Его дотащили до гостиницы, и он там надолго застрял. Как сразу выяснилось, в провинции имеется серьезная нехватка врачей. А когда наконец Островский смог вернуться в Москву, оказалось, что его лечили как попало - переломы срослись неправильно, видимо, пришлось ломать и переделывать по новой! Ужас. (( Но несмотря на все это Островский все-таки ответственно пытался выполнить взятые на себя обязательства - выехал еще раз куда-то, переписывался с кем-то, прося ему прислать материалы о том и об этом. Не знаю уж, выполнил ли он этот заказ и как... Потом еще один раз Островский выбрался в заграничную поездку со своим приятелем (актером Горбуновым). Вообще, обо всех этих поездках письма идут очень интересные и занимательные... Но их совсем немного. Потому что скоро все поездки для Островского фактически закончились, точнее, свелись только к переезду из Москвы в свое дачное имение (Щелыково) на лето, или из Москвы в Петербург по рабочим вопросам. Работа поглотила Островского целиком.
Тут надо еще упомянуть о семейном положении! Судя по упоминаемому в письмах, и сам Островский происходил из большой семьи, и для себя ничего другого не представлял. Но с первой женой у него это как-то не очень, видимо, получилось (в википедии пишут, что Островский типа как сожительствовал с простой по происхождению женщиной, в с/с в комментариях определенно пишут о "первой жене", хм), и Островский каким-то образом стал проживать с актрисой ("милая Маша"!). Но, тем не менее, когда первая жена была серьезно больна, Островский взял на себя заботы о ней, пока она не умерла... Только после этого они с "милой Машей" поженились (это я по письмам пишу! он вообще много пишет жене и так и начинает - "Милая Маша!"). У них родилось шестеро детей... Островский очень любил свою семью, в письмах к жене это постоянно чувствуется, он все время выспрашивает, как там дети, просит, чтобы они тоже что-нибудь приписали. Так трогательно...
В общем, у Островского наконец появилась большая семья. И единственным источником дохода для них являлся талант Островского. Островский пишет постоянно - пьесы для театра, все сознательно, ответственно, планомерно, как на конвейере... У него все учтено - когда в театре какой сезон начинается, какие нужны пьесы, на какой состав труппы рассчитывать... а также, на какую публику... Может, это звучит слишком сухо, расчетливо - но Островского и вправду выручает огромный талант. Видимо. Во всяком случае, практически все его пьесы публика встречает неизменно хорошо. Актеры относятся с уважением, обращаются с просьбами о ролях...
В письмах Островский откровенно раскрывает "секреты мастерства", свою, так сказать, писательскую кухню. Первым делом он, видимо, постоянно обдумывает разнообразные сюжеты, делает наброски, может, и сразу несколько - чтобы мысль не пропала! Очередную пьесу также сначала записывает в виде наброска, потом уже постепенно отделывает. Вообще Островский пишет карандашом! Видимо, чтобы удобнее было по ходу исправлять и что-то вносить. Только когда уже пьеса готова - начинается ее переписка. Из-за этого у Островского постоянно мучения и сложности. Переписка занимает много времени... Островский объясняет, что сначала сам должен переписать пьесу со своего черновика, так как кроме него там никто ничего не разберет... И только потом уже отдать это все переписчикам, которые тоже еще могут работать по-всякому. А ведь пьесы еще нужно было для репетиций переписать для актеров-исполнителей, а до этого - отправить в цензурный комитет, чтобы получить разрешение... сколько забот... И это еще не считая того, что, благодаря известности Островского и его авторитету, его пьесы в цензуре не задерживали! рассматривали и выносили решение буквально за несколько дней. ))
Что меня удивило - ну, я, конечно, знала, что Островский написал очень много пьес! но я понятия не имела, что он еще успевал делать переводы! )) В принципе, логично - не могут же театры ставить одни только пьесы Островского... (и вообще - одних только отечественных авторов!) для публики интересны так же и пьесы иностранные - а их ведь надо перевести. И Островский этим тоже занимался! Хотя его фамилия и не указывалась на афишах. Переводы тоже приносили хоть небольшие, но деньги...
Интересно, что Островский с самого начала относится к своей работе здравомысляще - оценивает свой талант без ложной скромности, вполне осознает, так сказать, качество своей работы и общественную значимость... И в то же время совсем не ведет себя, как "звезда", с капризами и выкрутасами. Он - рабочая лошадка... Эх... Несмотря на все надежды Островского (что вот еще немного, еще чуть-чуть, и мы заживем хорошо и покойно!) - работы у него всегда было много, а денег всегда не хватало... ((
«Согласно понятиям моим об изящном, считая комедию лучшею формою к достижению нравственных целей и признавая в себе способность воспроизводить жизнь преимущественно в этой форме, я должен был написать комедию или ничего не написать. Твердо убежденный, что всякий талант дается богом для известного служения, что всякий талант налагает обязанности, которые честно и прилежно должен исполнять человек, я не смел оставаться в бездействии. Будет час, когда спросится у каждого: где талант твой?»
«Посылаю Вам статью Рамазанова, он просит напечатать ее в Изящной словесности. Я думаю, это можно сделать, потому что она невелика. Пришлите мне какого-нибудь переписчика. Если я сам стану переписывать, то кончу не ближе нового года… потому что буду по часу думать над каждой строкой, нельзя ли ее как поправить. Это уж моя страсть.»
«Вы лучше многих других знаете мой талант и что я могу сделать для русской драмы, Вы знаете мою горячую любовь к добру, Вы знаете также, что успех, который я заслужил, привлекает меня не блеском своим, а тем, что я нашел сердце у толпы: она плачет, где я плачу, и смеется, где я смеюсь; я могу вести публику и поведу ее к добру.»
