Ожерелье планет Эйкумены. Том 1

Что такое имя, я точно не знаю. Имя, которое мне дали, когда я родился, было Гаверал Роканнон. Произнося это имя, я ничего не описываю, я просто называю себя. И когда я вижу, например, новое для меня дерево, я спрашиваю у тебя, Яхана или Могиена, как оно называется. И успокаиваюсь, только когда узнаю.
– Но ведь дерево – это дерево, как я фииа, как ты...

А судьба одного человека не имеет значения.
«Если она не имеет значения, то что имеет?»

... он стоял на парадном балконе дворца, глядя вниз на пятьдесят тысяч чёрных разверстых колодцев, извергавших фонтаны истерических воплей. Пронзительные звуки пламенем вспыхивали в его мозгу, складываясь в имя: его имя. Имя короля в рёве толпы звучало словно насмешка, словно издевательство.

Ибо убийство – это всегда самоубийство, но, в отличие от всех тех, кто кончает жизнь самоубийством, убийца всегда стремится убивать себя снова, и снова, и снова.

... на поверхности Реки Времени возникают водовороты, затягивая историю, словно зацепившуюся за топляк, в воронку... — начало рассказа

В разнообразии заключена жизнь, а где есть жизнь, там есть и надежда...

Нависавшие над лодкой скалы между тем уже уплывали назад, скрываясь в тумане, а лодку окутывал еще более плотный туман; днище ее поскрипывало под напором нового сильного течения. Голова ухмыляющегося дракона на носу покачивалась, и казалось, что дракон вот-вот обернется к ним. Воздух вокруг был белый и мутный. По обе стороны лодки бурлила вода, тоже мутная и крас­новатая. Рыбаки что-то кричали друг другу и перекликались со своими земляками на другой лодке.

Почему я всегда прилепляюсь сердцем к чему-то недопустимому, невозможному?

... единственное, что делает продолжение жизни возможным, - это постоянная, порой непереносимая неуверенность в ней, незнание того, что произойдёт с тобой в следующий миг...

Жизнь интересна во всех своих проявлениях, включая маргинальные ее формы, но самое прекрасное — в ее немыслимом многообразии. Красота человеческой расы — именно в различиях отдельных ее представителей. Различные миры и различные формы жизни, различные способы мышления и различные формы тел — все вместе это составляет дивное и гармоничное единство.

И ради этого погибли Рахо, Иот, Могиен? Ради посланного в никуда сообщения? А он останется здесь, в вечной ссылке, бесполезный, беспомощный, чужой...
В конце концов, это-то как раз неважно. Он – всего лишь одиночка. Судьба одного-единственного человека не имеет значения...
«А что же тогда имеет?»

- Все клятвы теряют силу, когда забываются имена. Ты поклялся верно служить Роканнону, но – по ту сторону гор. А в этой земле никаких рабов нет, и нет здесь человека по имени Роканнон.

- И это не смерть Роканнона, потому что он еще не достиг своей цели. Человек может умереть где угодно, но собственную смерть правитель встречает только в своем царстве. И она ждет его в тех местах, что принадлежат ему одному, - на поле боя, или в зале его замка, или в конце пути. А здесь – мое царство. С этих гор пришли мои далекие предки, и я вернулся назад.

Роканнон шел размеренно, чуть опустив плечи, шаг за шагом уходя все дальше – в вечную ссылку, в изгнание.

- Скажи своим, чтобы присматривали за «глиняными», это не повредит; враги вполне могут их подкупить. Но запретов мы нарушать не станем, и никаких войн между народами вашего мира развязывать тоже не будем. Это было бы совершенно бессмысленно. В такие времена, как сейчас, дорогой мой Могиен, судьба одного-единственного человека не имеет значения.

- Знаешь, порой мне кажется, что... особенно когда я встречаюсь с обитателями этих практически неведомых нам миров... что я случайно попал прямо в сказку или в какой-то исполненный трагизма миф, смысл которого мне разгадать не дано...

Ценой предательства друга нельзя спасти никого.