«… Жить в наших северных губерниях и уездных городах дороже, чем в Петербурге, а захворать не дай Бог никому.»
«Наши книгопродавцы, зная, что я живу только литературой и, следовательно, постоянно нуждаюсь в деньгах, предлагают мне ничтожную цену и вполне уверены, что я в одно прекрасное утро отдам им свои сочинения почти даром.»
… Я пишу довольно эскизно (для того, чтобы поскорее записать все мысли, которые приходят мне в голову) и потом уже отделываю и даю произведению общий тон.»
«В январе захворала Маша //жена//, и теперь едва только начинает оправляться и понемножку учится ходить. В продолжение трех недель я не отходил от нее и не спал ни одной ночи, и от отчаяния и бессонных ночей дошел до того, что был на волос от помешательства. Нервы мои дошли до крайней степени раздражения, и стали являться видения. Как это смешно со стороны и как это страшно, когда испытаешь сам.»
«Благодарю тебя за память и за письмо твое, я читал его в присутствии всей семьи, и даже Шарик слушал и мотал хвостом.»
«Пьесу «Не все коту масленица» я кончил, но, так как я пишу карандашом, надо было переписать самому и потом уж отдать переписчику, что, конечно, отняло много времени. То обстоятельство, что ты хочешь читать ее у великих князей, мне не очень нравится. В ней нет никаких сценических эффектов; эта вещь писана для знатоков, тут главное: московский быт и купеческий язык, доведенный до точки; а во дворце ни о том, ни о другом понятия не имеют.»
«Может быть, с Вами случилось тоже, что с подрядчиком моим Абрамом Иванычем? Они загуляли с Казанской и пили до Ильина дня, Ильин день и два дня после; на третий день явились пьяные со смирением, с слезами и с новоизобретенной фразой: приползаю к стопам вашим.»
«Верите ли, как мне иногда бывает прискорбно, что я так дурно веду свои денежные дела. Имея четверых детей, это непростительно. Некрасов несколько раз мне в глаза смеялся и называл меня бессребренником. Он говорил, что никто из литераторов не продает своих изданий так дешево, как я.»
«Живется мне по-прежнему, т.е. как приехал из деревни, так сижу безвыходно дома и один промежду себя думаю. Писать хочется, писать необходимо надобно, а не пишется; начинал до пяти пьес и бросал. Дума-то перерастает дарованьишко и не дает ему ходу; а не писать нельзя: хоть плачь, да пиши. Вот отчего седеет голова-то.»
«Я дал себе заклятие никогда не обещать к сроку – это пытка невыносимая. Точно какая ноша на тебе, постоянно озабочен, боишься опоздать, а тут, как нарочно, не пишется или нездоровится.»
«У вас в театре порядки нехороши, а у нас еще хуже: наши главные актеры все, что можно сделать скверного автору, - сделают неукоснительно.»
«Относительно распечатывания пьес Вы ошибаетесь: запечатанными остаются только конверты, в которых имена авторов, а все пьесы члены Комитета даже обязаны прочитывать, чтобы не завалить судей всяким хламом. Мне уже пришлось прочесть десятка полтора разных «пиэсов», но что только насочинено. Прочтешь, разведешь руки да только скажешь: «Ах, боже мой!»
«Нервы разбиты, пишу пьесу, собираю последние силы, чтоб ее кончить. Трогательный драматический сюжет пьесы, в который я погружаюсь всей душой, еще более расстраивает меня.»
«Пьеса уже одобрена цензурой и Комитетом и пойдет в Петербурге 26 сентября. Я знаю петербургских актеров и уверен, что сыграна она будет плохо: что делать! К этому, как и к журнальной братии, надо притерпеться.»
«Стыдно делить роли на симпатичные и несимпатичные! Хороший актер должен работать и примировать, а не продовольствоваться только легкими аксессуарными ролями.»
«Любезнейший друг, я замедлил отвечать тебе по двум причинам: 1) наш посланный по случаю праздника (всех святых) не довольно отчетливо исполнил возложенное на него поручение, утратив всю корреспонденцию вместе с собственными сапогами и кафтаном; 2) мы должны были пропустить две почты по случаю двухдневной бури, уничтожившей мостки и поломавшей паромы на Волге.»
«На здоровье я не жалуюсь, я только слаб, теперь вопрос в том: окончательное ли это разрушение организма, или только усталость. Зная, как дорога моя жизнь для семьи, я, разумеется, строго следую всему, что предписывает врачебная наука. Я знаю, что я бы поправился, если бы имел возможность отдохнуть от работы и всякой думы месяца два или три; но об этом мне и мечтать нельзя. Я, как Вечный жид, осужден постоянно идти, идти без отдыха.»
«Тому, что ты пишешь об очень выгодном деле, я, извини меня, не очень верю; честные и благородные предприятия никогда очень выгодными не бывают. Надеяться получить такое дело все равно, что надеяться выиграть 200 т.; шансов столько же, если не меньше. Работать без отдыха и собирать за свою работу гроши – вот это наше дело, и дело верное и притом честное и благородное.»
«Почему ты думаешь, что я не дам тебе приличной роли? У меня в новой пьесе неприличных ролей нет, да я и вообще не пишу неприличных ролей, - неприличными их делают артисты.»
«Мы не подберем названия, - что это значит? Это значит, что идея пьесы не ясна; что сюжет не освещен как следует, что в нем трудно разобраться; что самое существование пьесы не оправдано: зачем она написана, что нового хотел сказать автор?»64243
Подборки с этой книгой
Русская классика, которую хочу прочитать
- 550 книг
__ Советское книгоиздание. 1976-1980
- 392 книги
__ Драматургия
- 212 книг
